Елена Матеуш – Постучи в семь дверей (страница 3)

– Да.

– Нельзя ли выделить мне другую?

– Тебе не понравились покои моей старшей дочери? Считаешь их слишком скромными для себя?

Интонации барона предупреждали, что он считает подобное заявление от девицы, одетой как нищенка, наглостью, но я решила не отступать.

– Дело не в этом. Мне хотелось бы чувствовать себя свободной в отведённых мне комнатах, пусть даже они будут скромнее, чем покои Марьяс. Чтобы я могла что-то переставить, разложить свои вещи и убрать лишнее, сделать удобное для меня место, где смогу заниматься. Мне бы не хотелось трогать вещи Марьяс.

Барон открыл рот, но жена заговорила первой:

– Конечно! Госпожа Дарголис покажет вам дом и гостевые комнаты, а вы выберете то, что вам больше понравится.

– Мама, можно я помогу сестре? – спросила молчавшая до этого Анастис.

– Конечно, милая.

– Я тоже! Я тоже! – загалдели младшие дети.

– Нет. У тебя, Дикки, сейчас занятия с господином магусом, а ты, Лула, после завтрака отправляешься в детскую. Тебе и так сделали исключение в честь нового члена рода Гартис – разрешили завтракать вместе со взрослыми.

Детей явно не обрадовали слова баронессы, но никаких попыток спорить с матерью они не сделали и, когда завтрак подошёл к концу, послушно встали и, вежливо поблагодарив, ушли.

– Я займусь делами, а ты, Олерия, реши вопрос с её платьями, найди хоть что-то на первое время. Она не может ходить в таком виде. Об остальном потом поговорим.

Когда барон покинул столовую, баронесса спросила:

– У вас действительно нет ничего, кроме одежды послушницы?

Похоже, ей был трудно представить подобное.

– Да. Это не одно платье, а три, ещё тёплая верхняя одежда, и так, немного по мелочи, но всё такое же. У меня ведь здесь не было ничего, и всё, что есть, – это полученное в Обители.

– Ничего из этого старшая дочь барона Гартис носить не может. Значит, сделаем так: я и Анастис покажем Марине дом, а ты, Ниса, посмотри в наших запасах, что можно быстро переделать. Лучше старомодные платья, чем эти убогие рубища. Потом уже мы закажем несколько новых платьев, но это будет не так скоро.

Экономка кивнула и решительно отправилась выполнять приказ. Баронесса же обратилась ко мне:

– Пожалуй, раз вы хотите сменить комнату, то начнём с осмотра хозяйской половины дома и гостевых комнат, а хозяйственные помещения оставим на потом.

Ни я, ни Анастис возражать не стали и гуськом вышли следом за хозяйкой из столовой. Я заметила, что Анастис пропустила меня вперёд, хотя я сначала замешкалась. И потом, если мы входили куда-то, всегда делала так. Похоже, очерёдность прохода имела какое-то значение. Надо будет обязательно выяснить у Хлои, чтобы не попасть впросак в будущем.

На первом этаже, кроме ещё одной столовой, больше по размеру и заметно нарядней, чем та, где они завтракали, находился бальный зал, кабинет барона, музыкальная комната. Может, что-то ещё, но туда нас в этот раз не повели, а по винтовой лестнице все поднялись на второй этаж. Именно там располагались покои барона и баронессы, но туда мы тоже не пошли.

На этом же этаже была спальня Марьяс, но в противоположном от хозяйской половины замка конце. Проходя череду комнат, играющих роль гостиных, баронесса спросила:

– А почему всё же вы не хотите жить в комнатах Марьяс? Думаете, она может вернуться?

– Нет. В Обители мне объяснили, что если человек не вернулся в первый же день, то назад он уже не придёт. Во всяком случае, за века такого ни разу не случилось, – не хотелось огорчать баронессу, но и позволять ей питать ложную надежду было бы нечестно. – Просто мне неловко занимать её место. Это как-то неправильно.

– Но ведь ты и так занимаешь теперь её место, – вмешалась Анастис. – Ты ведь вместо неё. Так ведь, мама?

Я не совсем поняла, почему девочка так взволнованно настаивает на этом.

– Анастис, успокойся, – одёрнула её мать. – Да, Мари-на по статусу теперь старшая из дочерей рода Гартис, но это не значит, что она должна жить в комнатах Марьяс и носить её одежду.

– Да платья Марьяс ей и не подойдут. У них фигуры разные.

– Вот видишь. А может быть, вы не хотите занимать её спальню из-за каких-то примет вашего народа? – обратилась к Марине баронесса.

– Каких примет, мама?

– О чём вы? – я почувствовала, что в этом вопросе кроется какой-то намёк.

Олерия Гартис выглядела невозмутимой, но я заметила, как она стиснула руки, прежде чем ответить:

– Например, вера или дар не позволяют вам жить в комнате умершей.

– А, вы об этом? Да, у нас считается, что не стоит жить там, где убили кого-то, но это ведь не тот случай. Там ведь никого не убивали.

– Нет, никого, – засмеялась Анастис.

Баронесса побледнела:

– Значит, у вас тоже не любят занимать место умершего…

– Наверно, это нигде не любят. Но с чего вы взяли, что Марьяс умерла?

– А вы думаете, нет? Она ведь совсем одна в чужом мире. Что с ней там может случиться?

– Не знаю, конечно, но не думаю, что её жизни что-то угрожает. Тем более она беременная. У нас никто не даст умереть от голода или холода беременной женщине. Скорее всего, она попала в больницу или полицию… Но потом всё равно в больницу, к целителям.

Баронесса облегчённо вздохнула и предложила:

– Пойдёмте дальше. Позже вы обязательно расскажете, как живут в вашем мире.

ГЛАВА 2. Обживаюсь

Комнаты, на которых я остановила свой выбор, находились в том же крыле, что у Марьяс. Они были меньше и обставлены проще, но меня это не смущало. После кельи в монастыре они выглядели настоящими хоромами, да и сравнение с однокомнатной квартирой, где я жила с Павлом, вполне выдерживали. Может, каждая по отдельности и была меньше, чем моя… нет, квартира Павла (о чём он мне не раз напоминал), но зато их было три, не считая гардеробной и ванной, что позволяло удобно устроиться. Главное – здесь я могла спокойно переделать всё под себя.

Так как от хозяев эта перемена мест ничего не требовала, то у барона она возражений не вызвала, а баронесса, кажется, даже была довольна, что комната старшей дочери останется в неприкосновенности.

– Всё, что тебе понадобится, спрашивай у экономки, – после экскурсии баронесса стала обращаться ко мне на “ты”, перестав воспринимать чужачкой. – Она постарается тебе помочь. Отдохни немного. Скоро сюда доставят платья, и мы посмотрим, что из них подойдёт. Анастис, пришли сюда служанку Мари-ны, она ведь ещё не знает, где теперь будет жить госпожа.

Оставшись ненадолго одна, я обошла выбранные покои: спальню и примыкающие к ней две проходные комнаты. В той, что попросторнее, устрою маленькую гостиную, а во второй, совсем крохотной, что-то вроде деловой зоны. Поставлю здесь бюро, чтобы писать письма и вести свои записи. Хотя вязать и рисовать можно и в гостиной, но хранить всё необходимое лучше не на виду. Надо будет попросить сделать в нише что-то вроде шкафа. Менять в своих комнатах шторы, скатерти и прочий текстиль, я буду чуть позже, когда немного обживусь. Сейчас здесь царила коричнево-охристая гамма. Она меня не напрягала так, как розовый в покоях Марьяс. Вначале поживу здесь, посмотрю, как чувствую себя среди этих стен, тогда и пойму, на что хочу и смогу поменять. В душе расцветала радость. Я уже предвкушала, как буду обустраивать свой уголок.

Мечтать в одиночестве удалось недолго. Вначале вернулась Анастис с Хлоей.

– Как ты устроилась? Тебе нашли место? – поинтересовалась я у своей служанки.

– Да, госпожа. Мне выделили комнату на половине слуг. Всё хорошо. Сейчас я перенесу сюда ваши вещи. Теперь их уже можно раскладывать?

– Да, здесь я задержусь надолго.

Я заметила, как Анастис при этих словах словно дрогнула и опустила голову.

– Что, думаешь, я здесь ненадолго?

Анастис неловко пожала плечами и ответила:

– Наверно, где-то через месяц мы поедем в столицу. Мама уже говорила, что в этом году Марьяс должны были представить ко двору. Теперь ты у нас старшая, так что обязательно туда поедешь с родителями.

– Что же, съездим, посмотрим.

Мне показалось, что Анастис что-то недоговаривает, и я хотела продолжить расспросы, но не вышло. Нас прервало появление служанок под предводительством экономки, которые принесли ворох одежды.

– Её нужно примерить, госпожа, чтобы представить, какие из вещей мы сможем подогнать быстрее всего.

Хлоя поспешила уйти, чтобы быстрее вернуться и успеть помочь мне с выбором.

Служанки принесли не только платья, но и сорочки, обувь, чулки. Видно было, что вещи не новые, но все они были чистыми и пахли сухими травами. Я успокоила себя тем, что и раньше покупала вещи в магазине секонд-хенд, и ничего, не считала это чем-то ужасным. Мне была привычна экономия на одежде. Наверно, только в раннем детстве позволяла себе капризы, пытаясь диктовать маме, какое платье хочу: “Я не надену это синее! Хочу то розовое с фламинго!”.

Когда же осиротела, то быстро их прекратила. Осознала, что бесполезно. Бабушка старалась выкраивать из своих скромных доходов деньги на покупку новой одежды для быстро растущей девочки, но в деревенском магазине выбор был небогатый, и купленное приходилось носить, пока не вырастала. Со своей скромной зарплаты библиотекарши тоже особенно не разгуляешься, тем более что Павел и в хорошее время смотрел на мою зарплату как на общий, семейный доход, а свои деньги в первую очередь тратил на личные прихоти.