Элена Макнамара – Одержимость Тамерлана (страница 38)
Поднимаемся на второй этаж. Там коридор. Несколько дверей.
Он открывает одну.
— Это... для тебя.
Заходит, сильнее сжимая меня в своих руках.
Сердце сжимается.
Это кабинет.
Большой. Светлый. Окно во всю стену — вид на горы, на долину, на сады внизу.
Стол массивный, деревянный, тёмный. Стул кожаный, с высокой спинкой — выглядит удобным.
Книжные полки вдоль всей стены. Пустые пока, но красивые, добротные.
На столе лампа — настольная, с зелёным абажуром. Блокноты стопкой. Ручки в керамическом стакане. Всё аккуратно, продуманно.
Тяжело сглатываю.
Обо мне никогда и никто так не заботился. Родители не в счёт, они просто пахали, чтобы прокормить всю семью.
Смотрю Тамерлану в глаза.
Ты... оборудовал для меня кабинет?
Да. Пока ты была в Москве, каждый вечер приходил сюда. Ремонтировал. Красил.
Обставлял. Думал о тебе. О том, как ты здесь будешь сидеть. Работать. Может, иногда отвлекаться, смотреть в окно... и думать обо мне.
Зарываюсь лицом в его грудь, вдыхаю запах — что-то хвойное, мускусное, его.
— Спасибо, — шепчу. — Это… это очень важно для меня.
Он целует меня в макушку.
— Покажу остальное, несёт дальше по коридору. Открывает следующую дверь. Наша спальня.
Большая комната. Кровать огромная — king size, наверное. Постельное бельё светлое, бежевое. Шкафы вдоль стены один открыт, внутри его вещи. Второй пустой.
— Для твоих вещей, — поясняет он, кивая на пустой шкаф.
Показывает ванную огромную, с ванной на изогнутых ножках и душевой кабиной со
стеклянными дверцами. Два умывальника. Большое зеркало. Полотенца пушистые, белые.
Боже, — выдыхаю я. — Это... это прям мечта.
Он усмехается.
— Рад, что нравится.
Мой взгляд невольно ползёт по стене в том месте, где было пятно от картины или фотографии.
Но его нет. Стены свежевыкрашенные теперь.
Тамерлан опускает меня и я делаю круг по спальне, ведя пальчиками по всем поверхностям.
Будто убедиться поаюсь, что это всё существует, что это наше.
Чувствую его пальце на локте и оборачиваюсь. Он несильно дергает меня за руку и я
впечатываюсь в его грудь. Встречаемся губами.
Он стонет в мой рот, притягивает ближе, поднимает меня. Я обхватываю его талию ногами.
Кладёт на кровать. Нависает сверху.
Хочу тебя, — шепчет хрипло. — Сейчас. Очень.
— Тогда бери, — шепчу в ответ.
И он берёт.
Сначала срывает с меня одежду. А трусики буквально рвёт, от нетерпения.
Эй! — возмущаюсь я. — Это был комплект!
Куплю новый, — рычит он, отбрасывая кружевные лоскутки куда-то за спину.
— Десять. Сто.
Сколько захочешь.
И прежде чем я успеваю что-то ответить, его губы уже на моей шее. Целует. Кусает.
Зализывает. Спускается ниже — к ключицам, к груди.
Выгибаюсь навстречу.
Как же я скучала по этому. По его рукам — жёстким, мозолистым, но таким нежным сейчас. По — горячим, жадным. По его запаху — хвоя, мускус, что-то терпкое.
его губам — Тамерлан...
Тише, — шепчет он, обхватывая губами сосок. — Дай мне...
Язык кружит. Зубы слегка прикусывают. Я хватаюсь за его волосы, тяну.
Он стонет — низко, утробно. Этот звук отдаётся где-то внизу живота.
Его ладонь скользит по моему телу — от груди к животу, ниже. Пальцы касаются там, где я уже мокрая. Влажная. Готовая.
— Чёрт, — выдыхает он. — Ты такая...
Не договаривает. Просто смотрит на меня — глаза тёмные, почти чёрные.
Палец проникает внутрь. Медленно. До упора.
Закусываю губу, чтобы не застонать.
— Не надо, — говорит он. — Хочу слышать тебя. Здесь никого нет. Только мы.
Добавляет второй палец. Начинает двигать — медленно, глубоко, находя ту самую точку.
И я не сдерживаю стонов.
— Вот так, — шепчет он, ускоряя движения
Большой палец находит клитор, начинает кружить. Давление нарастает. Внутри всё сжимается.
Тамерлан, я сейчас...
Нет, не так, — внезапно прекращает.
Стягивает с себя рубашку — рывком, через голову. Джинсы летят следом. Боксёры.
И вот он надо мной — голый, возбуждённый, огромный.