Елена Машкова – Сквозь времена. Том 3 (страница 4)
Глава 3. Выпускной 41-го: когда мечты разбились о войну
В этот вечер Прасковья была особенно нарядной. Она крутилась перед старым трельяжем, то и дело поправляя кружевную косынку. Иван, стоя в дверях, уже в который раз кашлянул, намекая, что пора бы поторопиться – сегодня же выпускной у старшего сына!
– Мам, ну ты долго ещё? – не выдержал младший, выглядывая из-за плеча отца.
Прасковья улыбнулась, глядя на своих сыновей. Два прекрасных парня – гордость её жизни. Она перекрестилась украдкой и прошептала благодарственную молитву. Сколько ночей она не спала, переживая за них, сколько слёз пролила – и вот они, её дети, стоят перед ней такие статные, такие красивые.
В доме пахло свежеиспечённым хлебом и душистыми травами, которые она развесила над дверью от сглаза. Старая примета – булавки, прикреплённые головкой вниз, защитят от дурного глаза. Прасковья достала их из ящика и аккуратно приколола себе и мужу на одежду.
– Ну что, хозяюшка, готова?Иван, наблюдая за её действиями, только усмехнулся:
– Готова, – ответила она, оправляя платье. – Только вот… волнуюсь ужасно.
Работая заведующей детским садом, она привыкла к вниманию и ответственности, но сегодняшний день был особенным. А Иван, механиком в совхозе, всегда поддерживал её, был надёжной опорой. В селе их уважали – крепкую, работящую семью, где царили любовь и порядок.
– Пойдём, – сказал он, подавая ей руку. – Наши ребята нас ждут.
Прасковья взяла сумочку, последний раз взглянула на себя в зеркало и вышла вслед за мужем. В этот вечер она была счастлива как никогда – её дети взрослели, а значит, жизнь шла своим чередом, правильно и хорошо.
В комнату вбежал Алёшка – круглолицый мальчуган с вечно растрепанными волосами. В руках он крепко держал потрёпанный томик Жюля Верна.
– Мам, ты только послушай! – воскликнул он, размахивая книгой. – Представляешь, они летят вокруг Луны в снаряде! И там такой момент – мимо пролетает метеор, и из-за него их траектория меняется!
– И что же дальше?Прасковья с улыбкой присела рядом с сыном:
– А дальше они видят такие удивительные вещи! – глаза Алёшки горели от восторга. – Там целые вулканы, долины, и знаешь что? Раньше на Луне жили существа, похожие на людей!
– Вот видишь, мам, это не просто сказки! Это будущее, наука!Иван, услышав про науку, не удержался от улыбки:
– Конечно, сынок, наука – это важно. Но и в жизни нужно уметь различать, где фантазия, а где реальность.Прасковья ласково потрепала сына по голове:
– Да какая же это фантазия! – возмутился Алёшка. – Папка говорит, что скоро и мы сможем летать к звёздам!
– Твой папка прав, – согласилась Прасковья, – но пока мы должны учиться здесь, на Земле. А книжки – это хорошо, они развивают ум. Только не забывай и про уроки.
– Мам, а ты читала про то, как они наблюдали за Луной через бинокль? – не унимался Алёшка. – Там такие описания!
– Обязательно почитаю, – пообещала Прасковья. – А теперь беги, причешись, на выпускной опаздываем.
Алёшка, всё ещё погружённый в свои космические мечты, продолжал бормотать что-то про Луну и космические путешествия. Прасковья покачала головой с улыбкой – как быстро растут дети, как быстро меняются их интересы. Но одно оставалось неизменным – её любовь к ним и забота об их будущем.
Прасковья внимательно осмотрела раскрасневшегося от волнения Алёшку.
– Значит, ты с нами не пойдёшь к Коле на выпускной? Его ведь будут награждать – он закончил на отлично!
Алёшка, услышав это, тут же преобразился. Бросил свою драгоценную книгу на стол и забегал по комнате.
– Мам, где моя рубашка?! – воскликнул он. – Я должен это видеть! Я ведь тоже так смогу, правда?
Прасковья с улыбкой наблюдала за его суетой, помогая найти нужную рубашку.
– Конечно сможешь, сынок, – мягко ответила она, разглаживая складки на одежде.
Иван, стоявший в стороне, потрепал сына по жёстким вихрам:
– Если, конечно, перестанешь жить в своих книгах и начнёшь готовиться к урокам как следует!
Алёшка на секунду остановился, задумался, а потом с энтузиазмом закивал:
– Пап, но ведь без книг я не смогу узнать всё то, что нужно для экзаменов!
Прасковья не могла сдержать улыбки, глядя на эту сцену. Её мальчики – такие разные, но оба замечательные. Старший – отличник, гордость семьи, младший – мечтатель, живущий в мире приключений и открытий.
– Ну что, готовы? – спросила она, оправляя сыну воротник рубашки. – Пойдём поздравим Колю вместе. Глядишь, и тебе его пример поможет в учёбе!
Алёшка, уже полностью захваченный идеей пойти на выпускной, согласно закивал. Полный энтузиазма после сборов на выпускной, мальчик выбежал во двор. Его верный друг Шурка, как всегда, увязался следом, виляя хвостом и радостно повизгивая.
– Нет, Шурка, тебя туда не пустят, – серьезно сказал мальчик, пытаясь объяснить собаке ситуацию. – Это важное событие, только для людей.
Но верный пёс, поглощённый своими собачьими делами, уже заметил соседского пса по кличке Крокодил. Тот, как обычно, охранял свою территорию. Шурка, забыв все наставления хозяина, ринулся в сторону соперника.
В следующее мгновение собаки сцепились в клубок. Алёшка, не раздумывая, бросился спасать своего четвероногого друга. В этот момент во двор выбежал Иван, привлечённый громким лаем и криками сына. Недолго думая, он вылил на дерущихся собак ведро воды.
Шурка и Крокодил, разомкнув челюсти, отпрянули друг от друга, потрясённо отряхиваясь. А Алёшка, весь мокрый и с разодранной одеждой, сидел на земле и тихонько хлюпал носом.
Прасковья, услышав шум, вышла на крыльцо. Вздохнув, она покачала головой, ещё минуту назад считала почти идеальным, и не могла поверить своим глазам. Перед ней стоял грязный, растрёпанный мальчик с разодранными штанами и длинной царапиной, пересекающей всю щёку.
– В дом! – строго приказала она, скрестив руки на груди. – Ты наказан! Никуда не пойдёшь!
Алёшка, шмыгая носом, попытался что-то сказать в своё оправдание, но мать была непреклонна.
Иван, видя состояние сына, вступился:
– Но он же за друга своего вступился! Нельзя так, Прасковья. Мальчишка поступил правильно, защищая своего пса.
Прасковья на мгновение заколебалась, но потом вздохнула:
– Ладно, но только потому, что это выпускной у брата. Но штаны надо срочно менять! И без курточки придётся идти.
Пока она искала в шкафу запасные брюки, Алёшка, всё ещё хлюпая носом, пытался оправдаться:
– Мам, я просто… Шурка же мой друг…
– Знаю, знаю, – смягчилась Прасковья, доставая чистые штаны. – Но в следующий раз думай о последствиях. А сейчас быстро переодевайся, а то опоздаем.
Через несколько минут, хоть и без курточки, но в чистых штанах, Алёшка был готов к выходу. Его глаза уже не были такими грустными – ведь главное, что его всё-таки взяли на выпускной брата.
В школьном дворе собрались все: ученики, учителя, родители. Торжественная линейка в честь выпуска была в самом разгаре. Красное знамя развевалось на ветру, оркестр играл гимн, а выпускники стояли в парадных формах.
Когда наступила очередь благодарственных слов, на сцену вышел Николай Павлихин. Держась уверенно, он обратился к собравшимся:
– Дорогие учителя, товарищи, комсомол! От всего сердца хочу поблагодарить нашу школу, которая дала мне путёвку в жизнь. Здесь я научился не только наукам, но и дружбе, ответственности, верности своему делу.
Родители Николая, стоявшие в толпе выпускников, улыбнулись друг другу и незаметно взялись за руки. Их глаза светились гордостью за сына.
После официальной части к семье подошёл директор школы, который одновременно являлся и классным руководителем Николая.
– Иван Петрович, Прасковья Матвеевна, – начал он, – хочу лично поблагодарить вас за то, что воспитали такого замечательного сына. Николай – гордость нашей школы.
К ним подошёл и сам Николай. Директор, улыбаясь, спросил:
– Ну что, Коля, определились с планами на будущее?
Этот вопрос уже не раз обсуждался в семье, но сейчас, в такой важный момент, всё проговорили ещё раз.
– Да, товарищ директор, – ответил Николай. – Я решил поступать в железнодорожный техникум. Всегда мечтал работать с поездами, их гудки для меня – как музыка.
Задумался и мечтательно добавил:
– Я всегда завидовал тем, кто управляет этими огромными машинами. В них есть какая-то особая романтика, правда?
Сашка, раскрасневшийся от волнения, спросил у родителей:
– Пап, мам, я… я вернусь поздно. Мы с ребятами хотим погулять, можно?
Прасковья с Иваном переглянулись. Конечно, они понимали – это последний вечер детства для их сына. Последний вечер перед взрослой жизнью, которая казалась такой прекрасной и безоблачной.
В сторонке стояла стайка девчат в белых платьицах, украшенных лентами, и мальчишек в нарядных пиджаках. Кто-то смеялся, кто-то перешёптывался, и в воздухе витало то особенное ощущение праздника, которое бывает только в юности.