Элена Макнамара – Вип пациент (страница 38)
Подождав ещё немного, всё же беру халат и выскальзываю из спальни.
Амира нет в гостиной, диван пустой. Одеяло смято, а на подушке спит Гуля, свернувшись клубком.
Где он?
Слышу шум воды из ванной.
Ах да. Ванная.
Разворачиваюсь, чтобы вернуться в спальню, и в этот момент дверь ванной открывается, и выходит Амир. С полотенцем на бёдрах. Только в одном полотенце...
Замираю, прижав к груди халат.
Капли воды стекают по его плечам. По груди, по рельефным кубикам пресса. Влажная кожа блестит в свете лампы из коридора.
Он изменился за десять лет. Стал шире, мощнее. Мышцы – литые, чёткие. Татуировки... Очень много татуировок, которых раньше не было.
Полотенце сидит низко. Очень низко. Видна линия бёдер, тёмная дорожка волос, уходящая вниз...
– Ева?
Вздрагиваю. Поднимаю взгляд. Он смотрит на меня. Губы изогнуты в усмешке.
– Ты что-то хотела? – спрашивает хрипло.
Мои щёки вспыхивают.
– Я... в ванную... хотела...
– Свободно, – он отступает в сторону, пропуская меня. – Вся твоя.
Проходя мимо него, чувствую жар его тела. Дверь закрыть не успеваю, он придерживает её за ручку. Сглатываю и медленно оборачиваюсь. Халат всё ещё прижат к груди как щит.
– Ты что-то хотел? – пытаюсь изобразить такую же усмешку, как была у него секунды две назад.
Но Амир больше не улыбается, и у меня тоже не выходит.
– Хотел, – подходит ближе, и я отступаю вглубь ванной. – Хотел спросить, зачем про мужа обманула.
Вопрос, к которому я была готова. Поэтому спокойно отвечаю:
– Я всем своим пациентам говорю, что замужем. Мужчинам, имею в виду. Чтобы лишних подкатов не было.
– Мм... оригинально, – говорит Амир. – Часто подкатывают?
– Бывает.
Мне кажется, или он действительно подходит ещё ближе?
В моей тесной ванной уже просто нет места, чтобы элементарно развернуться и не врезаться в него.
– Ещё что-то?
Стараюсь смотреть ему в глаза, а не на грудные мышцы и капли воды на них.
– Да, – отзывается хрипло. – У меня будет вопрос к доктору Волжанской сейчас.
Оо, это я могу. Пусть спрашивает.
– Слушаю.
– Скажите, доктор, учитывая все мои диагнозы, мне можно заниматься сексом?
Глава 20. Это просто секс.
Амир
Вижу, как её щёки розовеют и как вспыхивает взгляд.
– Интересный вопрос...
А вот голос звучит ровно, спокойно. Врач опять включился.
– Во время секса вырабатываются окситоцин и эндорфины – они снижают стресс. Но также выбрасывается адреналин и кортизол. При твоей нестабильности это рулетка. Может расслабить, а может спровоцировать новый приступ.
Склоняю голову набок. Смотрю на неё пристально.
Выключай уже железную леди, Волжанская. Покажи мне Еву. Мою Еву.
– Мм, – мурлычу в ответ. – Ты так эротично про гормоны рассказываешь, доктор. Скажи ещё что-нибудь.
Ева закатывает глаза. Но продолжает:
– Пожалуйста. Сразу после оргазма у мужчин происходит мощный выброс пролактина. Он снижает тревожность, расслабляет и вызывает сонливость. Теоретически – тебе бы это помогло.
– Теоретически? – приподнимаю брови.
Сказать, что у меня стоит – ничего не сказать. Не пора ли переходить от теории к практике?
– Но чтобы до него дойти, нужен адреналин, – говорит она с деловым видом и, кажется, с издёвкой. – А он тебе сейчас противопоказан.
– Ну... Я готов рискнуть.
Кладу ладони ей на бёдра и притягиваю к себе. Она бьёт меня по рукам. Резко, больно.
– Ты это про нас, что ли? – вспыхивает. – Нет. Не в этой жизни, Сафин! Давай-ка выходи. Давай-давай!
Выталкивает из ванной и захлопывает дверь перед моим носом.
Твою-то мать!
Смотрю на закрытую дверь. Слышно, как щёлкает замок. Потом – шум воды.
Не ухожу. Прислоняюсь плечом к стене и жду.
В голове – хаос. Мысли скачут, путаются.
Какого чёрта меня так торкает от Волжанской? Всё ещё. После всего. После десяти лет.
У меня были женщины. Много. Красивые, умные, податливые. Модели, актрисы, журналистки. Любая по щелчку пальцев. Но никогда ничего серьёзного, никаких колец, никаких браков. Я словно сам себе выставил барьер, боясь, что меня снова кинут. Ни к кому не привязывался, и вообще нормально мне было. А эта...
Ева утягивает меня в прошлое. Туда, где я хотел любить, а не просто трахаться. И я схожу с ума...
Вода выключается. Стучу в дверь.
– Тогда скажи мне не как врач, Ева, – говорю требовательно. – Ты всё ещё хочешь меня? Несмотря на наше прошлое, несмотря на десять лет порознь... Ты же хочешь, я знаю.
Она не отвечает. Я бешусь.
Спасибо, доктор, так ты меня точно залечишь до смерти.
Дверь вдруг резко распахивается. Ева стоит передо мной. Халат запахнут, на талии – наспех завязанный пояс. Мокрые волосы убраны назад, на скулах – румянец. А глаза горят яростью.
– Ты считаешь, что на тебе мир клином сошёлся? – чеканит она. – Я десять лет про тебя не вспоминала, Сафин.
Враньё.
Вижу это в её глазах. В том, как бьётся жилка на шее. В том, как сжимаются её пальцы на поясе халата.