Я даже не потрудилась придумать правдоподобную отговорку о том, где пропадала последние часы.
— Я была в кафе, — растягивала слова, не говоря ничего определенного.
Ира тут же подскочила с дивана:
— С Ромой?!
Упоминание его имени заставило проснуться задремавшее чувство вины.
— Нет, — бессердечно разрушила ее мечты.
— Ты упускаешь свой шанс, — сидела с таким видом «Я обиделась».
— Возможно, — ответила чисто рефлекторно, возвращаясь мыслями к Дану. Вот с кем я не имела права упустить шанс.
Ира с пристрастием разглядывает меня, и я засомневалась в своем внешнем виде: грязь или дырка на одежде, может, крошки еды на лице?
— Ты что, с кем-то познакомилась? — поразила меня своей проницательностью. Скорей она экстрасенс, а не я. Или же просто хорошо меня знает.
— Можно сказать и так.
Иру это отнюдь не обрадовало. Она начала засыпать меня вопросами, воображая жутчайшие картины:
— Где ты с ним познакомилась? Он из консерватории? Вы вместе учитесь? Как хорошо ты его знаешь? Маш, не натвори глупостей. Тебе маньяков в жизни мало?
— Да никакой он не маньяк! — прекрасно понимала, на кого она намекала.
— А кто? — не отставала, требуя подробностей.
— Старый знакомый, — не стала юлить. Так хотелось кому-нибудь доверить свой секрет.
— Старый? — Ира театрально схватилась за сердце: — Только не говори, что он старик? Не один из тех древних старцев, что преподают у вас в консерватории?
— Нет, — рассмеялась я.
— Тогда в бой! Ни один нормальный парень не устоит перед тобой.
Не хотела предаваться, возможно, несбыточным мечтам. Не оправдавшиеся надежды ранят сильнее всего.
— Мне кажется, он не воспринимает меня всерьез, — признала правду. Хотя бы перед собой надо быть честной: я не интересна Дану как девушка.
Наверное, все эти мысли отразились у меня на лице, сделав печальной, поскольку Ира задала неожиданный вопрос:
— Маш, ты что, влюбилась?
Любовь ли это? Или она трансформировалась в нечто другое, став лишь приятным воспоминанием? Если еще вчера я могла допустить такую вероятность, то сегодняшний вечер всё изменил. Будто любовь никуда не исчезла, а просто тлела, дожидаясь своего часа — момента, когда она разгорятся с новой силой. И это напугало меня: возможно, я люблю человека, которого больше нет.
— Тебе разве завтра не надо сдавать работу по экономике? — резко сменила тему, не желая сейчас касаться столь личных моментов.
Она всё поняла, и сделала вид, будто вместо того неловкого вопроса мы только и делали, что обсуждали ее курсовую работу.
— Надо, — кивнула с таким видом, будто собственный маникюр волновал ее больше, нежели хорошая оценка, — но главное, что от меня требуется, это хорошо выглядеть.
Ее подход к учебе меня поражал, а порой шокировал.
— А готовиться не пробовала?
— Зачем? — она продефилировала по комнате, демонстрируя все свои козыри. — Всем необходимым меня наградила природа.
С этим не поспоришь, к тому же она всегда сдавала все предметы на «отлично».
— Тебе видней, — я поднялась с кресла и поплелась в сторону своей спальни. — А мне, в отличие от тебя, нужно готовиться, так что я буду у себя грызть гранит науки.
Но сконцентрироваться на конспектах никак не удавалось. В голову неизбежно лезли мысли о Роме и его откровенном признании. Возможно, это эгоистично, но все меркло, когда меня, словно волной, накрывало осознанием, что Дан вернулся: нечто похожее на внутренний трепет от обладания чем-то давно желаемым. А я мечтала только об одном: чтобы Дан стал по-настоящему моим.
***
Из телевизора в гостиной доносилась музыка. Одна из тех песен, которая въедается в память, стоит ее только услышать, и которую напеваешь до тех пор, пока не возненавидишь. Но со мной этого еще не случилось, и я с энтузиазмом исполняла ее, пока мыла посуду.
— У тебя красивый голос, Ри-Ри.
От неожиданности я подпрыгнула, тарелка выскользнула из рук и со звоном разлетелась по полу на несколько осколков.
— Твою мать, Дан! — не смущаясь, выругалась, хотя знала, что он не любил, когда нецензурно выражались, особенно девушки. Игнорируя его осуждающий взгляд, подбирала кусочки керамики. — Не будь ханжой, сам не святой, — не выдержала давления. — Если ты не материшься при мне, это не значит, что ты вовсе этого не делаешь.
— Я не святой, — согласился, хотя мне мало в это верилось. Для меня он идеал. Безупречный. — Но мне хватает такта и уважения, чтобы не делать этого в твоем присутствии.
— Начался урок изящной словесности, — я закатила глаза, предчувствуя нудную лекцию. — Да, я сквернословлю, и мне порой не хватает такта. Вот такая я отвратительная, убей меня за это.
— Ты строга к себе, — Дан негромко рассмеялся, не воспринимая всерьез ни одно слово. Помог с сокрытием улик, которые мы отправили мусорное ведро. Оставалось надеяться, что там мама их не заметит. — И я не шутил насчет голоса, — снова припомнил, — у тебя талант.
Я скептически отнеслась к замечанию:
— Ты как родители, которые хвалят своих детей только потому, что любят их.
Дан улыбнулся, откровенно иронизируя:
— Я, конечно, люблю тебя, но не настолько сильно.
Сердце отчаянно трепыхалось в груди. Дан признался, что любит меня, но я прекрасно понимала, что это ничего незначащие слов.
— Хорошо, — не знала, как реагировать, чтобы не выдать себя, поэтому обратилась к сарказму, — потому что я начинаю тебя ненавидеть, — и вернулась к раковине, губкой густо разводя пену.
— Злюка Ри-ри, — начал дразнить меня, отчего я вспыхнула: терпеть не могла, когда он обращался со мной как с ребенком.
— Как ты меня назвал? — я обернулась и невольно взмахнула рукой. Этого оказалось достаточно, чтобы пена полетела прямо в лицо Дана. Мы оба застыли: он тяжело вздохнул, а я сдерживала смех. — Прости, — искренне собиралась извиниться, но в тоже мгновение расхохоталась.
Дан же не разделял моего веселья. Он молча стряхнул пену, и посмотрел так сурово, что я попятилась назад. Меня ждала месть.
Не дожидаясь нападения, я выскочила из дома. Но Дан и не думал бросаться за мной в погоню. Не торопясь, он вышел во двор, и я с замиранием сердца наблюдала, как он поднял с земли шланг, который моя мама подключали к оросителю, чтобы поливать свой небольшой огородик. Передернуло только от одного вида переливающейся на солнце ледяной воды.
— Не посмеешь, — невнятно лепетала, но Дан всё прекрасно расслышал.
— Ты меня плохо знаешь, малышка Ри-ри, — злорадно улыбнулся и безжалостно окатил водой.
Сначала я замерла от шока, потом начала уворачиваться от обжигающих холодом струй. Я визжала как ненормальная, а Дан хохотал над этим зрелищем.
— Хватит! Я все поняла! — сделала грустное лицо. — Прекрати, я заболею! — воспользовалась уловкой, перед которым Дан не смог бы устоять. Он слишком добрый.
И видимо, я выглядела действительно жалко, поскольку Дан прекратил экзекуцию. Я, продолжая отвлекать его своим озябшим видом, быстрым движением выхватила шланг и обрызгала его с ног до головы.
— Вот, смой пену! — весело советовала, пока Дан испытывал на себе свой же метод. Мистер Идеальность стойко сдерживался, но в итоге смачно выругался. — Что я слышу? — с актерским драматизмом изобразила возмущение. — А как же уважение и такт? Это просто не допустимо!
В следующую секунду я уже неслась по газону прямиком в соседский забор, прикидывая, смогу ли забраться на него. Дан летел на меня, как разъяренный бык, поэтому ничего удивительного в том, что когда он сбил меня с ног, мы кубарем покатились по траве.
Я насквозь промокла, отбила все тело, перепачкалась в земле, но, несмотря на все это, заливалась смехом.
Обоюдно признав ничью, мы откатились в противоположные стороны и остались лежать на спине.
Дыхание еще не пришло в норму, и я шумно дышала.
— Ты счастлив? — спросила, щурясь от слепящего солнца. Ощутила рядом движение, а когда распахнула глаза, увидела нависшего надо мной Дана.
— Почему ты спрашиваешь?
Я пожала плечами и широко улыбнулась. Не знала сама, зачем спросила об этом. Может, потому что сама счастлива и хотела, чтобы окружающим тоже было хорошо.
Ответить вслух я не успела — возмущенный мамин голос по поводу недомытой посуды вынудил меня подняться.
