Елена Машкова – Сквозь времена. Том 3 (страница 2)

В тот день Марья Ивановна, строгая, с туго зачёсанными волосами и очками на тонкой переносице, проходила тему о «воссоединении» земель.

– Итак, товарищи, – голос Марьи Ивановны звенел металлом, отчеканивая каждое слово, – мы видим, как мудрая политика партии вернула исконные земли! Как откликнулся народ на зов Родины! Зинаида Мельникова, твой ответ. Ты, кажется, читала статью в «Правде»? Объясни нам, как ты понимаешь историческую неизбежность этого акта.

Зинаида медленно подняла глаза от парты, где только что рисовала на полях тетради замысловатые завитки. В классе повисла тишина – даже скрип половиц за дверью словно затих, прислушиваясь. Она не волновалась – привыкла к таким вызовам. Просто не любила, когда её отрывали от мыслей, которые казались куда важнее школьных премудростей.

– Ну… – протянула она, лениво перекладывая перо из одной руки в другую, – это… как его… Ну, земли вернулись. Потому что надо было.

По классу прокатился сдержанный смешок, тут же оборвавшийся под ледяным взглядом учительницы.

– «Надо было»? – Марья Ивановна сняла очки, медленно протёрла их краем платка, не сводя с Зины пристального взгляда. – Зинаида, ты считаешь, что историю определяют расплывчатые «надо было»? А как же классовая борьба? Как же объективные предпосылки? Ты читала статью? Отвечай конкретно.

Зинаида пожала плечами. Ей не хотелось спорить, не хотелось доказывать что‑то, что казалось ей пустым и далёким от настоящей жизни. В её мире всё было проще: есть вокзал, есть спиртзавод, есть семья, есть улица, где каждый знает своё место. А эти «предпосылки» и «акты» – словно другой язык, на котором говорят люди, никогда не таскавшие воду из колодца и не чинившие забор.

– Читала, – буркнула она, глядя в окно, где за стеклом кружился первый осенний лист.

Марья Ивановна побледнела, губы её сжались в тонкую линию.

– Это не просто невежество, Зинаида. Это – непонимание основ, пренебрежение тем, что должно быть свято для каждого советского человека!

Зинаида наконец посмотрела на учительницу – прямо, без страха, но и без вызова. В её глазах читалось не упрямство, а скорее усталое недоумение: зачем всё это? Зачем слова, когда есть дела? Зачем даты, когда есть жизнь – настоящая, с её запахами, шумами, заботами?

Марья Ивановна медленно опустила очки на стол. В глазах учителя вспыхнуло нечто, похожее на ярость. Она шагнул к парте Зинаиды, наклонилась так близко, что девочка почувствовала запах старого сукна и чернил.

– Ты, Мельникова, вылетишь из школы. Поняла?

Зинка посмотрела на учителя – долго, не моргая. Потом медленно собрала книги, сунула их в холщовую сумку, встала и, не говоря ни слова, пошла к двери.

– Ты куда?! – крикнула Марья Ивановна.

Зина обернулась уже в проёме:

– Домой. Мне и там дел хватает.

И вышла.

В классе повисла тишина. Кто‑то шёпотом ахнул, кто‑то переглянулся.

А Зинка шла по скользкой тропинке к дому, и в груди у неё было легко.

На следующий день мать, узнав о случившемся, только вздохнула и сказала:

– Ну что ж… Руки у тебя крепкие. Голодать не будешь.

Так закончилась учебная карьера Зинаиды Мельниковой. Началась взрослая жизнь.

Глава 2. Когда музыка дороже коровы: история одной деревенской сделки

Зинка подошла к треснутому зеркалу, висевшему в сенях. Придирчиво вгляделась в своё отражение, поджав губы. Нос Мельниковых – длинный, с лёгкой горбинкой – казался ей уродливым, слишком заметным. Она провела рукой по волосам, пытаясь пригладить непослушные пряди, но они тут же вернулись в прежнее положение.

«Вот бы быть другой», – подумала она, отворачиваясь от зеркала. Но тут же одёрнула себя – не время жалеть себя. У неё и без того хватало забот.

Выглянув в окно, она увидела, как по улице бежит ватага девчонок – её бывших одноклассниц. Их юбки развевались на ветру, портфели подпрыгивали в такт шагам. Они смеялись, перекрикивали друг друга, не замечая ничего вокруг.

Зинка презрительно фыркнула. Какое им дело до школы? До этих уроков, домашних заданий, вымученных ответов у доски? Она знала то, чего они ещё не понимали: жизнь – это не тетрадные страницы и не оценки в дневнике. Жизнь – это тяжёлый труд, это умение выстоять, это способность найти свой путь.

В груди не было ни капли сожаления о брошенной школе. Наоборот, порой она даже гордилась своим решением. «Глупые, – думала она, наблюдая, как девчонки исчезают за поворотом. – Сидят там, зубрят свои даты, пока можно жить по-настоящему».

Зинка отвернулась от окна. В доме уже пахло завтраком – мать готовила кашу, братья и сёстры потихоньку просыпались. Жизнь продолжалась, и она была частью этой жизни – такой, какая есть, с длинным носом Мельниковых и твёрдым характером.

«Может, и к лучшему, что так вышло», – подумала она, направляясь на кухню. В конце концов, не всем быть отличницами. Кому-то нужно и жизнь строить по-другому.

После завтрака Зинка, Даша и мать собрались на рынок. Зинка нехотя натягивала на себя старенькую кофту, ворча про себя – куда уж ей тащиться в такую рань. Но спорить с матерью было бесполезно.

– Ну что, готово всё? – мать проверила корзины, пересчитала узелки с товаром. – Даша, глянь, всё ли взяла?

Даша, уже одетая по-городскому – в чистеньком платочке и аккуратном платье – деловито кивнула:

– Всё, мам. Я список составила, ничего не забудем.

Зинка только фыркнула:

– И без списков обойдёмся. Не первый раз на рынок идём.

Вышли на улицу. Утренний воздух был прохладным, пахнуло свежестью от недавно прошедшего дождя. Мать шла впереди, не спеша, привычно окидывая взглядом улицу. Даша семенила рядом, то и дело оглядываясь на Зинку.

– Зин, может, всё-таки подумаешь насчёт школы? – в который раз начала она.

– Да сколько можно! – не выдержала Зинка. – В сотый раз одно и то же. Без школы проживу.

Мать, услышав их разговор, обернулась:

– Девочки, не ссорьтесь. Дорога длинная, давайте лучше о хорошем поговорим.

По пути встретили соседку Марью, которая тоже шла на рынок.

– О, Мельниковы! – заулыбалась она. – Опять торговать идёте?

– Идём, идём, – приветливо ответила мать. – Как сама-то?

Вскоре впереди показались торговые ряды, и мысли о школе и образовании тут же вылетели у неё из головы.

– Зинка, ну как же так? – снова начала Даша, старательно придерживая корзинку с товаром. – Ведь без образования сейчас никуда. Вон, в газете писали – в город набирают на курсы счетоводов, а берут только с семилетним образованием.

Зинка лишь хмыкнула, глядя себе под ноги. Дощатый тротуар поскрипывал под их шагами.

– Да ну их, эти курсы, – буркнула она. – Всё равно потом на вокзал работать пойду, как отец.

– А могла бы в конторе сидеть, при свете, – не унималась Даша. – Или в школу пойти работать, как Марья Ивановна. Она же с нашего дома, а теперь вон – уважаемая женщина.

– Уважают её, потому что строгая больно, – фыркнула Зинка. – А я не хочу людей поучать да двойки ставить.

– Эх ты, – покачала головой Даша. – А помнишь, как мама говорила – образование свет, а без него – тьма. Ты же умная, могла бы в районную школу перейти, в седьмой класс.

– Куда мне переходить? – Зинка остановилась, обернулась к сестре. – Кому я там нужна? Тут мне и работа есть, и помогать семье надо. А то все старшие разбегутся, кто тогда матери помогать будет?

– Но ведь жизнь-то одна, – тихо сказала Даша, глядя в сторону вокзала. – Думаешь, не пожалеешь потом?

– Не пожалею, – твёрдо ответила Зинка. – Я своё призвание знаю. Не всем же в конторах сидеть да бумажки перебирать. Кому-то и руками работать надо.

В этот момент их догнала мать, которая шла чуть позади, наблюдая за разговором дочерей.

– Девочки, не спорьте, – мягко сказала она. – Каждая жизнь по-своему складывается. Кто-то в городе судьбу ищет, а кто-то и здесь счастлив бывает. Главное, чтобы дело по душе было.

Зинка заметно смягчилась, услышав слова матери. Даша же лишь вздохнула, понимая, что переубедить сестру вряд ли получится.

– Ладно, – сказала она, – но если передумаешь – я первая скажу, что была права.

Зинка только усмехнулась в ответ, но в глубине души её слова сестры задели. Может, и правда она слишком поспешила с решением? Но гордость не позволяла ей это признать.

С рынка возвращались усталые, но довольные – торговля удалась. Солнце уже клонилось к закату, бросая длинные тени на пыльную дорогу. Зинка шла впереди, поглядывая по сторонам, когда вдруг замерла, прислушиваясь.

– Слышите? – шепнула она, и в её голосе проскользнуло удивление.

Даша с матерью остановились. Из-за поворота доносились знакомые звуки – кто-то играл на гармони. Мелодия лилась плавно, уверенно, словно разливаясь по всей улице.

– Как хорошо играет, прямо душу трогает! – воскликнула Даша, приложив руку к уху, чтобы лучше слышать.

Мать улыбнулась, покачав головой: