Елена Макарова – Абсолютное зло (страница 11)
Дан выглядел напряженным, будто готовился дать отпор надвигающемуся врагу. Я не решалась заговорить. Неизвестно откуда взявшийся ветер взъерошил мои волосы и бросил мне прямо в лицо. Я хаотично замахала рукой, пытаясь убрать их.
— Зачем ты обрезала волосы? — задал Дан невинный вопрос. Едва улыбнулся уголками губ, но этого оказалось достаточным, чтобы я увидела перед собой приветливого соседского парня и снова ощутила себя угловатым пятнадцатилетним подростком, каким Дан видел меня в последний раз. Вернулась прежняя неуверенность, и от волнения я не знала, куда деть собственные руки с вспотевшими ладонями.
— Тебя же не было рядом, чтобы отговорить меня, — душу заполнили воспоминания того, как он каждый раз наставлял на путь истинный, когда мне в голову приходила очередная бредовая идея. Например, в девятом классе я решила, что мне очень подойдет розовый цвет волос.
Дан рассматривал меня, но теперь за этим не скрывались пошлость или цинизм.
— Сколько лет прошло? — судя по хмурой складке между бровей, он сам попытался найти ответ, но ему это так и не удалось. А я помнила. С грустью считала дни, которых со временем становилось все больше.
Мне удалось усмирить свои волосы, прижав их ладонями к голове.
— Почти пять, — робко ответила.
Мои слова снова заставили Дана задуматься, погружаясь в собственные воспоминания.
— Словно все это было в другой жизни, — прозвучало как сожаление об ушедшем. — Ри-ри… — порывался что-то сказать, но замолк, когда заметил мою нервозность. Руки сами нашли ремень от сумки, и пальцы крепко сжали его (так хотя бы будет не видно, как они дрожат), когда я заметила приближающуюся машину Ромы. — Не бойся, я больше не… — он не сразу подобрал верные слова, — не обижу тебя.
Он не стал произносить «ударю», значит, все-таки сожалел о содеянном. Муки совести означали, что в нем осталось еще что-то от прежнего Дана.
— Я и не боюсь, — как можно уверенней произнесла, но на последнем слове все-таки чуть проскользнули высокие ноты, выдававшие мое волнение. — Не хочу разговаривать здесь, — мое воображении ярко рисовало картины возможной встречи Дана и Ромы, — слишком многолюдно.
Дан расправил плечи, будто тоже почуял угрозу, и изучающе оглядел толпу в поисках источника опасности.
— Садись, — приказал в тот же момент, и распахнул передо мной заднюю дверь своего внедорожника.
Несмотря на угрожающий тон просьбы, я без возражений забралась в салон: если выбирать из двух зол, то это меньшее. Эти двое ни в коем случае не должны встречаться.
Через мгновение мотор загудел, и машина начала плавное движение. У выезда с парковки мы поравнялись с Ромой, который оглядывал толпу, прижимая к уху телефон.
Из моей сумки раздался звонок.
Словно пойманная с поличным, я быстро отыскала предательский телефон и отключила звук. Испугано взглянула на Дан, что хмуро смотрел на меня в зеркало заднего вида.
— От него прячешься? — в один момент он из агрессора превратился в защитника.
— Я прячу тебя, — поспешила объяснить— Боюсь, он сделает что-нибудь тебе. — Судя по насмешливой улыбке, его позабавило это предположение. — Или ты ему, — призналась. — Он мой друг.
Телефон продолжал звонить, настойчиво вибрируя.
— Не хочешь ответить? — Дана не скрывал издевку.
Я не хотела. Не хотела в очередной раз лгать. Не хотела, чтобы Дан был свидетелем этого разговора, который, судя по всему, будет не из приятных. Но Рома не сдавался.
— Привет, — произнесла как можно беззаботней, нажав кнопку «ответить».
— Ты где? — с тревогой спросил Рома, и меня неприятно кольнула вина.
— В консерватории, — хотя бы в этом не пришлось врать.
— Я тоже, но не могу тебя найти, — казался недовольным. — Ты игнорировала меня весь день, — его резкий тон заставила Дана снова бросить на меня напряженный взгляд.
— Не хотела с тобой разговаривать, — не стала скрывать. Рома резко переменился, и казался виноватым.
— Прости, — прозвучало извинение, которое я совершенно не ждала. — Жалею о каждом произнесенном вчера слове, меньше всего хотел обидеть тебя. Рядом с тобой я … — Он запнулся, а я мысленно молилась, чтобы он и дальше молчал. — Становлюсь влюбленным идиотом, — я обреченно прикрыла глаза, не готовая слышать подобные признания, — и весь мой опыт общения с девушками летит в трубу. Я хочу стать ближе к тебе, но только больше тебя отталкиваю.
Я была уверена, что это просто симпатия, которая пройдет, если ее не питать напрасными надеждами. Ира права, нахваливая парня: он привлекательный, живой, остроумный. Но я взглянула на сидящего впереди Дана, и сердце разом перечеркнуло все доводы разума.
— Мне жаль, — снова отказывала. — Я не могу. Прости.
Повисла мучительная пауза. Я не стала давить, предоставляя ему время переварить услышанное.
— Тебя точно не надо подбросить до дома? — наконец заговорил.
— Нет, — покачала я головой, хотя он не мог видеть.
— Хорошо, — покорно согласился. — Увидимся.
— Пока, — произнесла уже в затихший телефон.
В носу защипало, еще чуть-чуть и подступят слезы. Я отвернулась, делая вид, что смотрю в окно, чтобы скрыть свое лицо. Дан наверняка все слышал. Наверное, это даже к лучшему.
— Дан? — нерешительно позвала, когда была в состоянии держать себя в руках. — Это действительно ты? — и снова увидела его голубые глаза в зеркале заднего вида.
— Да, Ри-ри.
Он все-таки вернулся. Пять лет я надеялась и ждала, и вот он здесь. Часто представляла, как однажды мы встретимся, но никогда не думала о том, что будет потом. Сейчас я ехала в его машине в неизвестном направлении и не знала, чего ждать.
Приборная панель освещала салон машины мрачным синим светом, из динамиков негромко звучала музыка: Seven Devils. Прекрасно знала эту песню, и попросила сделать громче. Откинулась назад, опустив голову на кожаный подголовник.
Порой любовь к Дану казалась самым большим моим прегрешением, за которое непременно последует расплата.
Глава 4
Через несколько минут после того, как мы отъехали от консерватории, Дан остановил машину напротив небольшого ресторанчика. Внутри оказалось уютно, несмотря на обилие посетителей. Видимо, Дан выбрал его не случайно: хотел внушить мне чувство защищенности.
За соседними столиками слышались оживленные болтовня и смех, за нашим же повисло мрачное молчание. Только из вежливости заказала чашку кофе, и медленно размешивала давно растворившийся в чашке сахар. Почти не отрывала взгляд от дымящегося напитка и лишь изредка поднимала глаза на Дана.
Тот сидел напротив и пристально меня изучал. Возможно, так же, как и я недавно, искал во мне знакомые черты и отмечал то, что изменилось до неузнаваемости. Чтобы скрыть волнение, я вцепилась пальцами в чашку, не придавая значение тому, какая она обжигающе горячая.
Напряжение между нами росло, и я больше не могла выносить это мучительное безмолвие.
— Дан, — решилась заговорить первой.
— Ри-ри, — подался вперед, заговорив одновременно со мной.
Эта небольшая заминка пробила брешь в разделяющей нас стене отчуждения: я неловко улыбнулась, будто извиняясь, что перебила; Дан, приняв более непринужденную позу, откинулся на спинку стула.
— Говори первой, — уступил мне.
Снова вернулась некоторая скованность, поскольку я собиралась коснуться неприятной темы.
— Тем вечером, — от воспоминаний в мою кровь устремился адреналин, — понимаю, ты меня не узнал … — Не смогла сдержать горечь и растерянность: —
Дан сжал челюсти словно ему неприятно слышать, что в некоторой степени я разочарована в нем. Жестокость никогда не была ему присуща, и сила не являлась его оружием. Все это противоречило его характеру и тем нормам, которым он придерживался.
Он снова потянулся ко мне, и горячие пальцы легли на мое запястье, на котором отчетливо проступали яркие синяки. Один их вид хлестнул как кнутом, и мы с Даном снова отшатнулись друг от друга. Я попыталась натянуть рукава джемпера, пряча последствия той встречи.
— Мне никогда не загладить свою вину перед тобой, — его тон был холодным, — я не смогу заставить забыть тебя об этом, — говорил, чеканя каждое слово, словно внушая мне свою уверенность, — но клянусь, больше никогда не причиню тебе боль.
Это действительно звучало, как клятва, и я хотела верить, что передо мной друг, что некогда опекал меня с не меньшей заботой, чем родную сестру; что поддерживал и вдохновлял, когда я сомневалась в себе. И я решила довериться Дану, раньше он никогда не подводил меня.
Впервые за весь вечер я немного расслабилась, снова взяла чашку с кофе.
— Почему вы так внезапно уехали тогда? — решилась, наконец спросить. — Ты даже не попрощался со мной, не оставил ни адрес, ни телефон, — как ни старалась, но в словах все равно сквозил упрек.
Он не торопился отвечать, будто размышляя над тем, что именно мне нужно знать.
— Умер отец, — ошарашил меня, — и я должен был позаботиться о матери и сестре. — Помимо естественных грустных ноток, я уловила в его голосе и некую враждебность.
— Мне жаль, — поддавшись чувствам, взяла его за руку, покоящуюся на столе, — я ничего не знала. — Меня душила вина за то, что разворошила столь болезненные воспоминания и обвинила за неожиданный отъезд, не подозревая о его истинных причинах.
Дан взглянул на наши сплетенные пальцы, и я сконфуженно выпустила руку. Мы оба сделала вид, что ничего не произошло. Неужели, теперь между нами всегда будут такие неловкие ситуации? Постаралась не думать об этом, перевела разговор в другое русло: