Элена Макнамара – Одержимость Тамерлана (страница 20)
— Что желаете?
Воду. Две бутылки.
Он поворачивается к холодильнику, достаёт воду. Ставит на прилавок, облокачивается,
улыбается.
Не местная, да?
Нет. Из Москвы.
Видно, — кивает он. — У нас такие красавицы не ходят.
Неловко улыбаюсь, достаю карточку.
— Для тебя бесплатно, красивая, — подмигивает он, отталкивая мою карту.
Спасибо, но я заплачу.
Он наклоняется ближе через прилавок.
— А может, оставишь номер телефона? Покажу город, если хочешь...
Не успеваю ответить.
Дверь распахивается с силой, звенит колокольчик над ней. Тамерлан входит — и атмосфера в магазине мгновенно меняется. Становится тяжёлой, напряжённой.
Он подходит — медленно, уверенно, как хищник. Взгляд фиксируется на парне. Лицо темнеет.
— Что ты сказал? — голос тихий, но в нём столько угрозы, что у меня мурашки по коже
Парень бледнеет, отступает на шаг.
Я... ничего... просто...Повтори, — Тамерлан делает ещё шаг, теперь упирается руками в прилавок, нависает.
Что ты ей сказал?
— Тамерлан, — я хватаю его за руку. — Всё нормально. Он просто...
Я не знал, что она с тобой! — парень поднимает руки. — Честно, мужик! Не знал!
Теперь знаешь, женщина — моя. Понял?
Тамерлан выпрямляется, но не отходит.
Запомни это лицо.
— Понял, понял!
Если ещё раз увижу, что ты на неё смотришь не так, — он наклоняется снова, голос
становится совсем тихим, — я приеду сюда. И мы поговорим. По-мужски. Понятно?
Парень кивает яростно.
Понятно! Больше не буду!
Тамерлан хватает бутылки с водой, бросает деньги на прилавок больше, чем нужно.
Разворачивается, берёт меня за руку, выводит из магазина.
У машины останавливается, глубоко дышит, пытаясь успокоиться. Челюсть сжата, руки в кулаках.
Тамерлан, — говорю я тихо. — Это было лишнее.
Лишнее? — он оборачивается ко мне. — Он лез к тебе!
Он не знал, что я с кем-то. Просто пошутил...
Не смешно, — обрывает он. — Когда другой мужчина предлагает что-то моей женщине.
Я не твоя женщина! — вырывается у меня.
Он шагает ближе, прижимает меня спиной к машине, упирается руками по обе стороны, не давая уйти.
Не моя? — голос низкий, опасный. — После вчерашней ночи? После того, как ты спала в
моих объятиях? После того, как кончала на моих пальцах?
Краснею, оглядываюсь — вдруг кто услышит?
— Тамерлан, тише...
Вообще-то я уже жалею о сказанном. Ведь ночью, я признала, что мы пара. Что мы
попробуем.
Ты моя, Валерия, продолжает он, не повышая голоса, но каждое слово как гвоздь.
Можешь не признавать. Можешь сопротивляться. Но ты моя. И каждый, кто попытается к тебе подойти, получит предупреждение. Один раз. Второго не будет.
И я вдруг понимаю — это не просто вспышка темперамента. Это часть его. Этой культуры.
Этого мира, где женщина принадлежит мужчине, и это не обсуждается.
Должна испугаться. Должна возмутиться, оттолкнуть, уйти.
Но вместо этого что-то внутри откликается. Тёмное, первобытное, которое я не хочу
признавать. Которое шепчет: "Он защищает тебя. Он твой".
— Ладно, — шепчу я. — Ладно. Ты прав. Прости.
Он выдыхает, лоб прижимается к моему.
Нет, это я извиняюсь — говорит он тише. — Переборщил. Но когда вижу, что кто-то на тебя
так смотрит... внутри всё переворачивается. Не могу контролировать.
— Попробуй, — прошу я. — Ради меня. Попробуй контролировать.
Он кивает, отстраняется, открывает мне дверь.
— Попробую. Обещаю.
Садимся в машину. Едем дальше. Тишина тяжёлая, напряжённая. Я смотрю в окно, обдумываю произошедшее.
Это был тревожный звонок. Первый. Но я не хочу его слышать. Списываю на темперамент, культуру, ревность, которая "от большой любви".
Потом это аукнется. Но сейчас я ещё не знаю.
Город встречает шумом, суетой, пробками. Тамерлан ведёт машину уверенно, лавирует между рядами. Останавливается у небольшого здания с вывеской "Печать. Копир. Фото".
Здесь, — говорит он. — Знакомый владелец. Хороший человек.
Выходим. Внутри прохладно, пахнет бумагой и тонером. За стойкой мужчина лет сорока, с седеющими висками, в очках.
Тамерлан! — он расплывается в улыбке. — Давно не видел! Как дела?