Елена Матеуш – Постучи в семь дверей (страница 15)

В качестве развлечения гостей как приложение к фуршету мы приготовили выступления музыкантов и показ иллюзий. Музыкантов нашёл в какой-то таверне барон, а я напела им несколько мелодий нашего мира, которые они старательно разучили. То ли пела я не очень, то ли музыканты не смогли в полной мере освоить непривычную мелодику, но я и сама в результате не узнавала то, что они играли. Зато гости сразу заметили некоторую необычность музыки. Но всё же благодаря местной обработке результат вышел не столь шокирующим, как в живописи.

Впрочем, и с нашей живописью всё получилось не столь однозначно. Я заметила, что, оценив возможность свободно передвигаться, некоторые гости с тарелками в руках возвращались в смежные залы, чтобы вновь рассмотреть картины, висящие на стенах. Конечно же, я не могла удержаться, чтобы не пойти за ними следом. В этом было немного мазохизма, так как я догадывалась, что могу услышать, но желание узнать непредвзятое мнение о нашем творчестве было непреодолимым.

– Что вы думаете об этих картинах? – я узнала голос графии Дорро.

– Картины?! Эта мазня не заслуживает такого слова! Это профанация высокого искусства живописи! – отвечал ей какой-то высокий пожилой вельможа.

– Если это мазня, то зачем вы вернулись к ним и обходите их уже по второму кругу?

– Должен признать, графиня, что меня заинтересовали некоторые приёмы. Пытаюсь понять, как это сделано, – неожиданно признался вельможа. – Местами вижу весьма необычные способы нанесения краски.

– Вот, видите, даже вас, признанного мецената и знатока, в них что-то да удивило.

– Только некоторые приёмы. Но приёмы можно подсмотреть и у хорошего маляра, который знает, как работать с красками. А в искусстве должен быть ещё и высокий смысл!

Тут он обнаружил подслушивающую меня и немного смутился:

– Простите, госпожа Мари-Валери-на, за столь резкие слова, но я не привык кривить душой.

– Ничего, ничего. У нас тоже не все принимают современное искусство. Некоторые вполне разделяют ваше мнение.

– Но не все? – заинтересовалась графиня Дорро.

– Не все. И даже трудно сказать, кого больше. Среди тех, кто профессионально занимается искусством, и коллекционеров такая живопись ценится высоко, а вот среди обычных людей большинство её не понимают.

– И как её понимать, когда в ней нет никакого смысла!

– Почему же, маркиз? Например, в тех, где нарисованы следы ног, разве вы не видите глубокого смысла? Пришедшая явно показала разность миров, созданных Отцом нашим Рором, и следы его детей, которым он позволяет путешествовать по ним. Я права, дорогая Мари-Валери? – неожиданно обратилась ко мне графиня.

Такое толкование мне не приходило в голову, но почему бы и нет?

– Знаете, одна из причин, почему у нас ценят абстрактную живопись, это то, что каждый зритель может вложить в увиденное собственный смысл. И человек глубокий увидит в “Чёрном квадрате” целую философскую концепцию, видящий сердцем может разглядеть печаль и тревогу, а другой не увидит ничего. И все будут правы.

– Как интересно!

Мне показалось, что графиня почувствовала себя польщённой, отнеся себя к “глубоким” зрителям, способным оценить то, что большинство не поймёт.

– И потом, маркиз, разве вы не чувствуете радость, что излучают эти картины?

– Чувствую, графиня. Но в этом заслуга ментального дара Пришедшей, а не живописи.

– Какая разница, если от взгляда на них хочется улыбаться.

Я оставила их обсуждать мою живопись дальше, а сама вернулась в столовую, где фуршет плавно катился по намеченным рельсам: слуги разносили вино и напитки, следили за тем, чтобы столы не пустовали, добавляя подносы с едой и чистую посуду, и вовремя наводили порядок при необходимости. Приём перевалил за середину и можно было выдохнуть. У нас всё получилось!

ГЛАВА 12. После приёма

После поразившего всех приёма я думала, что спокойной жизни мне не видать. Но ошиблась.

– Теперь, когда мы всем показали возможности клана Гартис и пресекли слухи о нас в зародыше…

– Ну да, дав тему для сплетен на год вперёд, – непочтительно перебила барона госпожа Карин.

– Это не те сплетни, которых стоит бояться, – отмахнулся барон. – Пусть чешут языками о причудах Пришедшей. От нас не убудет. Теперь мы можем никому ничего не доказывать, а сосредоточиться на подготовке к представлению ко двору Мари-Валери. Там она должна вести себя безупречно, а все увидели, что с этим могут возникнуть проблемы. Так что, тётя, Олерия, ваша забота – заняться подготовкой Мари-Валери.

В результате такого решения барона меня исключили из светской жизни, оставив только обязанность вместе с баронессой пару часов отсиживать время визитов, принимая гостей, и то не каждый день. На балы и приёмы ездили только барон с баронессой, но меня это нисколько не огорчало. Быть главным аттракционом мне вовсе не улыбалось, и спокойный домашний вечер с детьми нравился куда больше. Тем более что к вечеру я обычно уставала так, что хотелось посидеть спокойно, почитать книгу или поиграть с Лулой и Диком, а не отвечать на бесконечные вопросы.

Уставала я от занятий, которыми меня усиленно пичкали не только госпожа Карин и учитель Дикки, но и присланная к нам графиней Дорро пожилая придворная дама. Она явилась к нам на следующий день после вызвавшего шум фуршета, передав письмо от графини лично в руки барону.

– Графиня Дорро была так любезна, что предложила нам услуги своей дальней родственницы госпожи Дорфеус для обучения Мари-Валери, – представил нам её барон.

Я не совсем понимала, зачем мне ещё кто-то, кроме госпожи Карин, но и повода спорить не видела. Тем более что пожилая дама не только вместе с тётушкой учила меня манерам, но и вообще объясняла мне, как устроено здешнее высшее общество: каковы обязанности магов и аристократов, какие кланы сильны, а какие только притворяются такими. Кто сейчас в фаворе у короля, а кто, напротив, вызывает подозрения.

Мне не слишком хотелось участвовать в этих клановых играх, но теперь, когда большинство называемых имён имели для меня уже свои лица, слушать даму Дорфеус было интересно, словно пересказ “Игры престолов”.

– Как это зачем вам учить всё это? – в ответ на мои жалобы сказала Хлоя, помогая выбрать наряд на следующий день, который дама Дорфеус запланировала посвятить верховой езде. – Вы – старшая дочь рода Гартис, почти наследница, вам всё это знать необходимо, чтобы не ошибиться в выборе друзей и распознать врагов. Знаете, как слуги рады, что наш клан возвращается к тем временам, когда с ним считались?

Я удивлённо посмотрела на служанку. Мне было странно, что она уже считает клан Гартис своим, и что слугам не всё равно.

– А какая им разница?

– Во-первых, принадлежать к влиятельному роду всяко приятней, – пожала плечами Хлоя, подшивая подол выбранной на завтра амазонки. – Во-вторых, чем влиятельней род, которому ты служишь, тем безопасней. Такого слугу уже не каждый рискнёт обидеть. И потом, теперь кредиторы не обивают пороги. Они уже готовы подождать, убедившись, что мы встаём на ноги. И всё благодаря вам, госпожа.

Звучало приятно, хотя чувствовать, что от твоих поступков зависит столько народу, уже не так легко и приятно.

– К тому же, госпожа … – Хлоя задумчиво посмотрела на меня и замолчала, словно не решаясь продолжать.

– Что? Договаривай!

– Если про вашего жениха правда, то вам и вовсе без знания этих тонкостей не обойтись. Он ведь не просто граф, а брат короля.

Это напоминание испортило настроение.

– А почему “если правда”? У тебя появились сомнения?

Захотелось, чтобы Хлоя меня успокоила.

– Не только у меня. Мы в столице уже больше месяца, а от графа ни слуху ни духу. И сам не приходил, и писем барону не шлёт. Вот все и надеются, что он передумал.

– Хорошо было бы!

– Он передумает, другой появится. Не надейтесь, госпожа, что вам удастся избежать замужества. Не за графа, так за кого другого барон вас обязательно пристроит. Желающие наверняка найдутся.

Хлоя прекрасно знала, как я отношусь к браку, поэтому и предупреждала.

– Разве что теперь барон торопиться не будет. Постарается вас повыгодней пристроить.

– Ладно, поживём – увидим.

Расстраиваться раньше времени не хотелось. Пока, во всяком случае, барон о моём замужестве не упоминал. Он выглядел довольным и энергичным, и я надеялась, что, увидев мою полезность роду, спешить с моим браком не станет.

****

– Федр, я не знаю, что из украшений наденет Мари-Валери на королевский приём. Она, конечно, старше Марьяс, но всё равно оставшийся у нас гарнитур из рубинов совершенно не подходит к её статусу незамужней девицы.

– Не волнуйся, дорогая, я уже об этом подумал. Посмотри, что я тебе принёс!

.Баронесса всмотрелась в раскрытую мужем шкатулку и ахнула, прижав руки к щекам:

– Что?! Не может быть! Неужели? Ты выкупил мои фамильные жемчуга?

– Да! Теперь и Анастис когда-нибудь сможет надеть их на королевский приём, а пока в них выйдет наша Пришедшая.

– Но как? Откуда ты взял деньги? Неужели граф…

– Нет, не граф. Честно говоря, я ему решил пока не напоминать о нас. Если он появится, то тогда и будем думать. Нет, жемчуга я выкупил сам. Я же обещал тебе. А деньги, – барон довольно хмыкнул. – Не поверишь, у меня купили ту мазню, что Мари-Валери повесила на стенах перед приёмом. Ещё спорили между собой. Я же продавал лишь несколько из тех, что помельче. А за ту, неприличную, похоже, удастся выручить столько, что мы сможем привести весь особняк в порядок.