Элена Макнамара – Вип пациент (страница 16)
Она смотрит на меня растерянно, потом всхлипывает и кивает на шкаф.
– Там. Второй ящик. Электроды отдельно, в коробке справа. Кожу сначала протереть спиртом, чтобы контакт был хороший. Провода закрепить пластырем, чтобы не болтались...
– Я знаю, – перебиваю мягко. – Справлюсь.
– Ева Сергеевна... – она снова всхлипывает. – Спасибо Вам.
Киваю и открываю шкаф. Достаю холтер – маленькую коробочку с проводами, нахожу пакет с электродами, спиртовые салфетки. Не спрашиваю, что случилось. Это не моё дело. У всех свои драмы.
У меня – своя.
Иду к палате Амира. Папка и холтер под мышкой, в кармане – электроды и салфетки.
Толкаю дверь. Он сидит на кровати, листает что-то в телефоне. Поднимает голову, видит меня – и на его лице появляется эта коронная ухмылка. Ухмылочка, от которой десять лет назад весь противоположный пол падал к его ногам.
– Соскучилась? – спрашивает он.
А я начинаю с претензий, как всегда:
– Телефон, Сафин! Тебе нельзя.
– Мне скучно, – и это не звучит как оправдание. – Зачем пришла?
– Холтер, – отвечаю коротко, показывая прибор. – Суточное мониторирование. Будешь носить двадцать четыре часа.
– А поподробнее?
– Это устройство, которое записывает ЭКГ в течение суток. Носишь на себе, живёшь обычной жизнью, а прибор фиксирует все нарушения ритма.
– И для этого ты пришла лично?
– Датчики нужно правильно установить.
– Мм... куда? – взгляд у него становится, как у нашкодившего кота.
– На грудь, – мой голос почему-то садится.
Он улыбается шире и откладывает телефон.
– Ну давай, доктор. Устанавливай.
Подхожу к кровати, открываю футляр с прибором.
– Снимай футболку, – говорю, не глядя.
Шорох ткани. Поднимаю глаза. Он сидит передо мной голый по пояс. Широкие плечи, мышцы, татуировки – всё это на расстоянии вытянутой руки.
– Нравится? – спрашивает с усмешкой.
– Ляг на спину.
– Прямо так сразу?
– Амир.
– Ладно, ладно.
Ложится, закинув руки за голову. Мышцы на груди и животе перекатываются, и я на секунду забываю, зачем пришла.
Датчики. Провода. Работа.
Достаю электроды, спиртовые салфетки. Протираю кожу в нужных местах – справа под ключицей, слева под ключицей, слева внизу. Он вздрагивает от холодной салфетки.
Отклеив защитную плёнку с первого датчика, прикладываю к коже. Мои пальцы касаются его груди – тёплой, твёрдой. Он не двигается, но я чувствую, как под моими руками ускоряется его сердцебиение.
Второй датчик. Третий. Прижимаю каждый ладонью, чтобы лучше приклеился. Кожа у него горячая, я чувствую каждую мышцу, каждый вдох.
Он молчит. Странно...
Поднимаю глаза и встречаю его взгляд. Амир смотрит на меня не с усмешкой, не с вызовом. Просто смотрит. Зелёные глаза тёмные, серьёзные.
– Что? – спрашиваю я, голос звучит хрипло.
– Ничего.
– Тогда перестань пялиться.
– Не могу.
Отвожу взгляд первой. Прикрепляю провода к прибору, проверяю соединение.
– Готово, – выпрямляюсь. – Носишь сутки. Не мочить, не снимать, физические нагрузки минимальные.
– Понял.
Он садится, я отступаю на шаг.
– Завтра сниму прибор и посмотрю результаты.
– Ева.
– Доктор Волжанская.
– Ева, – повторяет упрямо. – Сядь на минуту.
– Мне некогда.
– На одну минуту, – настаивает он.
Стою у кровати. Надо уйти. Прямо сейчас.
Не ухожу.
– Знаешь, – говорит он медленно, – за эти десять лет я ни разу никому не делал предложения.
Сердце пропускает удар.
– Что?
– Предложение руки и сердца. Ни разу. Ни одной женщине.
– Амир...
– Ты отбила у меня желание жениться, – продолжает спокойно, будто о погоде треплется. – Полностью. Наглухо. После тебя сама мысль о том, чтобы надеть кому-то кольцо на палец, вызывает что-то среднее между паникой и тошнотой.
– Зачем ты мне это говоришь?
– Сам не знаю. Может, хочу, чтобы тебе было больно. Или просто... – замолкает, трёт лицо руками. – Не знаю, Ева. Не знаю.
Надо что-то сказать. Объяснить, извиниться, защититься. Но я просто разворачиваюсь и выхожу.
В коридоре почти врезаюсь в... Филиппа. Он пытается поймать меня за талию, но я отшатываюсь.
– К пациенту сейчас нельзя, – говорю автоматически. – Он отдыхает.
– А я к Вам, – улыбается он.
– Ко мне?