Елена Матеуш – Постучи в семь дверей (страница 13)

Я, чтобы ему помочь, тогда много читала и смотрела фильмы про тех, кто достиг вершин в современном искусстве, и сейчас эти накопленные знания смело выплёскивала на холст. Что мы только не делали, когда дошли до картин, которым предстояло выделяться своими большими размерами! Я малярным валиком наносила полосы краски, Анастис на пару с Дикки добавляли разноцветные брызги, а потом босая Лула с хохотом пробегала по подсохшему полотну по указанному мной направлению, оставляя цветные следы своих ножек.

Смеялась она при этом так заразительно, что и старшие дети захотели оставить “свой след в искусстве”. Чтобы не повторяться, Дикки я предложила отпечатать свои ладони на одной из картин, Анастис же поставила отпечаток ноги. Её узкая стопа с длинными пальчиками смотрелась довольно мило.

Это напомнило мне один американский фильм, где художник создавал картины, отпечатывая на полотне обнажённые тела натурщиц. И я велела Дикки и Вадису выйти и уговорила Анастис сделать один такой отпечаток с неё. Получилось настолько смело, что мы с ней предпочли покрыть полотно ещё слоем набрызга, сквозь который отпечаток её тела проглядывал, но уже не столь откровенно.

Пока мы с Анастис уходили отмывать её от краски, разошедшаяся Лула в компании с братом устроили на последнем холсте настоящую вакханалию, бегая по нему и обрызгивая друг друга, роняя иногда уже не брызги, а огромные шматы красок, размазывая их в попытке избавиться и добавляя фактурности там, где в застывающую краску попадали выроненные ими листочки или мелкий мусор. Вернувшись, я прекратила это весёлое безобразие и оставила всё как есть, чтобы дать получившемуся хорошо просохнуть и посмотреть через день спокойным взглядом на то, что у нас вышло.

ГЛАВА 10. Приём в узком семейном кругу

Я стояла на лестнице за спиной барона и баронессы, так что могла вполне оценить ошеломлённый вид гостей, когда они поднимались по ней поприветствовать хозяев и видели вместо висевших раньше выцветших гобеленов с изображением эпичных битв прошлого картины, которые и в нашем мире оценил бы не каждый. Но моя совесть была чиста. Без ложной скромности скажу – абстракции удались! Это было настоящее современное искусство!

Два парных полотна, смотревших друг на друга, после строгого холла приковывали взгляд входящих яркостью красок. С одной стороны – все оттенки жёлтого, оранжевого и охры дышали пустынным жаром. С другой – холод и тайна открытого космоса. Во всяком случае мне это полотно с набрызгами белого на тёмно-сине-фиолетовом напоминало фотографии галактики, сделанные космическим телескопом. И на каждой картине – босоногие следы, уходящие за горизонт. Гости в результате тормозили на лестнице, вертели головами и шли с ошеломлённо озадаченными лицами.

Барон и баронесса встречали их на центральном пролёте перед входом в анфиладу комнат, где и должен был состояться наш камерный, почти семейный приём в мою честь, где новая дочь рода Гартис должна быть официально представлена ближайшему кругу друзей и родственников.

Как объясняла мне госпожа Карин, мы вынуждены были устраивать приём и приглашать гостей в столь неприлично короткие сроки, что позвать на него кого-то, кроме лояльных к роду аристократов, считалось недопустимым. Кроме того, меня ещё не представили ко двору, что также отсекало представителей высшего света. Во всяком случае, на это рассчитывали баронесса и госпожа Карин, когда всё это начинали.

Как я поняла, “зажать” приём в мою честь они не могли по неписаным правилам высшего света, а устраивать полноценный бал по полной программе им не позволяли средства. Узкая, почти семейная встреча позволяла отбыть номер с минимальным ущербом и проверить наши дизайнерские усилия на доверенных людях. Потом, после представления меня королю, семейству Гартис всё равно бы пришлось устроить бал и несколько раутов, поэтому шанс сэкономить хотя бы на первых светских мероприятиях они упускать не хотели.

Первые подозрения о том, что расчёты дам рода Гартис не совсем верны, появились, когда внезапно обнаружилось, что заготовленных бланков приглашений не хватило. После устроенных нервных разборок со слугами и детьми выяснилось, что пригласительные утаскивал барон, не ставя жену в известность.

– Федр, дорогой, как это понимать? Зачем тебе пригласительные? Ты ведь взял их ещё даже не подписанные. Что за странная прихоть?

– Видишь ли, я не мог отказать в просьбе этим людям, а ты почему-то не включила их в список гостей. Я пытался им объяснить, что мы устраиваем почти семейный ужин, но они были очень настойчивы. Пришлось пойти навстречу, – барон улыбнулся, как сытый кот, и я заподозрила, что он пристроил приглашения не по чистой бескорыстной дружбе, а увидев какую-то выгоду сейчас или в перспективе.

– Тогда ты должен был хотя бы предупредить меня, чтобы я знала, сколько человек ждать.

– Милая, ты всё равно отправляешь часть, зная, что люди не придут, так что появление нескольких человек не из твоего списка ничего бы не поменяло.

– Несколько? Не хватило одиннадцати пригласительных!

– Всего одиннадцати, – постарался обаятельно улыбнуться жене барон. – Кстати, мне нужно ещё пять.

– Ты шутишь?! Одно пригласительное – это ведь не один человек. У нас было всё рассчитано!

– Ничего, дорогая, уверен, что вы с тётушкой Карин найдёте выход.

Внимательно изучив новый вариант списка приглашённых, баронесса и госпожой Карин понадеялись, что всё обойдётся за счёт отсутствия гостей из высшей знати, не пригласить которых они не могли, но на появление их всё же не рассчитывали.

– Такие, как графиня Дорро, точно не придут, – успокаивала себя и баронессу госпожа Карин. – У них всё расписано за месяц, и откликнуться на приглашение, отосланное почти неприлично близко, ниже её достоинства.

Но с приближением даты приёма становилось кристально ясно, что надеяться на чьё-то отсутствие опасно. Круг подтвердивших свой приход ширился, а некоторые, особо знатные и наглые особы, которых звать на приём не собирались, у меня на глазах прямо-таки вымогали у баронессы приглашения во время наших визитов.

– Олерия, милочка, я уже волнуюсь. Похоже, мой дворецкий опять что-то начудил. Представляешь, я до сих пор не получила твоё приглашение, – нагло улыбаясь, говорила ей при случайной встрече госпожа Аритас или какая-нибудь ещё знатная дама, прекрасно зная, что у баронессы не хватит духу сказать ей прямо в глаза, что звать её никто и не собирался.

– Ничего страшного, – вынуждена была отвечать Олерия Гратис. – Завтра я снова его вам отправлю.

А придя домой, хваталась за голову:

– Я не знаю, как мы справимся! Мне начинает казаться, что они все придут! И даже больше, чем мы думаем! Мне кажется, Федр продолжает раздавать приглашения, только мне уже не говорит. Как их всех рассадить? На сколько человек готовить ужин?

– А их обязательно рассаживать? Может быть, устроим фуршет?

– Это как, Мари-Валери?

– Это когда гости едят стоя.

– Стоя?! Разве так можно?

– Ну да. У нас даже на королевских приёмах так делают.

Про королевские приёмы я точно не знала, но решила приврать для убедительности.

– Когда гостей много, а места мало или их может прийти чуть больше, чем рассчитывают, тогда у нас устраивают такой приём вместо банкета. Тем более что на фуршет приходят ради общения, а не еды.

– И что, их совсем не кормят? – оживился барон, которого баронесса призвала в попытке разобраться, кого и сколько ждать в гости.

– Кормят, конечно. Просто блюда для такого приёма готовят другие: канапе, тарталетки и всё такое.

Я заметила вдруг, что “канапе” и прочие подобные слова произношу привычно, а семейство Гартис смотрит на меня озадаченно, явно не понимая, о чём речь.

– Это сложно? – спросила госпожа Карин.

– Это дорого? – спросил барон.

– Не очень. Думаю, не сложнее и не дороже, чем обычный банкет.

– Тогда нам подходит. Мари-Валери, действуй!

– Федр, а это прилично?

– Дорогая, нам поздно думать о приличиях с такими картинами на стенах. Сажать гостей друг другу на голову всяко неприличней.

– Да уж, терять нам всё равно нечего, – пожала плечами госпожа Карин. – Если бы не Мари-Валери, гости не ломились к нам так, словно здесь по золотому раздают. Так что ей и решать задачу.

И вот теперь, глядя на поток ошеломлённых гостей, все мы, и нервничающая баронесса тоже, понимали, что фуршет – наше спасение. Такое количество гостей рассадить даже в главной парадной столовой мы бы не сумели. А если учесть, что рассаживать их требуется в строго определённом порядке, который я до сих пор до конца не выучила, то задача и вовсе превращалась в нерешаемую.

Баронесса, судя по её бледности и лихорадочно блестящим глазам, переживала о том, как примут наши новшества важные гости, которые все явились, не оправдав её надежд. Я была спокойна, как удав. Даже если что-то пойдёт не так, здесь об этом никто и не догадается. Местная знать, даже будь она так же злоязыка, как и родня Павла, уязвить меня не смогут. Мой статус Пришедшей защищает надёжней профессорского звания. Никто не ждёт, что я буду соответствовать здешним правилам. Наоборот, как бы странно я себя ни вела, как бы сильно ни отступала от местных норм, это никого не удивит. Чего-то подобного от меня и ждут. Ради этого все и пришли сегодня.