Елена Матеуш – Планета вечного лета (страница 4)

Я поощряла ИскИна на проявление такой имитации эмоций. Это позволяло на время поверить, что общаюсь с живым человеком, а не с искусственным интеллектом.

Иногда я сильно сомневалась в необходимости моего пребывания здесь. Присматривать за показаниями датчиков и работой механизмов у любого ИскИна получалось лучше, чем у людей. Случающиеся поломки устраняли роботы, на случай более серьёзных аварий, неустранимых с их помощью, инструкции требовали вызывать ремонтников со станции из ближайшего сектора, а не лезть самому.

Присутствие человека на маяке требовалось на случай возникновения нестандартных ситуаций и возможной помощи выходящим из туннеля кораблям.

Падение болида казалось бы не относилось ни к первому, ни ко второму. Но я должна убедиться в этом сама.

– ЛИС, выведи мне все показания от момента выхода предмета из пространственного перехода и до его встречи с землёй.

Снежный пейзаж за окном побледнел, затягиваясь молочной дымкой, и на полупрозрачной стене стали загораться цифры. Я пристально всматривалась в них, дожёвывая бутерброд. Вроде ничего не противоречило выводам ЛИС. Первое появление объекта в точке выхода из туннеля. После чего дрейф и при попадании в зону притяжения планеты неконтролируемое падение после вхождения в атмосферу.

За всё это время никаких сигналов, показывающих стремление объекта выйти на связь. Кроме крупной массы объекта этот случай ничем не отличался от многократно случавшихся мусорных потоков, падавших раньше.

Подобный способ избавляться от накопившегося хлама не приветствовался, и в более обжитых районах галактики капитаны рисковали попасть на крупные штрафы за подобное. Здесь же имелась незаселённая планета, выступавшая естественным мусоросборником, и отсутствие космоэкологов в обозримом пространстве. Поэтому многие экипажи пользовались моментом и отстреливали контейнеры с мусором в момент перехода из одного туннеля в другой.

Правда, всё же имели совесть и рассчитывали так, чтобы их хлам сгорал в атмосфере, долетая до снежных равнин в худшем случае небольшим оплавленным метеоритом. Этот случай был исключительным. Объект такой массы представлял опасность для других кораблей, если бы капитан ошибся в расчётах, и мусор болтался бы в районе перехода, не достигнув зоны притяжения планеты. Да и здесь, на планете, он мог причинить неприятности. Пожалуй, есть смысл написать докладную на этого наглеца, пусть платит штраф, а то в следующий раз мусор обрушится прямо мне на голову.

– ЛИС, запроси диспетчеров, какие корабли проходили переход в это время.

Я ещё раз просмотрела сведения на стене-экране, что вывела мне ИскИн. Странно.

– ЛИС, это всё? Почему я не вижу ничего о корабле, подкинувшем нам этот подарок?

– Это всё, что смогли зафиксировать в данный момент времени. Сведений о корабле нет, потому что, – крохотная пауза и ИскИн продолжает, - потому что их нет. Ответ на запрос поступит через полчаса, и до тех пор у меня нет данных, чтобы считать присутствие корабля в этой точке пространства доказанным.

Странно. Объяснений странности могло быть несколько. Во-первых, сбой аппаратуры – временный по какой-то причине или постоянный. Во-вторых, особенности корабля. Если где-то появились такие “невидимки”, то стоило об этом узнать поподробнее, да и посмотреть, что сбросили на нас, тоже не помешает.

– ЛИС, запусти тестирование всех датчиков и систем, наблюдающих за точками перехода. Надо проверить, все ли они нормально работают, не было ли сбоев.

– Уже.

– Готовь флайер и проложи маршрут к точке падения болида. Надо разобраться, что это было.

ГЛАВА 2. Поиски и находки

Место падения объекта я заметила издалека. На белом фоне заснеженной равнины вывернутая земля и тёмная вода, залившая получившийся кратер, бросалась в глаза, пропустить невозможно.

Я начала кружить вокруг кратера, постепенно приближаясь. Выведенные на экран показания датчиков показывали обычное для подобных объектов остаточное излучение. Флайер и тонкий скафандр делали его безопасным для меня.

Судя по тому, что я видела на экране, объект действительно рухнул на планету после того, как прошёл пространственный переход. Характерные для этого изменения частиц и, как следствие, излучения ясно считывались. Моя надежда на то, что ЛИС ошиблась и неверно интерпретировала имеющиеся данные, растаяла. Появление объекта здесь связано с пространственным переходом, а не с тем, что один из спутников-наблюдателей вышел из строя и прозевал появление на орбите планеты крупного метеороида.

Я повела флайер на посадку. Надо взять образцы воды и почвы, запустить в кратер зонд. Возможно, ему удастся добраться до остатков болида, погребённых под толщей воды, чтобы ЛИС могла определить его состав. Тогда станет ясно - это объект естественного происхождения или таки постарался кто-то из звездолётчиков. Если последнее, то точный состав позволит хоть немного сузить круг подозреваемых.

Флайер завис над самой землёй, точнее, снегом, и я передала управление ЛИС. Её задача удерживать его в воздухе на одном месте в ожидании моего возращения. Хотя снежный покров был довольно плотным и позволял мне свободно шагать по нему не проваливаясь, с флаером рисковать не стоило. Масса его побольше моей, а снег потревожен падением болида, и нет гарантии, что флайер не провалится под снежную корку и его не засосёт как в зыбучих песках.

Закинув за спину рюкзак, выпрыгнула из кабины. Рыхлый снег, что намело поверх плотного наста, смягчил удар, зато и выбираться из него на поверхность без помощи зависшего флайера пришлось бы долго. А так - нажал кнопочку и струна, предусмотрительно закреплённая в кабине, начала вытягивать меня из холодного месива. Ещё одна кнопочка - и пока поднимаюсь, умный скафандр начал превращать толстые подошвы в снегоступы. Теперь я смогу передвигаться по снегу, хотя сегодня будет особенно непросто. Я отцепила карабин, соединявший меня струной, подобно пуповине, с флайером, и осмотрелась.

Вид с поверхности несколько отличался от того, что видела из кабины. То, что с вышины казалось сугробами и снежными дюнами, вблизи утратило свою однородность. Было хорошо видно, что рассыпчатый снег, вынесенный на поверхность из под проломленной корки, чередуется с осколками плотных снежных плит и льда. Местами плотные глыбы громоздились друг на друге, образуя труднопроходимую стену.

Я оценила выбор ЛИС точки для посадки флайера: возле начала ледяного языка, рассекающего этот снежный вал. Похоже, образовавшаяся из растаявшего в момент взрыва снега вода стекала со склона кратера, прокладывала себе путь между этих снежных торосов и застыла к утру, подобно лаве, покинувшей жерло вулкана. Добраться по ней до границы кратера будет безопасней, чем идти и карабкаться по ненадёжному после взрыва снегу. Пусть лёд неровный и скользкий, зато гарантированно твёрдый, чего не скажешь о снежной поверхности.

Внимательно глядя под ноги, выбирая плотные снежные осколки, дошла до льда и остановилась. Достала из рюкзака контейнер с малышами-роботами. Прежде чем активировать их, задала каждому свою программу, и запустила в полёт. Серебристые жуки небольшим роем устремились в сторону темнеющего впереди кратера. Я направилась вслед за ними, хотя этого совсем не требовалось.

Как только малыши достигнут заданной точки, они без всяких дополнительных команд займутся порученным делом. Одни соберут образцы почвы, другие спустятся к воде, чтобы набрать её в контейнеры, и последняя пара погрузится в образовавшееся озеро, чтобы попытаться найти остатки упавшего тела. Этих ждать не стоит. Скорее всего, их поиски затянутся. А вот те, что отправились за образцами воды и почвы, справятся быстро и вернутся к флайеру, как пчёлы к матке. Я им для этого не нужна. Свою единственную задачу я уже выполнила - активировала роботов, и могла бы возвращаться.

Могла, но не хотела. За пять лет моей службы на маяке редко случалось что-нибудь интересное. А пустые прогулки ЛИС не особо поощряла. Так что пройтись сейчас по ледяной дорожке было, несмотря на холод, в удовольствие. С погодой повезло – в небе сияло солнце, безветрие и мороз сквозь защитную плёнку легко кусает щёки.

Подозревала, что мои малыши справятся с задачей раньше, чем я достигну границ кратера, и потому спешила. Хотелось успеть увидеть больше. Охранка, настроенная на звуки, которые издают местные хищники, перемещаясь под снегом, молчала, и потому в первый миг я не сразу среагировала, заметив краем глаза взметнувшийся вверх рядом с ледяной рекой снежный фонтан. Кто-то стремительно вырывался из-под снега на поверхность.

Я повернулась в ту сторону, чтобы оценить ожидавшую меня неприятность. Все немногочисленные виды обитателей ледяной планеты являлись всеядными - жрали всё, до чего могли дотянуться. Но не каждый мог справиться с человеком. Большая часть местного зверья не отличалась крупными формами, и от них можно было отбиться, хотя и они опасны. Скафандр мелким не прокусить, а вот если дотянуться до лица, то их острые зубки вполне могут проколоть защитную плёнку и вцепиться в меня мёртвой хваткой.

Из-за бедной кормовой базы местная фауна насчитывала по нескольку десятков особей каждого вида. Поэтому убивать их не рекомендовалось. Компании проще было найти нового работника, чем разбираться с экологами, стоявшими на страже беззащитных аборигенных видов. Работник, если что, сам виноват – нарушил инструкции, прохлопал опасность. А зубастики не виноваты, что какие-то разумные припёрлись к ним на планету.