Элена Макнамара – Вип пациент (страница 75)

Долго лежим так. Не шевелясь. Моё сердце колотится где-то в горле.

Потом скатываюсь набок, тяну её за собой. Она утыкается носом мне в грудь, и я чувствую, как её губы изгибаются в улыбке.

Не спрашиваю, о чём думает. Боюсь спугнуть этот момент.

Телефон вибрирует на тумбочке. За дверью скребётся кошка, пытаясь её открыть.

Ева хихикает мне в грудь.

— Кажется, весь мир решил ожить. А я уж думала, что мы остались в этом мире только вдвоём.

— Я могу устроить нам уединение. Уедем куда-нибудь...

Телефон снова вибрирует, тянусь к тумбочке.

— Не бери, — бормочет Ева, крепче прижимаясь ко мне.

Чёрт, надо взять.

Сообщение от Кургана: «Пресс-конференция в 9:00. Ледовый дворец, медиазал. Не опаздывай».

— Что там? — она щурится на экран.

— Работа. Журналисты хотят пообщаться после вчерашнего матча.

Ева кивает, начинает выбираться из-под одеяла.

— Тогда я пока...

— Ты едешь со мной, — дёргаю её обратно.

Она отрицательно качает головой.

— Амир, это пресс-конференция. Мне там нечего делать.

— Будешь где-нибудь поблизости. Потом пообедаем в уютном месте. Потом... Короче, весь день будем вместе. Ты что, против?

Строго смотрю ей в глаза.

Вот только попробуй, Волжанская!

— Конечно, хочу, — выдыхает Ева.

Ну вот и решено.

Глава 44. Пресс-конференция.

Ева

Сижу в углу медиазала, стараясь слиться со стеной. Амир притащил меня сюда, усадил на стул у служебного входа и велел даже не шевелиться. И тем более – не пытаться сбежать. Чтобы он всегда мог видеть меня.

Будто я собиралась сбегать.

Журналистов человек двадцать, может, и больше. Камеры, диктофоны, блокноты. Все смотрят на длинный стол, за которым расположились трое. Тренер Бобров – седой, грузный, с вечно хмурым лицом. Рядом с ним Амир – в клубном костюме, гладко выбритый, собранный. И Аварский – такой же спокойный. Расслабленно откинувшись на спинку стула, он крутит в пальцах ручку.

Они с Амиром похожи. Не внешне – манерой держаться. Оба уверенные, оба знают себе цену. Видимо, столько лет в НХЛ даром не проходят.

– Начнём с итогов вчерашнего матча, – говорит модератор. – Лев Родионович, поделитесь Вашими впечатлениями.

Бобров откашливается, придвигает микрофон.

– Матч был тяжёлый. Соперник играл жёстко, особенно во втором периоде. Но ребята справились. Кубок наш, и это главное.

Журналисты строчат в блокнотах. Кто-то поднимает руку.

– Вопрос к Амиру Сафину. В прессе появилась информация, что накануне финала Вы находились в больнице. Можете прокомментировать?

Амир даже бровью не ведёт. Отвечает спокойно, размеренно:

– Плановое обследование. Ничего серьёзного.

– Но источники утверждают, что Вас госпитализировали экстренно. Ходят слухи о проблемах с сердцем. Планируете ли Вы продолжать карьеру?

Напрягаюсь.

Источники, слухи... Стервятники!

Амир молчит секунду. Потом его взгляд скользит по залу и находит меня. Я киваю едва заметно.

Давай, скажи им. Скажи, что ты будешь играть!

Он чуть щурится, улыбается уголком губ, демонстрируя ямочку на щеке.

– Со здоровьем всё в порядке. Планирую доиграть этот сезон и в следующем играть тоже. Если, конечно, раньше тренер не выгонит.

По залу прокатывается смешок. Бобров хмыкает.

– Попробуй только уйти. Я тебя из-под земли достану.

– Вопрос к Максиму Аварскому, – другой журналист, молодая женщина. – Второй гол в третьем периоде стал решающим. Расскажите, как удалось забить.

Аварский наклоняется к микрофону, усмехается.

– Этот вот, – кивает на Амира, – отдал пас. Мне оставалось просто не промазать.

– Скромничает, – Амир качает головой. – Там была щель сантиметров десять. И он в неё попал. С такого угла я бы не рискнул.

– Ты бы рискнул, – Аварский фыркает. – Ты всегда рискуешь.

Они переглядываются, улыбаются друг другу.

– Ещё один вопрос, – пожилой мужчина в очках поднимается с места. – Хотелось бы передать благодарность от детского дома номер три. Вчера к ним поступила большая партия сладостей от имени вашего клуба. Дети были в восторге. Чья это была инициатива?

Повисает тишина.

Бобров поворачивается к Амиру, Амир смотрит на Аварского. Аварский пожимает плечами – мол, не я.

– Это... – Амир запинается. Впервые за всю конференцию выглядит растерянным. – Мы рады, что подарок понравился. Командная инициатива.

Бобров подхватывает, не моргнув глазом:

– Да, мы стараемся участвовать в благотворительности. Особенно, когда речь идёт о детях.

Но я вижу – они понятия не имеют, о чём речь. Переглядываются украдкой, пытаясь понять, кто из команды это устроил.

– Ещё вопрос! – молодая журналистка вскакивает с места, не дожидаясь разрешения модератора. Блондинка, яркая помада, хищный блеск в глазах. – Амир, Вы вернулись в Россию после семи лет в НХЛ. Там Вас называли одним из самых завидных холостяков лиги. Несколько лет подряд Вы были в топе самых сексуальных спортсменов. Скажите, есть ли сейчас кто-то особенный в Вашей жизни?

Вот же...

Вжимаюсь в спинку стула. Сердце ухает куда-то вниз. Аварский еле заметно хмыкает и косится на Амира. Бобров тяжело вздыхает – явно не первый раз такое слышит.

Амир молчит пару секунд. Потом его взгляд снова находит меня. На этот раз он не отводит глаз, смотрит прямо, открыто.

У меня пересыхает во рту.

Не смей. Не смей при всех!

Он чуть улыбается. Одними губами.