Элена Макнамара – Вип пациент (страница 56)
Я уже давно не сплю. Хожу из коридора в кухню и обратно. Руки дрожат, в груди жжёт.
Вспоминая рекомендации психотерапевта, стараюсь дышать неглубоко, чтобы мозг не обогащался кислородом... или что-то в этом духе. Уже не помню ни хрена, что он там объяснял.
Это паническая атака – сейчас понимаю особенно чётко. Но какого хрена именно сейчас? После такой ночи?
На кухне пью воду, пытаюсь удержать взгляд на детском городке за окном. Там бегают малыши, катаются с горки. Мать зовёт их идти дальше – возможно, спешат в садик.
Наверное, у нас с Евой тоже были бы дети сейчас. Двое или трое. Я всегда мечтал о большой семье. Раньше мечтал – до её ухода.
Отворачиваюсь от окна, и взгляд падает на коробку на столе. Внутри – фотки, какие-то документы, цепочка...
В ногу врезается кошка. Жирная зверюга, словно не заметив препятствия в виде меня, отталкивается задними лапами от моей щиколотки и несётся дальше. Она с чем-то играет. Что-то с металлическим звуком отскакивает от пола. Возле двери кошка хватает зубами свою игрушку и несётся к окну. Запрыгнув на подоконник, бьёт по нему хвостом, в глазах – шаловливые и злые искры.
– Ну и что там у тебя?
Тянусь рукой к её морде. Кошка собирается спрыгнуть. Изловчившись, ловлю её. В свою добычу зверюга вцепилась зубами, словно голодная волчица. С трудом забираю...
Кольцо?
Неверяще разглядываю его. Гуля рычит и рвётся из моих рук. Отпускаю её на пол, сам оседаю на стул.
Кольцо. То самое, с маленьким бриллиантом.
Сглатываю. Помню, как Ева сокрушалась, что потеряла его. Помню, как покупал ей другое – дешёвую копию.
Выходит, нашла? Где? Когда?
По телу прокатывается новая волна адреналина. Руки дрожат сильнее, горло перехватывает. Зажимаю кольцо в кулаке так, что камешек впивается в ладонь, и дышу, считая вдохи и выдохи.
Вдох. Раз, два, три. Выдох. Раз, два, три, четыре...
Где-то в квартире хлопает дверь. В ванной, наверное. Убираю кольцо в карман джинсов. Встаю, открываю холодильник. Яйца, сыр, какая-то зелень. Сойдёт.
Когда Ева появляется на кухне, я уже стою у плиты и делаю вид, что полностью поглощён процессом приготовления омлета. Она в халате, волосы влажные после душа, на щеках румянец. Смотрит на меня – и я вижу в её глазах то же смятение, что чувствую сам.
– Ты готовишь? – голос у неё ещё хриплый после сна.
– Угу.
Она подходит ближе. Останавливается рядом, почти касаясь плечом.
– Амир, – говорит тихо, – нам нужно поговорить.
– О чём?
– Не придуривайся.
Выключаю огонь под сковородкой и поворачиваюсь к ней. Она стоит близко, смотрит на меня снизу вверх, и я вижу – она боится. Того, что я скажу. Того, что скажет сама.
– Ладно, – киваю. – Давай поговорим.
– Вчера... – она запинается, отводит взгляд. – Это было...
– Ошибкой? – подсказываю.
Голос звучит ровнее, чем я ожидал.
– Нет, – она качает головой. – Не знаю. Я не знаю, Амир.
Не знает она...
– А я знаю, – говорю, глядя ей в глаза. – Для меня это не было ошибкой.
На её лице – растерянность, страх и что-то ещё, чему я боюсь дать название.
– Амир, мы не можем просто...
– Что – просто? Просто быть вместе? Почему?
– Потому что... – упрямо вскидывает подбородок. – Ты знаешь, почему.
– Не знаю. Скажи, – так же упрямо требую я.
Сверлим друг друга глазами.
– Ты уедешь после финала, – говорит Ева.
– Ну а если не уеду?
Она изумлённо сводит брови.
– Что?
– Если я останусь? Что тогда?
– Ты не можешь остаться. У тебя контракт, команда...
– Контракт заканчивается через два месяца. Команда найдёт другого капитана.
Ева смотрит на меня так, будто я сказал что-то на марсианском.
– Ты это серьёзно?
– Вполне.
– Амир, ты не можешь бросить карьеру ради...
– Ради тебя? – перебиваю её. – Могу. Уже бросал однажды, помнишь?
Она отшатывается, будто я её ударил.
– Это нечестно.
– Может быть. Но это правда.
Мы стоим друг напротив друга. Между нами – полметра пространства и десять лет молчания.
– Я не хочу, чтобы ты жертвовал ради меня, – говорит она наконец. – Тем более, снова.
– А я не хочу ещё десять лет жалеть, что отпустил тебя.
У неё начинают дрожать губы. Она отворачивается, обхватывает себя руками.
– Давай... давай сначала пройдём томографию. И финал. А потом поговорим. Нормально поговорим.
– Ева...
– Пожалуйста, Амир. Мне нужно время, чтобы переварить всё это.
Хочу сказать – у нас было десять лет, чтобы переваривать. Но не говорю. Вместо этого киваю.
– Ладно. После финала.
Она поворачивается ко мне, и в её глазах – благодарность. И что-то ещё, похожее на надежду.
– Спасибо.
– Иди одевайся. Омлет стынет.