Елена Макарова – Абсолютное зло (страница 26)

— Теперь все зависит только от тебя, — устало положил окровавленную ладонь мне на лоб. — Будет больно, — предупредил. — Невыносимо, — его голос постепенно становился всё тише, превращаясь в шепот. — Но ты должна бороться, — словно у самого уха, — ради меня Ри-ри.

Образ Дана стал таять, отдаляясь, и я была уверена, что всё это рисует мое замутненное сознание, но женский крик, полный отчаяния и мольбы, звучал невероятно реалистично. Из последних сил я уцепилась за остатки сознания.

Дан, не в состоянии держаться на ногах, осел на пол. Блондинка опула перед парнем на колени и пыталась привести в чувства. Оборачиваясь, словно обращаясь к кому-то еще, она повторяла какое-то незнакомое слово. Снова и снова.

Я попыталась встать, но глаза застилала белая пелена, а конечности наливались свинцом, полностью парализуя тело. Ели-ели перевалилась на бок, отталкиваясь от полированной поверхности стола, потом еще один рывок — и я стремительно полетела вниз.

Кто-то не дал мне упасть, в последний момент подхватив. Точно знала, что это не Дан: видела, как он поднялся на одно колено, но, обессиленный, все еще упирался руками в пол. Девушка пыталась помочь, но он пресекал все попытки резкими словами.

Тревога чуть утихла, я перестала сопротивляться усталости и мир потонул в темноте.

***

Вспышка боли, прокатившаяся по телу электрическим разрядом, вернула меня в сознание. Как прибойная волна, она накатывала, пожирая каждую клеточку, а потом отступала, даря короткое облегчение, оставляя после себя отголоски недавних мучений. Но боль не уходила полностью, и после временного затишья адская агония непременно возвращалась.

В те периоды, когда она разносилась по телу только лишь слабым эхом, я старалась оглядеться и понять, где нахожусь. Комната напоминала спальню, по крайней мере, я лежала на кровати.

Всякий раз, когда я пыталась подняться, боль опрокидывала на лопатки. С трудом сдерживалась, чтобы не кричать, срывая голос. Но силы воли надолго не хватило. Скоро я свернулась калачиком, уткнувшись лицом в подушку, и отчаянно выла. На меня одновременно обрушились все звуки и ощущения. Каждая вибрация окружающего мира отдавалась болезненным импульсом. Казалось, еще немного и я сломаюсь под этим гнетом, мир меня просто раздавит.

Неожиданно из всего этого безумия вспышкой возникло стойкая уверенность чьего-то присутствия. Я уловила знакомые нотки. Дан. Я не видела его, не ощущала физически, но точно знала, что это он. Наверное, интуитивно чувствовала. Или просто сходила с ума, и все мне это только мерещилось.

— Это скоро кончится, — услышала его голос как подтверждение, что все происходящее реально. — Я бы хотел помочь, — пальцы прошлись по моим щекам, стирая слезы, — хоть немного облегчить боль, — прижался губами к моему лбу, — но больше ничего не могу сделать.

Другими словами, от боли нет спасения. Не существует лекарства или волшебного заклинания, чтобы избавить меня от страданий.

— Я устала, — всхлипнула от отчаянья.

— Только не сдавайся, — громко и настойчиво произнес, почувствовав, что я мои силы на исходе.

— Если я умру, всё закончится, — обливалась слезами. Смерть казалось даром.

— Не смей так говорить, — встряхнул меня, заставляя наконец открыть глаза, и утонуть в лазури его собственных. Прошлое, настоящее смешалось, и я уже не разделяла явь от плода воображения. Казалось, я снова лежу рядом с Даном на лужайке перед домом родителей и смотрю на безбрежное небо.

— Оно так прекрасно, — не могла не поделиться увиденным.

— Ри-ри? — позвал словно издалека. Я бы с удовольствием поговорила с ним, но не сейчас — слишком устала. Не понимала, должна ли бороться со сном: означает ли это, что я сдалась? Не могла поднять отяжелевшие веки. Последнее, что я услышала:

— … жертвы не должны быть напрасными…

В воспаленном мозгу всплывали отрывки из мифа о Веронике и переплелись с фантазией. Я видела себя, поднимающейся по ступенькам храма, в кроваво-красном платье с длинным тяжелым шлейфом.

***

Мне пробудил невыносимый жар. Сначала я даже решила, что комната полыхает, а я лежу прямо в эпицентре пожара. Но запаха дыма не слышала, и всё вокруг выглядело, как и прежде. Единственное, что здесь горело изнутри — это я.

С большим трудом устояв на ногах, я встала. Держась за стенку, отправилась искать ванную, душ, бочку с водой — все равно, что именно это будет, главное, чтобы там была холодная вода.

Тыкаясь по углам, как слепой котенок, и я каким-то чудом нашла ванную комнату. Прямо в одежде ввалилась в душевую кабинку. Все так же действуя большей частью на ощупь, повернула кран и блаженно выдохнула от обрушившегося на меня ледяного дождя.

Не знаю, долго ли я так сидела, привалившись к стене, но внезапно поток воды прекратился, и меня выдернули из моего персонального «рая». Пыталась бороться, чтобы еще ненадолго продлить приносящее душем облегчение, но собственное тело не слушалось, словно окоченев. Возможно, так и было, потому что уже в следующую секунду меня затрясло как в лихорадке.

Меня вернули в обратно в спальню и усадили на кровать. Передо мной возникло лицо Дана: хмурое и напряженное. Кажется, я уже привыкла к нему такому.

Он стягивал с моего одеревеневшего тела мокрое платье, непрестанно липнувшее к бледной коже. Совершенно не волновало, что меня раздевает мужчина, и что увидит меня голой, я хотела только одного — чтобы все это закончилось.

Несколько быстрых движений — и я уже тонула в мягкости огромного одеяла. Но оно не согревало меня, я продолжала дрожать. Тогда Дан без колебаний скинул с себя кожаную куртку, следом на пол полетели джинсы с футболкой.

Его тело казалось обжигающе горячим, когда он лег рядом со мной и прижал к себе. Какое-то время я всё еще вздрагивала, но постепенно каждая мышца, до этого скованная болезненным спазмом, начала расслабляться. Мое тело вновь принадлежало мне — больше не было ни боли, ни адских пыток огнем. Теперь я ощущала только усталость, и на этот раз я с удовольствием сдалась в ее плен.

***

Я заметила Дана на крыльце. С ним явно было что-то не так: растянувшись поперек ступенек, он таращился в небо и что-то бубнил себе под нос.

Ну точно напился!

Не могла не воспользоваться случаем и потом не поиздеваться над ним с похмелья. Достала телефон и подошла поближе, чтобы заснять всё на видео.

— Да-а-а-ан, — пропела, привлекая его внимание. Он медленно повернул голову в мою сторону и уставился мутным взглядом. — Решил прилечь поспать прямо на крыльце? — ехидничала, не скрывая улыбки.

— Пожалуйста, прекрати, — он так же вяло приподнялся, садясь на ступеньку. — Обязательно это делать? — в голосе не было злости, только странное спокойствие. Обычно пьяные буйные, ну или хотя бы забавные. Дан же стал еще серьезнее и правильнее обычного.

— Обязательно, — продолжала снимать. — Собираюсь показать тебе это видео утром, — посвятила в свой «страшный» план, — чтобы пристыдить.

— Капельку сострадания, — скривился. Видимо, похмелье уже давало о себе знать. Давно он вообще тут валяется? У него такой измученный вид, что стало неловко за свою детскую выходку — похоже с ним, и правда, что-то стряслось.

— Ну хорошо, — присела рядом с ним, пряча телефон в карман. — Ты в порядке?

Но Дан быстро повеселел:

— Не бойся, меня не стошнит на твои изящные туфельки.

Я толкнула его плечом:

— Очень смешно. — Меня всё больше волновало его состояние. Сколько он вообще выпил? — В честь чего такой праздник?

— Без повода, — покачал головой, — просто так.

Видеть его пьяным большая редкость, так что это банальная отговорка. У него должны быть веские причины напиться.

— У тебя какие-то проблемы? — осторожно поинтересовалась.

— А у кого их нет? — запрокинул голову назад, снова вглядываясь в темное небо. — Почему я должен делать только то, что от меня ждут? — уронил голову мне на колени, устраиваясь словно на подушке. — Никто не спросит, чего я хочу.

Видимо, выпил он прилично, потому что никогда настолько путанно он еще не говорил.

— Чего же ты хочешь, Дан? — вздохнула, уже не надеясь на нормальный разговор.

— Не того, что должен, — неразборчиво произнес, уткнувшись, словно щенок, лицом мне в колени. Я не устояла перед соблазном, и запустила пальцы в его мягкие волосы. Дан повел головой, будто прося еще ласки.

— Не хочешь говорить, не надо, — смирилась с тем, что в таком состоянии от него ничего вразумительного не добиться. И продолжила ненавязчиво поглаживать по голове, тайком вдыхая его запах.

— Ри-ри? — спустя некоторое время позвал. Я вопросительно хмыкнула, не желая разрушать интимный момент. — Я люблю тебя, — прошептал.

Мои пальцы так и зависли в воздухе, но я приказала глупому сердцу успокоиться и напрасно не надеяться.

— Я тоже люблю тебя, — искренне призналась, и в эти слова я вкладывала совсем иной смысл, нежели Дан.

Мы снова погрузились в долгое молчание, и я уже решила, что Дан заснул, как вдруг он попросил:

— Спой мне, Ри-ри.

Странная просьба, но ничего не стоящая для меня.

— Что именно?

— Всё, что хочется… что тебе самой хочется…

И я запела первое, что пришло в голову.

Глава 9

Меня разбудили яркие лучи солнца и пение птиц за окном. Так хотелось понежиться в теплой постели, но прекрасно понимала: еще несколько минут промедления, и я точно опоздаю на занятия. Мысленно попыталась свериться с сегодняшним расписанием, но столкнулась с первым препятствием: а какой день недели? Уцепилась за последнее четкое воспоминание: субботним вечером Ира потащила меня в клуб.