Элена Макнамара – Вип пациент (страница 73)
– Ева! Открывай!
Голос Амира. Срывающийся, злой.
Хватаю полотенце, наскоро вытираюсь. Накинув халат, завязываю пояс. Стук не прекращается.
– Ева!
Открываю дверь, и он буквально влетает в квартиру. Швыряет спортивную сумку на пол. Глаза бешеные, волосы мокрые, дышит тяжело. Куртка нараспашку.
– Это ты! – орёт прямо с порога. – Ты – причина всех моих стрессов! Ты! Из-за тебя у меня панические атаки! Ты рядом – мне плохо! Потому что всё время жду, что ты исчезнешь! Тебя нет – вообще труба!
Отступаю на шаг, спиной упираюсь в стену. Халат едва запахнут, волосы мокрые, вода капает на плечи.
– Амир, – раскрываю ладони, – тише...
– Я только что выиграл кубок! – перебивает, не сбавляя тона. – Финал! Голевая передача! И вместо того, чтобы праздновать с командой, несусь через весь город! Потому что ты ушла! Опять!
– Я не уходила! – ору в ответ, потому что по-другому он явно не услышит. – Я досмотрела матч! Стояла наверху, видела твой гол! Написала тебе!
С недоумением смотрит на меня, сведя брови к переносице.
– Что?
– Проверь телефон!
Он лезет в карман, смотрит на экран. Вижу, как долго листает вниз чаты в мессенджере. Наконец откапывает мой контакт. Читает. Молчит.
– Я не ушла, Амир. Просто пересела. Не хотела сидеть рядом с твоей... – запинаюсь. – С Даниярой.
Он запихивает телефон обратно в карман и резко подаётся ко мне.
– Так, а вот сейчас я просто говорю, а ты слушаешь, – тон уже другой. Серьёзный, крайне серьёзный, без истерики. – Мы с Даниярой никогда не были любовниками. Формально, в рамках пиара – да. Но это был фейк для прессы! Я ни разу к ней не прикоснулся так, как она тебе наплела. И я уже в курсе, что она тебе сказала, так что с Даниярой покончено.
Затаившаяся внутри надежда разрастается с каждым его словом.
Мы стоим друг напротив друга. Оба тяжело дышим. У меня в горле ком, руки трясутся, халат сползает с плеча.
Амир не даёт мне и слова произнести.
– Хватит бегать, Ева, – теперь он шепчет, склонившись к моему лицу. – Десять лет пронеслись так, словно их и не было. Мы бесцельно потратили это время порознь.
– Не бесцельно, – поправляю его. – Не обесценивай моё решение уйти тогда. Я не жалею об этом.
Взгляд у него становится колючим.
– И почему?
– Потому что мне надо было спасти брата, вытащить из зависимости. А тебе нужно было попасть в НХЛ. Ты стал легендой, я вытащила брата. Пусть и ненадолго.
– Ты бросила меня из-за Дани?
Качаю головой. Он всё ещё не понимает.
Вдруг Амир зажмуривается так, словно ему очень больно, и выдыхает:
– Ну конечно. Не из-за него. Из-за меня.
Наконец-то он всё понял...
Он распахивает глаза. У него такой взгляд... Словно он очень долго добирался до дома. Шёл по полям, лесам, пустыням... И вот наконец дошёл.
В глазах у меня уже жжёт от слёз. Спустя десять лет все точки расставлены.
Амир прижимает меня к стене. Оба молчим, словно больше не можем говорить. Касаемся лбами, носами. Он ведёт кончиком носа по моей скуле, рвано вдыхает. Его губы находят мои, наше дыхание смешивается.
Слёзы всё-таки льются. Мои губы солёные, его тоже.
Он отрывается, смотрит мне в глаза. Лезет в карман, достаёт что-то. Хватает мою руку.
Кольцо.
– Где...
– Твоя кошка дала его мне, – говорит на полном серьёзе.
Он надевает кольцо на мой палец. Решительно, быстро, без всяких слов. Без предложения, без вопроса. Просто надевает – и всё.
Заторможенно смотрю на свою руку.
– Молчи. Просто молчи. Мы снимаем всё с затянувшейся на десять лет паузы. И нажимаем на плей – без лишних раздумий, без перемоток назад. Я ухожу из хоккея. Перееду в Краснодар. Контракт заканчивается, продлевать не буду.
Так, стоп!
Слёзы мгновенно высыхают, упираюсь ладонями в его грудь.
– Ты спятил?!
– Нет, я всё решил, – говорит твёрдо, держа меня за плечи.
– Нет! – вырываюсь из его рук, отхожу на шаг. – Нет, Амир! Это я ухожу из клиники! Перееду в Москву!
– Ева...
– Ты не бросишь хоккей из-за меня! Я тебе не позволю!
– А ты не бросишь работу!
– Это не твоё решение!
– И не твоё тоже!
Мы опять кричим. Стоим посреди моей квартиры и орём друг на друга – про хоккей, про работу, про то, кто ради кого должен чем-то пожертвовать... И вдруг я осекаюсь и начинаю смеяться.
Амир замолкает, смотрит на меня, как на сумасшедшую.
– Ты чего?
– Мы – идиоты, – говорю сквозь смех. – Десять лет назад мы расстались, потому что каждый из нас мог что-то потерять. А сейчас ругаемся из-за того, что оба готовы бросить всё. Ты – хоккей, я – клинику.
Он усмехается – криво, одним углом рта.
– Да. Мы точно идиоты, – притягивает меня к себе. – Но с хоккеем я правда должен притормозить. Здоровьем не вывожу.
– А я тебя вылечу.
– Серьёзно, доктор? – небрежно проводит по моему плечу, смахивая с него ткань халата. – А как лечить будете?
Второй рукой проходится по другому плечу. Верхняя часть халата падает, грудь оголяется.
Пульс мой подскакивает.
– Как лечить... я... что-нибудь... придумаю, – заикаюсь от накала чувств.
– Я уже придумал.
Подхватывает меня на руки. Обвиваю его ногами, и он несёт меня в спальню.
Сумка валяется у двери, дверь даже на замок не закрыта. Плевать...