Элена Макнамара – Одержимость Тамерлана (страница 37)
В руках букет. Огромный. Пионы.
Мои любимые.
Откуда он знает?
Наши взгляды встречаются.
Он не улыбается. Просто смотрит. Напряжённо. Будто боится, что я развернусь и уйду обратно.
Делаю шаг. Ещё один. Чемодан грохочет по плитке, колёса цепляются за стыки.
Останавливаюсь в метре от него.
Люди снуют вокруг. Кто-то кричит, встречая родных. Кто-то плачет от радости. А мы просто стоим и смотрим друг на друга.
Потом он делает шаг. Протягивает цветы.
Беру букет. Тяжёлый. Пионы пахнут сладко — летом, мёдом, чем-то детским и родным.
Спасибо. Они красивые. Ты красивая.
Смотрю на него. На лицо — загорелое, скулы острые. На глаза — тёмные, усталые, с красными прожилками. Не спал, точно.
— Тамерлан...
Он не даёт договорить. Шагает вперёд, обнимает. Крепко. Так, что рёбра трещат. Лицо
зарывается в мои волосы, вдыхает.
— Больше не отпущу, — шепчет глухо прямо мне в макушку. — Никуда. Слышишь?
Обнимаю его в ответ. Одной рукой — во второй цветы, но стараюсь прижать как могу.
— Попробуй, — усмехаюсь ему в плечо.
Он прижимает сильнее. На секунду. Две. Три. Потом отстраняется, забирает у меня букет, перекладывает в одну руку, другой берёт чемодан.
Пойдём. Машина на парковке.
Идём молча. Его рука ложится мне на поясницу. Не давит. Просто направляет, ведёт.
Я не возражаю.
На парковке он открывает мне дверь, жестом приглашает сесть. Сажусь. Он ставит чемодан в багажник, кладёт цветы на заднее сиденье, садится за руль.
Заводит двигатель. Включает кондиционер. Прохладный воздух обдувает лицо — блаженство после духоты.
Выезжаем.
Его рука лежит на коробке передач. Я смотрю на неё. На мозоли между большим и
указательным пальцами. На шрам через костяшки — откуда он? Не спрашивала никогда. На крепкие пальцы, которые сжимают рычаг.
Протягиваю свою руку. Накрываю его ладонь.
Он вздрагивает. Поворачивает руку ладонью вверх, переплетает пальцы с моими.
Сжимает. Не больно, но крепко.
Я сжимаю в ответ.
Едем так — держась за руки. Мне так спокойно сейчас, что не пойму зачем тогда уезжала. Как посмела сбежать от него?
За окном проплывают горы. Сады. Поля с виноградниками. Дома белые, низкие.
C черепичными крышами.
Всё уже словно знакомое и родное.
Ты уволилась? — спрашивает он вдруг.
— Не... Нет. Просто взяла отпуск. На месяц.
Да, вот так. Наше "не отпущу" — будет длится лишь месяц.
Вижу как Тамерлан водит напряжёнными плечами.
И вдруг выдыхает:
Спасибо.
За что?
За то, что вернулась.
Не знаю, что ответить. Просто сижу и смотрю на дорогу.
Потому что вернуться к нему, было словно научится дышать. И это я благодарна ему, что он ждал.
Через час подьезжаем не к родительскому дому, а к его — двухэтажному, белому, с огромными окнами.
Он паркуется у входа. Глушит двигатель. Поворачивается ко мне всем телом.
— Будем жить здесь.
Не вопрос. Утверждение.
Раньше бы я, наверное, взбесилась. Сказала бы: «Что он снова всё решил за меня.»
Но сейчас просто киваю, соглашаясь.
— Хорошо.
Он выдыхает. Будто ждал отказа, спора.
С чемоданом и букетом ведет меня к дому. Но не пропускает вперёд. Ставит чемодан у двери, и внезапно подхватывает меня на руки.
— Так хозяйка должна заходить, — шепчет мне на ухо.
Я цепляюсь за широкие плечи, на губах растягивается счастливая улыбка.
Это по вашим традициям?
Нет, — проходится губами по моей скуле.
— По вашим.
И шагает в дом.
Тут прохладно. Кондиционер работает тихо, где-то в глубине дома. Пахнет свежестью
чистотой, лавандой, чем-то цитрусовым.
Пол светлый — паркет или ламинат, не разберу. Стены бежевые, тёплые. Слева лестница на второй этаж — широкая, с деревянными перилами. Справа проём в гостиную — вижу краем глаза диван, ковёр, камин.
Тут словно опять всё изменилось. Будто Тамерлан успел сделать новый ремонт.
— Покажу тебе всё, — звучит его хриплый голос у виска и мы двигаемся к лестнице.