Элена Макнамара – Вип пациент (страница 28)

Не могу выдавить ни слова.

– Свадьба была назначена, – продолжает он, – но не состоялась. Вы разорвали помолвку за две недели до торжества. Почему – неизвестно. Но факт остаётся фактом: между Вами и моим капитаном – история.

Да откуда, чёрт возьми?!

– Это... – голос дрожит. – Это было давно.

– Десять лет назад, – соглашается он. – Но, судя по тому, как вы оба себя ведёте, прошлое – не совсем прошлое. Верно?

Сжимаю губы.

– Это не имеет отношения к моей работе.

– Ещё как имеет, – наклоняется ближе. – Вы понимаете, что находитесь в конфликте интересов?

– Я – профессионал.

– Не спорю. Но эмоции – штука непредсказуемая. Они влияют на решения. Даже у самых профессиональных врачей.

– Филипп, я не позволю личному вмешаться в...

– Вы уже позволили, – перебивает мягко. – Госпитализация на двое суток. Дополнительные анализы, холтер, консультация кардиолога. Всё это перестраховка, верно?

– Это необходимые меры!

– Или желание подстраховаться, чтобы совесть не мучила, если что-то пойдёт не так.

Филипп откидывается на спинку стула и улыбается. Не злорадно, скорее, понимающе.

– Ева, я не обвиняю Вас. Наоборот. Я всё понимаю. Но я в команде первый год. Меня наняли, чтобы вывести «Легион» на новый уровень. Финал – это мой шанс, возможность показать результаты моей работы. И мне нужно, чтобы всё прошло гладко. Включая состояние Сафина.

– Вы думаете, я саботирую его восстановление?

– Нет. Я думаю, что Вы боитесь за него. Как женщина. Не как врач. И это влияет на Ваши решения.

Хочу возразить. Хочу сказать, что он неправ, что я объективна. Что прошлое не имеет значения.

Но не могу.

– Я не могу позволить эмоциям влиять на работу, – говорю тихо.

– Но они влияют. Уже влияют. И я не могу это игнорировать. Мне нужен игрок в хорошей форме. А для этого нужен врач, который видит в нём только пациента.

– Что Вы хотите, Филипп?

Он смотрит на меня долго. Потом говорит:

– Я хочу, чтобы Вы подумали. Реально подумали о том, можете ли Вы оставаться объективной. Можете ли принимать решения, не оглядываясь на прошлое. Потому что если нет... – делает красноречивую паузу, – тогда нам нужен другой врач. Для Сафина.

– Вы не можете...

– Могу. И сделаю. Если посчитаю, что это в интересах игрока и команды.

В груди тяжелеет.

– Подумайте, Ева, – повторяет он мягко. – Это всё, о чём я прошу.

И тут за спиной Филиппа я вижу его.

Амир... Он идёт прямо к нам.

Сердце подскакивает к горлу.

Что он?.. Как он?..

Он останавливается у нашего столика. Смотрит на меня, потом на Филиппа. Улыбается – самоуверенно, нагло.

– Привет, – говорит. – Не возражаете, если присоединюсь?

И садится, не дожидаясь разрешения. Просто садится рядом со мной.

Филипп напрягается. Его лицо застывает в вежливой маске.

– Амир. Какой сюрприз. Ты же должен быть в клинике.

– Соскучился по свежему воздуху, – пожимает плечами Амир. – Решил прогуляться.

– Как ты нас нашёл? – спрашиваю тихо.

Он поворачивается ко мне. В зелёных глазах – что-то тёмное, напряжённое.

– Следил за вами. От клиники.

Филипп хмыкает.

– Это было совершенно необязательно. Мы просто обсуждали рабочие вопросы.

– Какие? – Амир смотрит на него.

– Касающиеся твоего лечения.

– Тогда я имею право знать. Ведь речь обо мне.

Филипп говорит ровно:

– Мы обсуждали варианты подхода к твоему лечению. Но это, честно говоря, между мной и доктором Волжанской.

– Если это касается моего состояния – это касается и меня, – Амир усмехается, но улыбка не доходит до глаз.

Я смотрю на него внимательнее. Он бледный. Слишком бледный. Челюсти напряжены. Руки он положил на стол, и я вижу, как пальцы чуть подрагивают.

– Амир, – говорю тихо, – ты в порядке?

– Да, – отвечает коротко. – Всё отлично.

Он врёт, я вижу. Филипп тем временем продолжает:

– Слушай, Амир, я понимаю, что ты волнуешься. Но давай обсудим это завтра, в клинике, спокойно...

– Нет, – перебивает Амир. – Обсудим сейчас. Что ты хочешь от Евы?

Филипп терпеливо вздыхает. Но я вижу, что он едва сдерживает раздражение.

– Хорошо. Я хочу, чтобы Ева Сергеевна была объективна. И сомневаюсь, что это возможно. Потому что между вами – личная история. А это влияет на её решения.

Амир усмехается.

– Личная история? – качает головой. – И что? Ты думаешь, из-за этого она меня залечивает?

– Я думаю, из-за этого Ева Сергеевна перестраховывается.

– Или она просто хороший врач? – парирует Сафин.

– Или она боится за тебя как женщина, – отбивает Филипп.

Что? Что он только что сказал? Вслух, чёрт возьми!

Амир резко поворачивается ко мне.