Елена Матвеева – Последние из айризид (страница 8)

– Это от слёз. – Сааремат лёг, вытянув руку. – Положи мне голову на плечо и отдохни, – он мягко потянул Зерин за руку, разрешая её сомнения, и утомление взяло верх. Девушка сдалась, прилегла рядом, склонив ему на плечо голову. – Я вытру тебе слёзы.

Сааремат осторожно другой рукой вытирал щёки Зерин. Девушка закрыла глаза и незаметно стала погружаться в дрёму. Вместе с расслаблением появилось какое-то незнакомое щекочущее приятное ощущение. Оно разливалось, словно маленький ручеёк, журча, струясь и переливаясь по телу. Зерин открыла глаза, возвращаясь в явь. Сааремат, едва касаясь, целовал её щёки.

– Что ты делаешь?

– Хочу осушить твои слёзы.

– Они уже высохли!

– Хорошо, больше не буду, – и, приподнявшись, юноша начал нежно целовать её шею, плечи.

– Зачем ты это делаешь? – она почувствовала лёгкую панику.

Зерин начала подниматься, но Сааремат мягко задержал её, осыпав нежными поцелуями грудь. Ощущая приятную слабость, она сдалась. Поцелуи и ласкающие прикосновения дарили неведомые ранее ощущения, приятно волновали тело. От прикосновения его рук она вздрогнула, открыв глаза, вся собралась в упругий комок.

– Не бойся, я буду нежен.

– Я не боюсь тебя и смогу…

– Конечно, ты сможешь сама защититься и, справившись со мной, в любой миг заставишь подчиниться, – как мог, смиренно сказал пленник. – И охрана рядом. Я всего лишь хотел быть ближе. Закрой глаза и отдохни.

«Зачем я вру себе? – подумала Зерин. – Мне давно не было так спокойно, и просто хочется верить его словам».

Девушка почувствовала тепло и мягкую, спокойную силу, исходящую от мускулистого тела пленника. Он был рядом, совсем близко, смертельно опасный, но дарящий незнакомые, головокружительно приятные ощущения.

– Что ты хочешь? – еле переводя дыхание, спросила амазонка.

– Я добровольно отдаю то, что ты берёшь силой.

– Зачем? Мне это не нужно.

– Сравни. В твоей власти в любой миг сделать так, как нужно тебе. Доверься.

Она попыталась возразить.

Сааремат, закрыв ей рот нежным поцелуем, осторожно привлек к себе, прильнув всем телом. Зерин охватил жар и неожиданная нежность; не отдавая себе отчёта, она крепко обняла пленника, проваливаясь в сияющую, искрящуюся бездну.

– Я – твой, – прошептал ей на ухо Сааремат. – Я – твой послушный невольник, как ты хотела, можешь сделать со мной, что хочешь, потому что я люблю тебя. Ты – первая и единственная моя любимая.

VII

Полог приподнялся, и в шатёр проскользнули две амазонки.

– Мы к тебе, Зе… – они осеклись на полуслове.

На постели лежал не связанный пленник, а рядом с ним, свернувшись калачиком, Зерин. Сааремат приподнялся на локте. Амазонки, как по команде, потянулись к отсутствующему оружию и обескураженно переглянулись. Юноша подавил смех.

– Изер, – сказала одна, – зови охрану и Фат.

Она двинулась к лежанке. Сааремату это не понравилось, да и в планы Зерин это вряд ли входило.

– Уарзет, – тихо позвал он амазонку, которую узнал. – Не надо охрану.

– Не слушай его, Изер. Что ты с ней сделал?

– Клянусь, ничего. Не зовите охрану.

– Что с ней?

– Спит она.

Девушки, переглянувшись, подошли ближе. У сколота отлегло от сердца: неприятностей с охраной ему не хотелось.

– Буди! – потребовала Уарзет.

«Ну, погоди», – подумал Сааремат. Он осторожно отвёл у девушки прядь волос и нежно поцеловал в щёку, шею, губы. Зерин, просыпаясь, приоткрыла глаза и, перекатившись на спину, улыбнулась и снова закрыла глаза. Сколот, склонившись к её уху, шепнул:

– Зерин, к тебе пришли.

– Что? – не поняла девушка.

– К тебе пришли подруги.

Зерин мгновенно села. Сааремат от души потешился обескураженностью всех троих.

– Уарзет, Изер, – наконец, сказала Зерин, – вы мои самые близкие подруги. Я не хочу, чтобы кто-то узнал о том, что вы здесь видели.

– Могла бы и не просить, – ответила Уарзет. – Однако поторопись, подруга, близится ночь, сейчас сюда придет охрана. Наших уже увели.

Зерин поспешно встала, приводя в порядок волосы и ища одежду. Изер пошла за ней, и они о чём-то шептались. Сааремат не слышал их, а тем временем Уарзет, не спуская с него изумлённого взгляда, подошла совсем близко.

– Она сделала то, что я предложил тебе, – тихо сказал он амазонке.

– Какой смысл в этом?

– По крайней мере, теперь она поймёт, о чём говорила ты. А тебе смысла не узнать, пока не решишься.

Уарзет промолчала, а вскоре обе амазонки ушли. Зерин снова осталась наедине со сколотом. Она присела на лежанку рядом с юношей.

– Сейчас придет охрана за тобой. Потом принесут еду.

– Я понимаю. Ты должна связать меня, – он протянул руки.

Амазонка начала связывать пленника, но потом в нерешительности остановилась:

– У тебя растёрта кожа. Если я не буду сильно затягивать верёвки, ты вернёшься сюда?

– Я обещал. И, согласись, бежать в степь голым, без оружия – глупо.

– Я вернусь к ночи. Сядь на край.

Привязав его ноги к столбам, амазонка пошла к выходу.

– Зерин! – позвал Сааремат. Она оглянулась. – Позволь поцеловать тебя.

Амазонка стояла в нерешительности.

«Он только смотрит на меня, а его серые глаза заполняют всю душу, –подумала девушка. – И я не могу и не хочу ему отказать». Зерин вернулась, присела рядом. Юноша, нежно касаясь губами, поцеловал её. И снова приятно щекочущая нега разлилась по телу амазонки.

– Зачем всё это? – замирая от незнакомых чувств, едва произнесла девушка.

– Прошу, поцелуй меня, – шепнул на ухо юноша.

– Зачем это тебе? – так же тихо спросила она.

– Наверное, я влюбился в тебя, эорпата.

– Любят мать, ребёнка, подругу, а это что-то другое…

– И да, и нет. Любовь – одна. Она соединяет в одно души, мысли, сердца, а в любви мужчины и женщины – и тела. Она рождает новую жизнь, дети получают благословение богов.

– У нас не так.

– Знаю. Я рассказываю, как у нас. Мы верим, что только любовь может освятить зарождение новой жизни, иначе не будет благословения и удачи ни ребёнку, ни роду.

– Ты красиво говоришь, – усмехнулась Зерин, – но я слышала, ваших женщин, как рабынь, отдают мужчинам в жёны и хоронят вместе с умершим мужем.

– Я бы соврал, сказав, что этого не бывает. Но мои родители любили друг друга. Я был достаточно большим, чтобы видеть и понимать это. Мы верим, что уходим в другой мир. Я помню, как мать плакала, говоря отцу, что уйдёт за ним. Когда он понял, что умирает, в присутствии родни взял с неё слово – жить ради сына. Нам было очень трудно, пока я не вырос, родные помогали, но лишние рты им тоже были в тягость. Особенно тяжело стало, когда мама не захотела выйти замуж во второй раз. Дядя не стал её принуждать, но предупредил, что им самим трудно, а она могла бы помочь роду, тем более, что сын скоро станет мужчиной и ему не нужна материнская забота. Мама слишком любила отца – и слышать ничего не хотела. Тогда для нас настало самое трудное время. Часто вдове легче уйти из жизни за мужем, чем бедствовать одной. Жизнь прекрасна, но трудна и опасна. Чтобы выжить, семье нужна уютная кибитка, тепло очага, где ждёт любимая жена и мать, а муж смог бы накормить и защитить. Вы живёте без мужчин, вам, должно быть, очень трудно.