Элена Макнамара – Вип пациент (страница 8)
– А если я сдохну на льду?
– Это будет твой выбор. Не мой.
Повисает тишина. Тяжёлая, густая. Он отступает. Опускает руки, отходит к окну.
Теперь я могу дышать.
– Я узнал про Данилу, – говорит вдруг, не оборачиваясь.
Внутри всё сжимается.
– Что?
– Погуглил и увидел. Мне жаль, Ева.
– Мне не нужна твоя жалость.
– Почему ты не сказала?
– А должна была? – голос звенит, но мне плевать. – Должна была позвонить тебе и сказать: привет, мой брат умер, как дела? Мы к тому времени уже семь лет не общались, Амир. С какой стати я должна была тебе что-то рассказывать?
Он поворачивается. На лице – что-то странное. Не злость. Что-то, похожее на боль.
– Я бы приехал.
– Что?
– Если бы ты позвонила. Если бы сказала. Я бы приехал.
В горле встаёт комок, глаза жжёт.
– Мне не нужно было, чтобы ты приезжал. Мне нужно было, чтобы ты...
Осекаюсь.
– Что? – он делает шаг ко мне. – Чтобы я что?
– Неважно.
– Ева.
– Неважно, – повторяю жёстче. – Это было три года назад. Данилы больше нет. Ты здесь ни при чём.
– Я был при чём, когда мы были вместе. Он был твоим братом. Почти стал моим.
– «Почти» не считается.
– Тогда что считается?!
Голос срывается на крик. Мы оба замираем, повисает тишина. Он явно и сам такого не ожидал.
– Мне пора, – говорю наконец. – Домой.
Он усмехается – криво, невесело.
– Домой. Тебя кто-то ждёт?
Молчу.
– Парень? – он склоняет голову набок. – Муж? Хотя нет. Точно не муж. Ты же до сих пор Волжанская.
– Я оставила свою фамилию, – отвечаю ровно. – И да. Меня ждёт муж.
Ложь срывается с языка раньше, чем я успеваю подумать. Глупая, детская, ядовитая.
Его лицо меняется. Что-то тёмное мелькает в глазах – и исчезает. Челюсть каменеет.
– Муж, – повторяет медленно.
– Да.
– Поздравляю.
– Спасибо.
– Тогда не смею задерживать, – он отходит к окну, отворачивается. – Иди к мужу, Ева.
Голос ледяной. Спина напряжённая.
Я должна уйти. Прямо сейчас. Развернуться и выйти.
– Окончательные результаты будут завтра утром, – говорю в его спину. – Обсудим дальнейшую тактику.
Не отвечает.
Выхожу.
В коридоре пусто и тихо. Дохожу до ординаторской, хватаю сумку, пальто. Руки дрожат. Почему руки дрожат?
Вызываю такси уже на улице. Вечерний воздух холодный, пахнет морем и выхлопами машин. Нормальный город, нормальный вечер. Всё нормально.
Такси приезжает через семь минут. Сажусь на заднее сиденье, называю адрес. Водитель – пожилой дядька с радио на какой-то ретро-волне – не пытается разговаривать. Спасибо...
Еду и смотрю в окно.
Муж меня ждёт...
Господи, какая же я дура.
Дом встречает темнотой и тишиной. Поднимаюсь на третий этаж, открываю дверь.
– Гуля, – зову тихо. – Ты где?
Тишина.
Потом из спальни выплывает она – рыжее толстое чудовище с мордой, выражающей вселенское презрение. Смотрит на меня так, будто я прислуга, которая опоздала на три часа.
Я действительно опоздала на три часа.
– Ну что, муж... – вздыхаю, – пойдём, тебя покормлю.
Гуля мяукает – требовательно, возмущённо – и направляется на кухню, задрав хвост. Иду следом.
Кухня маленькая, но уютная. Включаю свет, достаю банку с кормом. Гуля крутится под ногами, орёт так, будто не ела неделю.
– Ну ты прям королева драмы, – говорю ей. – В кого такая?
Ставлю миску на пол. Она набрасывается на еду. Сажусь на табуретку, смотрю на неё.
Толстая. Наглая. С выражением вечного недовольства на морде.
Когда я взяла её из приюта два года назад, она была худая и злая. Шипела на всех, царапалась, пряталась под диван. Потом отъелась, обнаглела и решила, что квартира – её, а я – обслуживающий персонал.
Имя я выбрала не сразу. А потом поняла, кого она мне напоминает, и кошка стала Гулей.
Гульнарой.
Приглашаю вас в ещё одну классную историю нашего моба)