Елена Макарова – Абсолютное зло (страница 30)

Еще долго я стояла перед дверью, не готовая зайти внутрь и распрощаться с этим томным чувством, что возникало рядом с Даном.

Дома меня ждала рассвирепевшая Ира. Она обрушилась на меня с упреками и обвинениями: места себе не находил, когда обнаружила, что я и не вернулась домой.

— Где тебя черти носили!? — задала она главный вопрос, высказав перед этим все претензии.

Я могла бы придумать очередную ложь, но устала от тайн и обмана.

— У парня, — честно призналась. — У того “плохого парня” из бара, — уточнила.

Ира пораженно уставилась на меня:

— Зачем? — недоумевала. — Почему? Ты спятила!? — практически поставила диагноз.

Я не ждала от нее понимания, просто необходимо было с кем-то поделиться. Не представляла, как Дан жил в полнейшей эмоциональной изоляции, держа все в себе. Мне всегда казалось, что нет страшнее наказания, чем одиночество.

Глава 10

Утро началось с головной боли. Чувствовала себя настолько разбитой, что едва поднялась с кровати. С трудом оделась, и с неохотой отправилась на кухню, чтобы хоть немного взбодрится кофе. Но мысли путались, и я едва смогла управиться чайником и кружкой. Списывала слабость на последствия после встречи с тем жутким существом — кирином. Наверное, это отголоски действия его яда.

— Плохо выглядишь, — Ира застал меня как раз в тот момент, когда выплеснула его в раковину абсолютно пресный кофе.

Как и предполагала, после вчерашнего признания она критиковала, осуждала, но не поддерживала. В какой-то момент я пожалела, что доверилась ей. Возможно, мы не такие хорошие подруги, как думала.

— Какая тактичность, — натянула на лицо улыбку и тут же поморщилась от боли, обручем сковавшей голову.

— Нет, я серьезно, — она коснулась моего лба. — Ты огненная, — тревога тенью скользнула по ее лицо. — Наверное, простыла расхаживая по темным переулкам со своим “плохим парнем”.

— Я в порядке, — попыталась поспорить, но перед глазами все поплыло и я пошатнулась.

Ира подхватила меня и строго приказала:

— В постель!

— Мне надо в консерваторию, — возразила, не намереваясь прогуливать. Я не пропускала занятия даже по болезни. Дело в том, что я никогда не болела. Этот факт заставил меня задуматься. Должен же быть хоть раз, может, в раннем детстве, когда у меня был насморк или кашель.

Но голос Иры вырвал из бессмысленного дурмана, в который все больше погружалось сознание.

— Никакой консерватории! — запретила подруга, буквально силком укладывая меня в постель. — У тебя грипп, ты должна отдыхать.

Она напичкала меня лекарствами и перед уходом три раза померила температуру. Опасалась оставлять меня одну в таком состоянии.

— Я взрослый человек, — сопротивлялась ее заботе, — справлюсь сама, — не желала задерживать.

— Это ты так думаешь, — подоткнула мне одеяла. — Или же этот твой “плохой парень” внушил тебе это, — не упустила возможности упрекнуть Дана.

— Он не плохой, — уже сонно бормотала.

— Я с ним не знакома, чтобы знать какой он, — и вздохнув, посмотрела на меня, — зато отлично знаю тебя, чтобы заметить перемены.

— Я всё та же, — сражалась с путами, что затягивали в омут болезни.

— Тебе словно мозги промыли! — воскликнула Ира. — У него что, какая-то секта?

— Не надо делать из него чудовище, — последнее, что произнесла, прежде чем отдаться во власть подкосившего меня вируса.

***

Очнувшись, я оказалось в кромешной тьме спальни. Плотно задернутые шторы не позволяли определить время суток. Простынь липли к влажному от пота телу. Оно будто больше не принадлежало мне и сопротивлялось любому движению, когда я скинула с себя одеяло и поплелась к окну. Каждый новый шаг отдавался в голове набатом. Одним волевым рывком распахнула шторы, и яркий солнечный свет ослепил меня.

Отдых не помог — лучше мне не стало, лишь усугубил состояние, добавив сонливость и вялость. Мне нужно было прийти в себя, я постаралась сделать это с помощью прохладного душа.

Шум воды сливался с гулом, стоявшим в ушах, взгляд уперся в выцветшую плитку на стене. С каким-то отупением изучала цветочные узоры на ней, цепляясь за реальность. Но все равно потеряла с ней связь: мне мерещилось, что по моему телу путешествует голубое свечение. Если это и были галлюцинации, вызванные высокой температурой, то постепенно они набирали силу и становились всё ярче. Интуиция, словно расправившая крылья птица, встрепенулась и снова зашептала: это совсем не наваждение.

Я вышла из душа и, обернувшись полотенцем, отправилась к самому большому зеркалу в нашей квартире — в комнату Иры. Пристально вглядывалась в свое отражение и абсолютно не видела ничего сверхъестественного. Собиралась уже вернуться к себе, как свечение голубоватой сетью тонких капилляров озарило ключицу. Подступила поближе, вглядываясь — и снова световая пульсация, только а этот раз на внутренней стороне предплечья. Я физически ощущала, как она перемещается под моей кожей, перекатываясь волнами.

Не представляла, что со мной происходит, но понимала, что в больнице мне не помогут. С этим мог разобраться только один человек.

Я вытряхнула из сумки все содержимое, и среди ненужной мелочи, казавшейся сейчас бесполезным барахлом, нашла телефон. В два движение набрала номер, и, разглядывая пульсирующий светом “рисунок” на кисте, слушала гудки.

— Со мной что-то происходит, — не теряя ни секунды, сразу перешла к делу, как только услышала голос Дана.

— Ты невредима? — осведомился, стараясь представить масштабы возможного происшествия.

— Да, — подтвердила, хотя представления не имела, опасно ли это, поэтому, поразмыслив, добавила: — Наверное. — Не могла даже подобрать слова, чтобы объяснить все: — Это жутко.

Связь неожиданно оборвалась, будто Дан сбросил вызов. Оторопев от его реакции, не сразу услышала звонок в дверь. Совсем неподходящее время для визитов: я не должна никому показаться в таком виде. Не собиралась открывать, дожидаясь, когда незваный гость уйдет, но ему не терпелось попасть внутрь: он перемежал звон со стуком.

— Ри-ри! — услышала из глубины коридора.

Спотыкаясь и на ходу кутаясь в халат, схваченный с крючка ванной, я бросилась к двери.

Дан не спешил входить, внимательно всматриваясь в меня, будто проверяя мою целостность. Я же пыталась сообразить, каким образом он так быстро добрался до меня. Наверное, и минуты не прошло. Хотя сейчас я с трудом ориентировалась во времени и пространстве.

— Что случилось? — Дан ждал объяснения, по какой причине я подняла переполох.

Недолго думая, закатала рукав халата и протянула руку, увенчанную мерцающими линиями, повторяющими изгибы капилляров. Он осторожно взял мое запястье, внимательно изучая со всех сторон. На его лице я не заметила ни тревоги, ни страха, и мое собственное волнение понемногу отступило.

— После укуса кирина потеряна целостность… — Он замолк, так и не договорив: взгляд потемнел, словно небо перед бурей, а пальцы сильнее сжались на моем запястье.

— Дан? — попыталась освободиться, чувствуя исходящую от него угрозу. Сейчас он смотрел на меня как на врага. Точно, как в тот вечер.

— Поклянись, что понятия не имеешь, что это значит, — потребовал, будто от этого зависит судьба всего мира. — Мне необходимо знать, что я могу тебе доверять.

Не сомневалась, что он будет держать меня в тисках, пока не получит правду: и не важно, клятва это или признание в предательстве.

Я перестал сопротивляться и подчинилась: хотела быть его союзником, а не соперником.

— Клянусь, — произнесла, стоически выдерживая морально давление — Скорее умру, чем причиню тебе вред.

Несколько мгновений он изучал мое лицо, ища признаки лжи, а потом отпустил:

— Твои родители живут там, где и раньше?

— Да, но при чем тут они? — изумилась неуместному вопросу.

— Это сделал кто-то из них, — ошеломил безумным выводом. Заявление казалось абсурдным. Моя семья настолько заурядна, что порой становилось печально, что наша жизнь такая посредственная и серая.

Дан взял меня за плечи и как куклу поставил перед собой:

— Впервые это неприятно, — пояснил, прижимая к своей груди.

— Что это? — насторожилась. Он все больше походил на сумасшедшего, чем пугал меня.

Дан лишь усилил объятия, будто защищая от чего-то. Разозлилась на его вечную привычку не договаривать. Толкнула его в грудь и, не удержавшись на ногах, упала. Под ладонями ощутила холодную землю и сухую траву. В недоумении огляделась и пришла в еще больший шок: я узнала родительский двор.

— Как ты это сделал? — вскинула голову, и она тут же закружилась, заставляя меня жмуриться и сгребать пальцами землю, стараясь удержаться в сознании.

— Позже, — лишь ограничился Дан, и помог подняться. Позволил использовать себя как опору, поскольку мир продолжал вращаться, как безумный. Больше всего я боялась, что меня стошнит. — Не сопротивляйся, — успокаивающе прошептал, — твое тело знает, что делать, просто расслабься, и скоро все пройдет. — Это называется виш, — прошипел как змея. — В переводе с языка халли означает «путешествие».

— Никогда не слышала о таком, — сдалась, оставив надежду хоть что-то понять. Сейчас размышлять о об этом казалось непосильной задачей.

Была готова вечность стоять так, прислонившись к нему: слушать успокаивающее биение сердца и вдыхать его запах. Но Дан, вечно обремененный неизвестными делами и заботами, не позволял забываться ни себе, ни мне.