Елена Макарова – Абсолютное зло (страница 29)

— Как называется существо, что напало на меня? — не проявляла большого интереса, будто это не имело для меня большого значения.

— Это кирин — ищейка харпа, — ответил набором незнакомых слов. — Их укус ядовит, как у ваших змей, только во много раз опасней и мучительней.

Я обратила внимание на его неприметное “ваших”, словно он не причислял себя к человеческой расе. И Дан называл незнакомцев из переулка “не люди”. Кто же тогда? Не стала прямо в лоб спрашивать об этом, и начала издалека:

— Что такое «харп»?

Он, не колеблясь, собирался ответить и на этот вопрос, но Алу помешала ему.

— Хватит болтать, — властно приказала, чем все сильней напоминала брата. — Дан ничего не говорил насчет того, много ли она знает, и собирается ли он вообще ее посвящать.

Но то ли ей не хватало братского авторитета, то ли не было волевого стержня, но Энтал и не думал подчиняться.

— Не обращай на нее внимания, — шепнул мне, — она не такая стерва, какой прикидывается.

Как будто в опровержение его слов она отшвырнула белый короб с медикаментами со стола:

— Закрой рот! Не забывай, с кем разговариваешь! — и пулей выскочила из кухни.

Алу явно не хватало выдержки и терпения, но ей простительна излишняя импульсивность — она практически подросток. Я нисколько не осуждала ее.

Но Энтал, кажется, испытывал вину, что спровоцировал эту неприятную сцену.

— Она не любит ни с кем делить внимание брата, — словно защищал ее. — Долгое они были в разлуке, она болезненно переносила это. Да и время было непростое. Для всех.

— Где он был? — задала так долго мучивший меня вопрос.

Энтал переменился: побледнел, в глазах на короткое мгновение вспыхнул страх.

— Не знаю, — снова солгал. — И никогда не спрашивай об этом Дана. Прин запретила касаться этой темы.

— Кто такая?… — только хотела спросить о Прин, как за спиной послышались шаги.

В комнате появился Дан в окровавленной одежде и сжимающий длинный клинок. Он подошел к Энталу и прижал окровавленное лезвие к его горлу. Несколько багровых капель упали на грудь.

— Еще раз ослушаешься приказа, — как зверь рычал Дан, — на этом клинке будет твоя кровь. — Энтал нервно сглотнул, безмолвно принимая правила. Тогда Дан выпустил оружие, которое со звоном упало на пол, и медленно направился к двери.

Мой взгляд метался между окровавленным клинком и Энталом, стирающим чужую кровь с подбородка. Он не выказывал никаких признаков страха или недоумения: похоже, такое поведение в этом доме норма. Но сам Дан, думаю, сейчас далек от нормы, поэтому я отправилась за ним.

Спальня, в которой провела ночь, она оказалась пуста. Но по шуму воды я догадалась, что он в душе — смывает себя кровь. Не хотела представлять кому она принадлежала, и какая участь его постигла.

Я присела на край кровати, которую все так же устилали скомканные простыни, напоминая о прошлой ночи: боли, что выкручивала меня до потери сознания, и нежных прикосновениях Дана, что утешали меня в эти моменты.

Шум воды стих, и вскоре в дверях появился он сам. С мокрых волос еще капала вода, струйками сбегая по плечам и груди, впитываясь в полотенце, обернутое вокруг бедер.

Взглядом я изучала его тело. Частично получила ответ на свой вопрос: что пережил Дан последние несколько лет?

Многочисленные шрамы, как паутина, расползались по коже, оплетая сетями плечи, руки и грудь Дана. Он заметил, как я пристально разглядываю отметины, и, как и любому нормальному человеку, ему не нравилось, что его так откровенно изучали. И вполне логично, что он стремился скрыть их: молча прошел к шкафа.

Стоило ему повернулся спиной, как моему взору открылись новые устрашающие “узоры”. Они были более старыми и глубокими и шли длинными полосами. У меня сжалось горло.

Медленно я поднялась с кровати и шаг за шагом двигалась к Дану. Он почувствовал, что я приближаюсь, но не сдвинулся с места, тем самым давая мне разрешение прикоснуться к себе.

Едва я дотронулась до Дан, как мгновенно все его тело напряглось в нервном ожидании: превратилось в натянутую струну. Провела подушечками пальцев по одному из шрамов. Бледно-розовый рубец был грубым, отчетливо ощущалась неровность кожи, но у меня не возникало отвращения.

— Расскажи мне, — хотела знать, кто сделал это с ним и за что.

— Нет, — качнул головой, снова выталкивая меня за пределы той стены, которую выстраивал вокруг себя.

— Когда-нибудь? — прижалась щекой к его израненному телу. Надеялась получить обещание, что в будущем он доверится мне.

— Зачем тебе знать? — всё больше отдалялся. — Разве недостаточно видеть результат? Шрамы пугают людей, они видят лишь уродство, — словно желая стать еще дальше, отпугивал меня и этим.

— Я вижу нечто совсем иное, — во рту пересохло, и мои губы едва шевелились. — Для меня это история твоей жизни. — Провела пальцем по одному из небольших шрамов на его спине: — В этой главе ты победил врага. — Коснулась другого: — В этой отстоял свою честь. — Подобным образом я и дальше путешествовала по его телу: — В этой помог беззащитным. — Коснулась недавно зашитой раны на плече: — А в этой спас меня от смерти. — На самом деле я лишь перефразировала его недавнюю речь о том, что нельзя на все смотреть однобоко. Мир объемный, а не плоский. — Мне все равно, как ты выглядишь, — поцеловала один из шрамов.

Закрыв глаза, вдыхала запах его влажной кожи и наслаждалась его близостью. Она словно возвращение домой, как мирной сон в мягкой постели, домашний уют во время снежной бури за окном. Хотела бы я подарить Дану ту же гармонию, что сейчас царила в моей душе: сделать его счастливым.

— Ты это делаешь? — только сильней напрягся Дан.

— Делаю что? — выпустила его из объятий, когда он обернулся ко мне, и с подозрением изучал меня, словно я нечто загадочное и уникальное.

— Ри-ри, ты человек? — задал странный вопрос, ища для себя какие-то объяснения.

— Надеюсь, что да, — теперь была мало в чем уверена на сто процентов. — А в чем дело?

— Ни в чем, — оставил все догадки при себе. — Тебе пора домой, — услышала ненавистную фразу, которой он постоянно отделывался от меня. — У Алу найдется пара лишних вещей для тебя, — этим заявлением едва не заставил рассмеяться.

— Мы успели поболтать, — пояснила свою внезапное веселье, — она и в пустыне глотка воды мне не даст.

— Я умею уговаривать, — угрожающе произнес. Не стала спорить и, как ранее это сделал Энтал, подчинилась правилам дома и самого Дана.

Через несколько минут он вернулся полностью одетый и со стопкой аккуратно сложенных вещей. Со словами, что будет ждать внизу, оставил одну, предоставляя возможность переодеться.

Размер у нас с Алу оказался одинаковым: джинсы и водолазка сели идеально. Покончив с одеждой, я попыталась расчесать пальцами изрядно растрепанные волосы. Отражение в зеркале выглядело уставшим, хотя я проспала, думаю, больше двенадцати часов — за окном уже темнело. Получается, я провела здесь практически сутки. Ира, наверное, с ума сходит. Стоило выйти из спальни, как в коридоре я наткнулась на Алу. Она намеренно поджидала меня, поскольку приняла удобную позу, подпирая плечом стену напротив двери.

Если исходить из нашего скомканного знакомства, в ответ на мою благодарность она могла послать меня куда подальше, но я все-таки рискнула:

— Спасибо, что одолжила свою одежду.

— Иди к черту! — оправдала ожидания. — Мне пришлось это сделать. Из-за тебя пострадал мой брат, думаешь, после такого я горю желанием помогать тебе?

— Я понимаю… — хотела объясниться и наладить отношения, но она была настроена категорично против меня.

— Так что лучше держись подальше от нас, — опустилась до откровенных угроз. — Ты никогда не станешь частью нашей жизни, как бы ни старалась. Ты не такая, как мы.

— Алу, — тихий вкрадчивый голос Дана заставил вздрогнуть сильней, чем если бы он крикнул. — Иди в свою комнату, — не стал разбираться, и просто решил избавиться от нее как от источника проблем.

— Я опять сделала что-то не так? — словно провоцировала его. — Знаешь, мне плевать.

— Разговор окончен, — Дан не поддавался на манипуляции и оставался хладнокровным.

— Так и скажи, что я просто обуза для тебя! — выкрикнула Алу, не зная какие еще средства использовать, чтобы пробить его броню.

— Сейчас я не хочу тебя видеть, — все так же бесстрастно говорил Дан.

В ее глазах заблестели слез:

— Это весь максимум чувств, на который ты способен, да?

— Уйди, — уничтожил ее одним-единственным словом.

Слезы побежали по щекам и она отчаянно выкрикнула:

— Лучше бы тогда умер ты, а не отец! — сорвалась с места и скрылась за одной из дверей.

В памяти еще свежи воспоминания того, с какой тревогой она сидела возле Дана, когда он осел на пол, лишенный сил. Не сомневалась, что она любила брата, только сейчас казалась обиженным ребенком, требующим внимание взрослых.

— Уверена, она не хотела… — попыталась я сгладить ситуацию, но Дан пресек попытку поддержать его.

— Не надо, — сухо отрезал.

Следующий час, что мы добирались до моей квартиры, не проронил и слова. Я же решила не лезть в семейные дела.

Гул мотора заполнял пространство салона, погружая меня в собственные размышления. Анализировала последние события, резюмировала к ним обрывки информации, которую мне удалось получить от Энтала. Только от этого все яснее не становилось.

Машина затормозила — не заметила, как мы доехали. Не могла себя заставить выбраться из салона: столько вопросов осталось без ответов. Но сделать короткую паузу, остыть и взвешенно обдумать все — будет верным решением. Только я потянулась к ручке дверцы и собиралась толкнуть ее плечом, как Дан поймал мой локоть. Я оглянулась, ожидая от него каких-нибудь слов, но приблизившись, он просто поцеловал. Это лучше любых прощальных фраз.