Елена Макарова – Абсолютное зло (страница 25)

— Мы еще не закончили, — сбивчиво произнес Рома, не сводя глаз с противника, который отвечал не менее свирепым взглядом.

Надеялась, хотя бы Дану хватит выдержки, чтобы не поддаваться на провокации. Я положила ладонь ему на грудь, заставляя сконцентрироваться на мне: сейчас он должен слышать и видеть только меня.

— Он всего лишь хочет защитить меня, — взывала к здравому смыслу, — так же, как и ты.

Дан смягчился, насколько это возможно. Напряженные плечи чуть опустились, рука накрыла мою: большой палец прошелся по костяшкам кисти.

— Проваливай, — бросил Роме, — пока я не передумал.

Хотела поблагодарить, но сейчас это казалась неуместным. По крайней мере, не в присутствии Ромы.

— Так ты знаешь его? — переполненный чуть ли не отвращением вопрос, заставил меня обернуться. На его лице была та же неприязнь, что и в словах, а взгляд метался между мной и Даном.

— Прости, — собственноручно душила его любовь ко мне, но так даже лучше, — не могла сказать правду.

— О чем ты? — отказывался верить, что на самом деле я лживая и подлая. — Кто он, вообще, такой? — едва остыв от схватки, он снова вспыхнул. Ощутив угрозу, Дан снова завел меня себе за спину. Рома не двигался с места и разглядывал нас. — Так это он? — не веря собственным догадкам, мотал головой, пытаясь избавиться от этих мыслей. Но они овладели его разумом, и он в ярости ринулся на Дана. Взяв за грудки, оттеснил к стене и прижал локоть к его горлу, перекрывая путь кислороду. — Я видел последствия ваших встреч на ее запястьях, — шипел Рома Дану в лицо. — Так с женщинами поступают только ничтожества, не достойные уважения, — его трясло от ярости.

Дан не сопротивлялся, покорно принимая слова, что били больнее ударов.

— Ни я один ей не пара, — хрипел, задыхаясь. Затем добавил что-то на своем таинственном языке.

— Неважно, — Рома присмирел, будто понял его, тогда как мне оставалось гадать о смысле сказанного. — Это мой выбор.

— Но не ее, — Дан словно упрекал его в эгоизме. — Она, ведь не знает? — усмехнулся. — Всю жизнь собирался скрывать?

— Сам не лучше, — Рома сильней надавил ему на горло. — Или откровенно обо всем рассказал? — усмехнулся.

Дан в одно мгновение стал серьезным. Извернулся и, нанеся удар, вырвался из захвата. Еще несколько сокрушительных ударов — и Рома упал перед ним на колени, корчась от боли.

— Я запрещаю… — бесстрастно произнес Дан, неуловимо влетая в речь иностранные фразы, неосознанно переходя с одного языка на другой. — … она моя — снова проскочило на русском.

Если Дан оставался равнодушен к чужим страданиям, все сильней выкручивая руку Ромы, то я не могла и дальше оставаться безучастной.

— Пожалуйста! — вступилась за друга. — Отпусти его.

На этот раз Дан сразу исполнил мою просьбу и отступил. Рома не спешил подниматься, потирая травмированное плечо. Его сердитый взгляд взметнулся на меня:

— И ты выбрала его? — вопрос прозвучал как укор.

Мне вновь пришлось быть жестокой с ним:

— Передо мной никогда не стоял выбор.

В его глазах отразилась разочарование и сожаление. Он поднялся на ноги, и сказанные слова прозвучали как прощание:

— Надеюсь, ты не пожалеешь.

Сокрушенная, я следила за его удаляющейся фигурой. Звук шагов, как равномерных ход маятника, увлекал меня в гипнотический транс. Как свистящим щелчком кнута сознание хлестнуло тревожным предчувствием.

— Рома! — кинулась следом за ним, даже не представляя, что скажу ему. Но было слишком поздно: свернув за угол дома, я увидела, как он поймал первую попавшуюся машину. Я упустила его.

Порыв ветра заставил меня обнять себя за плечи. Невыносимо холодно. Не представляла, что делать дальше.

— Дан?! — в испуге потерять и его обернулась. Как тень, он и так следовал за мной. Прижал палец к губам, приказывая молчать. Скоро я услышала нечто необычное, совсем непохожее на привычные звуки ночного города.

Это напоминало лязг. Словно животное скребет когтистой лапой по кафелю или чему-то такому же твердому. Затем я услышала пробирающее до мурашек прерывистое дыхание.

— Беги! — скомандовал Дан, сосредотачиваясь взглядом на чем-то невидимом во мраке ночи.

Словно из ниоткуда перед нами возникли отвратительные создания. Никогда в жизни я не видела ничего подобного. Они походили на собак, только намного крупнее. У них полностью отсутствовала какая-либо шерсть, вместо ушей складками свисала кожа, а из пасти торчали огромные клыки, с жутким видом торчащие из пасти. Настоящие порождения ада.

В отличие от меня Дан не пришел в парализующий ужас от их вида. Он сделал в воздухе замысловатый пас рукой и на уже знакомом непонятном мне языке, переполненном согласными, выкрикнул что-то, со стороны звучавшее как команда. Все «псы», как один, скрипуче заскулили и послушно опустили морды, прижимаясь всем телом к земле.

Я зачарованно наблюдала за развернувшейся картиной. Хищники были подчинены, но Дан не спешил расслабляться, словно готовясь к бою. Вскоре я услышала то, что он распознал уже давно — чью-то неспешную поступь.

Главный шел впереди, два других — по обе руки от него. Все трое затянуты в черную кожу: куртки со шнуровкой и высокие ботинки. На лицах маски с изображением жутких гримас, шокирующие и вызывающие отторжение, а в руках — длинные клинки. Дан же был безоружным, один против троих. И несмотря на это, отчаянно первым ринулся в бой. Самоубийство.

Ударил одного в живот, и тот отступил, согнувшись пополам. Едва успел увернуться от второго, когда тот атаковал холодным оружием.

Они снова сошлись, но в это раз у Дана было по клинку в каждой руке. Судя по уверенным движениям, он умел с ними обращаться. Молниеносным выпадом принизил грудь третьего — из раны потоком хлынула кровь, и поверженный рухнул на землю.

От страха и адреналина мое сердце бешено заколотилось: никогда так близко я не видела смерть, никогда не была свидетелем убийства. А в том, что после такого ранения невозможно выжить, я не сомневалась.

Дан не стал задерживать внимание на убитом и атаковал следующего. Тот оказался сильнее предыдущего — ему удалось рассечь Дану плечо. Я поморщилась, представляя какую боль это причинило, но он не проявил никаких эмоций и только с еще большей животной яростью в бой.

Лезвием полоснул по голени, сбивая соперника с ног, и устремил острие ему в грудь, но тот увернулся, перекатившись на живот. Дан продолжал наносить удары и металл со звенящим криком сталкивался с асфальтом, когда противник раз за разом ускользал.

Всё дальнейшее походило на фильм ужасов. Взмах стали — и незнакомец в маске осел на колени, еще один — и к ногам Дана упало обезглавленное тело.

Пораженная, я не сразу сообразила, что теплая жидкость, окропившая меня, ничто иное как кровь. Рефлекторно стерла ее с шеи и груди — по дрожащим ладоням расходились алые разводы. В нос ударил металлический запах. От накатывающей тошноты шумными глотками ловила ледяной воздух.

Запах смерти привлек собакоподобное существо: оно остановилось передо мной, обнюхивая землю. На трясущихся ногах я попятилась назад, оступилась и упала на спину. Жуткая псина оскалила зубы, гортанно рыча, и уверенно подступала. Медленно, чтобы не провоцировать резкими движениями, я отползала назад. Мощные лапы отпружинили от земли, и существо обрушилось мне на грудь.

Попыталась закричать, но только беспомощно засипела — жгучая боль обожгла горло. Не могла даже шевельнуться: монстр давил своим весом, не позволяя вздохнуть. Клацнув пастью, он снова потянулся ко мне, на этот раз намереваясь окончательно разорвать на куски. Но вдруг неестественно дернулся и рухнул рядом со мной, корчась словно в предсмертной агонии. Сама была близка к ней.

Я задыхалась, и в попытке освободить горло от наполнившей его жидкостью перекатилась на бок, откашливаясь. Чья-то крепкая хватка перевернула меня обратно на спину. Первым импульсом было вырваться и спастись бегством, но тело отказывалось подчиняться, безвольно распластавшись на земле.

Дан склонился надо мной, осматривая рану.

— Все будет хорошо, — повторял как мантру, подхватывая меня на руки, — все будет хорошо.

И, наверное, я ненадолго отключилась, потому в следующую секунду вместо черного неба увидела белый потолок и яркий свет.

Взгляд бегал по незнакомым предметам обстановки, пока не зацепился за женскую фигуру в дверном проеме. Хотя сознание туманилось, и я сразу узнала ту самую блондинку, которую видела сегодня с Даном. Она порывисто бросила ему несколько фраз, а он в ответ закричал на нее.

Раздался звон, словно что-то мелкое, металлическое посыпалась на пол, и я оказалась на твердой поверхности.

— Я все исправлю, — отчетливо услышала голос Дана, тогда как его образ расплывался.

Он продолжал спорить с девушкой, слов мне было не разобрать — все смешалось в набор звуков. Рассерженная, она, в конце концов, замолчала и, подхватив с крючка кухонное полотенце, зажала им мою рану.

— Все равно не выживет, — с уверенностью заключила.

— Выживет, — возразил Дан, — она сильная, — оттеснив девушку, сам занялся моим ранением. Скорей всего от шока и боли я начала терять сознание: по всему телу потоками распространялось приятное тепло, каждая мышца расслаблялась, погружая в дрёму, и глаза сами закрывались.

Меня отрезвило только чье-то тяжелое дыхание. Дана навалился на край, как оказалось, стола, на котором я лежала. На миг зажмурился, будто теряя связь с реальностью, а потом, встряхнувшись, посмотрел на меня: