Елена Матеуш – Постучи в семь дверей (страница 5)

– Я увидела в окно, как вы идёте, и решила, что и мне стоит немного погулять с вами.

– Правильно, Олерия, – одобрила госпожа Карин. – В следующий раз покажи Мари-не свои аптекарские грядки. Ей это будет полезно. Она девушка любознательная и хорошо всё усваивает.

– Тогда зачем откладывать? – обрадовалась баронесса. – Пойдём, Марина, это недалеко.

Анастис тоже встала, но госпожа Карин её остановила:

– Анастис, ты уже там не раз была, так что оставайся, присмотри за братом и сестрой. А то для меня они слишком шустрые.

Анастис с плохо скрытой радостью направилась к младшим детям, получив приличный повод поиграть вместе с ними.

Пока мы шли с баронессой по аллее, она вначале объясняла мне, что в старых родах не принято полагаться только на магию, поэтому в каждом поместье обязательно высаживают лекарственные травы и растения, чтобы оказывать при необходимости помощь слугам и арендаторам.

– Как понимаешь, целитель тратить свой дар на всякую ерунду у черни не может. А то когда понадобится сделать что-то серьёзное, ему вдруг не хватит сил на нужное заклинание. Поэтому при мелких болячках у слуг приходят на помощь травы. За это отвечает хозяйка замка или поместья. Тебе тоже нужно этому научиться. Попроси госпожу Карин, чтобы она тебе хотя бы основные вещи рассказала.

Я была согласна с баронессой: уметь оказать себе или другим первую помощь – важный навык.

Мы отошли довольно далеко от остальной компании, когда баронесса внезапно сменила тему.

– Значит, ты уверена, что с Марьяс в твоём мире ничего плохого не случится?

– Не совсем так. Плохое может случиться везде, но уверена, что ей окажут помощь.

– Да, конечно, неприятности молодых девушек караулят на каждом шагу и у нас тоже, а там она совсем одна…

Баронесса вздохнула и прослезилась. Но постаралась взять себя в руки и продолжила расспросы:

– Я хотела спросить ещё вот о чём. При детях говорить о таком неприлично, поэтому спрошу сейчас, пока их рядом нет. Марьяс ведь не замужем, и ребёнок у неё внебрачный. Как у вас отнесутся к этому?

– Спокойно.

Баронесса даже остановилась, чтобы убедиться, что я её не обманываю.

– То есть позорить Марьяс никто не будет?

– Нет, не будут. Мало ли что могло случиться с девушкой. Все с уважением относятся к решению женщины родить ребёнка.

Баронесса глубоко вздохнула и какое-то время шла молча, обдумывая мои слова. Потом спросила:

– А малыш?

– Что – малыш?

– На нём будет клеймо незаконнорожденного.

– Вот уж чего точно можно не бояться. Когда-то давно у нас тоже этому придавали значение, но теперь – нет. Не скажу, что ему или ей будет просто, но не из-за этого. Что бы ни случилось, малыш точно выучится, найдёт работу, и всё будет зависеть от него самого.

– Тогда понятно, почему Марьяс ушла в твой мир.

Дальше мы шли молча, и сами грядки баронесса показывала без вдохновения, предложив прийти сюда ещё раз завтра. Я понимала, что она продолжает обдумывать мои слова. И действительно, когда мы повернули назад, баронесса внезапно сказала:

– Рада, что моя дочь избежит в твоём мире позора из-за своей ошибки, но я попрошу тебя не рассказывать такие вещи при моих дочерях. Им не стоит знать о подобных вольностях.

– Хорошо, не буду.

Это стало ещё одним подтверждением, что о моей прошлой жизни и мире стоит рассказывать с осторожностью, иначе сочтут, что я пропагандирую разврат, да ещё и сама такая же. И кто знает, какие наказания тут в таком случае приняты, если за измену мужу здесь запросто убивают и все считают такое варварство правильным.

После прогулки Дикки проводил меня к своему учителю, который взялся проверять мой дар. К счастью для меня, он не применял таких радикальных способов, как брат Феофаний, не бросался смертельными заклятиями, а просто просил показать, что я умею.

Умела я немного, но азам бытовой магии меня сестра Летиция научила, так что господин Петрис остался доволен.

– Я уж думал, что ты совсем неуч, а оказывается, нет. Тебя сёстры обучали?

– Да.

– Тогда зачем тебе знать больше? Если девочка может свет зажечь, волосы высушить, платье почистить – то и достаточно. Будь у тебя сильный дар – другое дело. В таком случае обучение необходимо, чтобы женщина по неосторожности не причинила вред себе и другим. Но это не про тебя.

Эта здешняя уверенность, что женщине знания ни к чему, меня раздражала. Похоже, здесь верили в то, что я привыкла считать лозунгом, – “Знание – сила”, и делать своих женщин сильными не особенно хотели.

– К тому же ты менталист, а я стихийник, и показать упражнения на развитие твоих способностей я не в силах. Скажу барону, что заниматься с тобой мне нет смысла.

Я не думала, что старый магус способен отказаться от дополнительного заработка, который посулил ему барон за моё обучение, поэтому к такому его решению оказалась не готова.

– Подождите, подождите. Как это – не будете заниматься?

– А вот так! – магус добродушно усмехнулся, разводя руками. – Если ты хотела осваивать магию, не надо было покидать Обитель. Там излишне образованным женщинам место, а не в миру.

Я смотрела на магуса, не находя слов. Если бы подобное сказал пьющий дворник или даже барон, я бы не удивилась. Но услышать, как приличный человек, учитель, прямо мне в лицо говорит о второсортности женщин, стало для меня полной неожиданностью. Как ему не стыдно проявлять такой махровый шовинизм!

– Вы ещё скажите, что дело женщины – дети, церковь, кухня и ничего больше!

– А как иначе? – удивлённо спросил господин Петрис.

Какое-то время мы молча смотрели друг на друга. Я – не в силах объяснить, почему это неправильно, и неспособная принять такой взгляд на женщину как должное. И маг, не собирающийся обсуждать столь очевидные для него вещи. Трава зелёная, вода мокрая, а место женщины таково, и говорить тут не о чем.

– Но, пожалуй, сёстры правы, и тебе стоит учиться контролировать себя лучше. Похоже, когда ты испытываешь сильные чувства, твой дар усиливается, – неожиданно для меня сказал магус.

– А можно мне ходить на уроки Дикки? – обрадовалась я.

– Разве что когда у него уроки истории магии. А так у вас совершенно разные способности, и практические приёмы, которые учит мальчик, тебе ни за что не повторить. Я переговорю с бароном и завтра передам тебе расписание уроков.

– Хорошо.

Меня это вполне устраивало. Главное – начать заниматься, а там видно будет. Я вежливо попрощалась с магусом и отправилась искать дорогу в свои покои.

Внутри я продолжала с ним спорить, кипя от возмущения, но я давно отвыкла высказывать вслух своё несогласие. С Павлом это было опасно, а с другими, я считала, бессмысленно. Родня Павла к моим доводам никогда не прислушивалась, отметая их сразу. Коллеги иногда принимали к сведению мои слова, но только в том случае, если говорила их спокойно, без эмоций. Так что я привыкла или, не споря, делать по-своему, или пытаться убедить, лишь когда успокоюсь, а не в горячке обиды.

Горячка – она до добра не доводит. Вот и сейчас, увлёкшись мысленным спором, не заметила, как свернула со знакомой дорожки и обнаружила, что не могу сообразить, куда идти, где искать свои комнаты. Пришлось перехватить какую-то служанку, чтобы она вывела меня из лабиринтов анфилад и переходов.

За короткое время, потребовавшееся мне, чтобы заблудиться и найти проводника, я отвлеклась, успокоилась и сама себе удивилась: почему меня так поразили слова магуса? Разве я не знала уже, что это патриархальный мир? Знала! Только почему-то до конца не прочувствовала. Мне помешало то, что в Обители вокруг меня было немало образованных умных женщин, занимающихся полезным делом – аббатиса и настоятельница, целительница и библиотекарь, келаресса и поварихи. Каждая из них могла самостоятельно принимать решения в делах, за которые отвечали. Это вполне вписывалось в мой прошлый опыт. И я подсознательно была уверена, что так здесь везде. А оказывается – нет! И слова магуса, что нужно было остаться в монастыре, были вовсе не издёвкой. Похоже, именно там и собираются женщины, не готовые ограничиться только детьми и кухней. Но я покинула безопасную гавань, и теперь придётся узнавать новые правила.

ГЛАВА

4. Обыденность

Хлоя пришла помочь мне подготовиться к ужину заранее. Пока я гуляла в саду и разговаривала с магусом, она подбирала и готовила мне платье.

– Госпожа, я отобрала среди отложенных нарядов несколько, которые подогнать под вас получится быстро. Вы потом посмотрите и скажите, с каких начать в первую очередь.

– Хлоя, когда мы наедине, можешь обращаться ко мне по имени, как в Обители.

– Пола меня об этом предупредила, – спокойно сказала Хлоя, расчёсывая мне волосы.

– О чём?

– О том, что в некоторых вещах, вы как ребёнок не понимаете, что правильно, а что нет. Так вот, вы – моя хозяйка, и даже наедине мне не стоит звать вас по имени.

Меня покоробило это – “моя хозяйка”, и я попыталась свести всё к шутке:

– Хлоя, не пугай меня. Какая из меня хозяйка?

– Самая настоящая. И ни мне, ни вам не стоит об этом забывать.

– Я надеялась, что мы станем подругами, ведь здесь все мне чужие.

– Одно другому не мешает. Я рада буду стать вам подругой, но это не отменит того, что вы моя хозяйка.

– И тебе это не обидно? Ты не жалеешь о том, что поехала со мной?