Элена Макнамара – Вип пациент (страница 20)
– Здесь нет музыки.
Он достаёт телефон, тыкает что-то. Из колонки льётся медленная мелодия.
– Теперь есть.
– Я не умею танцевать.
– А я буду вести.
Не знаю, как у него это получается, но я вдруг беру его за руку. Он поднимает меня и притягивает к себе – близко, но не вплотную. Ладонь ложится на талию. Тёплая, большая.
Качаемся под музыку. Медленно. Почти не двигаясь. Его дыхание щекочет висок. Сердце стучит как бешеное.
– Ева.
– Что? – поднимаю голову, чтобы взглянуть в его лицо.
– Я тебя сейчас поцелую, – говорит он.
– Опять без разрешения?
– Нет. С предупреждением.
Его лицо близко. Зелёные глаза тёмные, зрачки расширены.
– А если я скажу «нет»?
– Тогда не поцелую.
– А если скажу «да»?
– Тогда поцелую. Так что ты скажешь?
Нервно прикусываю губу.
Что сказать? Это ведь просто поцелуй, не больше.
Да?
– Да, – шепчу я.
Его губы мягко накрывают мои. Не так, как на катке – жадно и нагло. А медленно, осторожно, будто я хрустальная.
И меня ведёт...
Цепляюсь за его плечи. Он углубляет поцелуй, язык скользит по моей нижней губе. Впускаю. Вкус вина, тепло, его запах. Руки скользят по спине. Большие ладони, горячие даже сквозь одежду. Прижимает к себе сильнее, и я чувствую его твёрдое тело.
– Амир... – выдыхаю ему в губы.
Он целует шею. Губы обжигают мою кожу, и колени слабеют.
Его руки забираются под свитер... Пальцы на голой коже...
И тут меня накрывает паника.
Деревяшка. Скучная. С такой невозможно быть.
Упираюсь ладонями ему в грудь.
– Стой.
Он замирает мгновенно. Руки застывают на моей талии, но Амир не убирает их.
– Стой, – повторяю. – Я... не могу.
Отступает на шаг. Дышит тяжело. Смотрит на меня. Не злится, не раздражён. Просто ждёт.
– Прости, – выдавливаю я. – Это не ты виноват.
– А кто?
Чёрт! Ну не могу я ему такое рассказать.
– Ева.
– Никто, – бросаю резко.
Разворачиваюсь, отхожу к окну. Обнимаю себя руками.
Ты идиотка, Волжанская. Самое время бежать отсюда, пока со стыда не сгорела.
Амир уже за моей спиной, но не касается. Чувствую его дыхание, оно щекочет макушку.
– Я же должен как-то корректировать своё поведение с тобой, – произносит неуверенно. – И я пока не сильно понимаю, что происходит.
Стыдно ужасно, но я всё-таки шепчу:
– Был один человек. До тебя. Он... – голос застревает в горле. – Он сказал, что я...
– Что?
Слово не идёт. Застряло, словно кость.
– Деревяшка! – выплёвываю наконец. – Сказал, что мне скучно в постели. Что я лежу, как деревяшка. Что с такой, как я, невозможно быть.
Я не рассказываю о том, что он был моим первым парнем. Что полгода уговаривал меня заняться сексом. Что у нас был всего один раз, а потом я услышала вот такой вердикт. Деревяшка.
Оборачиваюсь, чтобы посмотреть в лицо человеку, на которого сейчас произвела умопомрачающе ужасный эффект.
Дура.
Выражение лица Амира, сначала недоверчивое, быстро меняется. Что-то тёмное появляется в глазах.
– Имя.
– Что? – кажется, я глохну.
– Имя этого мудака, – чеканит жёстко.
– Зачем тебе?
– Хочу найти и сломать ему челюсть.
– Амир...
– Имя, Ева.
– Господи... – дёргаюсь в сторону. – Да никому ничего не надо...
Амир ловит меня за плечи. Потом берёт моё лицо в ладони.
– Этот тип – конченый. Он не умеет обращаться с женщиной и не знает, что такое «медленно» и «нежно». То, что он сказал – его собственная ущербность.
Слёзы жгут глаза. Моргаю, не давая им пролиться. Может, он сейчас просто пытался утешить, но именно это я и хотела услышать.
– Мы не будем ничего делать, пока ты не готова, – продолжает он. – Месяц, год, сколько угодно. Мне похуй. Я подожду.
И я сама целую его. Встаю на цыпочки и тянусь к губам. Амир подхватывает за талию...