Елена Ляпина – Радогощь (страница 19)

Ужасно всё-таки не иметь часов. Привычка, что всегда под рукой есть смартфон, сыграла плохую роль — сейчас он разряжен и ни на что не годен. Сколько времени уже мы бредем по этому лесу? Остается только догадываться. Темнеет быстро, неясно — дело к вечеру или просто ещё больше сгущаются тучи, изредка обрызгивая нас кратким моросящим дождем.

От ходьбы мне жарко, хочется пить, останавливаюсь, достаю бутылку и делаю несколько глотков, предлагаю Игорю, но он лишь мотает головой, у него есть своя вода. Во время короткого привала съедаем по две перепечи, я угощаю, так как он не додумался запастись съестным, и отправляемся дальше в путь.

После отдыха сложнее двигаться, мышцы словно деревенеют, веки наливаются тяжестью, такое чувство, что я засыпаю на ходу. Опять во рту появляется горьковатый привкус, снова пью, чтобы отбить его, но никак.

Наконец Игорь останавливается и предлагает разойтись по нужде.

— Девочки направо, мальчики налево, — усмехаясь говорит он.

Мне страшно расставаться с ним, даже на короткое время, но не пойду же я за ним.

— Ладно, — соглашаюсь я, — только давай чтобы не потеряться. Вот у этой изогнутой березки и встретимся.

Я оставляю возле дерева рюкзак. Игорь сбрасывает свой и избавившись от ноши, отправляется в лес. Вздыхаю и иду в другую сторону. Земля под ногами становится влажной, всё кочки да кочки и лучше ступать по ним, иначе можно влипнуть.

Выбирая более удобное место, я несколько отклоняюсь и после, возвращаясь обратно вдруг понимаю, что я потеряла ту изогнутую березу. Страшная паника закрадывается в мое сердце требуя немедленно куда-то бежать и орать что есть мочи.

— Ау, Игорь, — кричу я.

Тишина. Только ветер шуршит по макушкам деревьев и на меня сыплются иглы, кора и листья.

— И-горь! — кричу я уже гораздо громче.

И снова нет ответа. На глаза наворачиваются слезы. Ну что, молодец, что ещё сказать — заблудиться в лесу без хлеба и воды. Просто отлично!

— И-горь, ну ты где? Отзовись!

Вдруг до меня доносится треск, я поворачиваю голову на звук и вижу, как качаются ветки кустарника, словно их кто-то раздвигает. Мое испуганное сердце делает глухой стук и замирает на месте. Что-то черное мохнатое выползает из кустов.

Первая моя мысль — это волк, или дикая собака, или лисица, или ещё какая-нибудь лесная живность. Существо встает на задние лапы и чуть выпрямляется, но совсем как человек, но маленький, будто пятилетний ребенок, только с ног до головы покрытый черной свалявшейся шерстью. Оно поворачивает голову, видит меня и как звереныш ощетинивается, шерсть на загривке встает дыбом. Существо рычит, пытаясь напугать меня, показывая свои маленькие острые зубки, но я и без того напугана, не смею ни бежать, ни закричать, стою, как вкопанная.

— Да-ри-на, — хрипло произносит оно рычащим голосом вперемежку с лаем.

Сначала я подумала, что мне показалось, просто случайно сквозь лай я вдруг услышала собственное имя, но существо повторяет ещё раз, уже более отчетливее:

— Да-ри-на, ты стала как они, такая же…

— Что? — с трудом выдавливаю я.

Существо вдруг бьет длинным черным хвостом, который заканчивается большой бомбошкой, заставляя меня вздрогнуть. Я смотрю прямо ему или ей в глаза, в большие голубые сияющие глаза с черными зрачками-щелочками, они привораживают меня, не могу оторваться.

— Бойся места, где встречаются четыре стихии, это будет последнее место для тебя… и ты навсегда уйдешь из этого мира… — теперь уже совершенно отчетливо произносит оно, словно с каждым словом возрастает его умение говорить человеческим языком.

— Что? — опять туплю я. — Что за место? Какие стихии?

— Четыре стихии — огонь, вода, земля и воздух, — шипит оно и взбрыкивает головой.

Теперь я замечаю у него на макушке маленькие рожки рядом с торчащими большими ушами. Звереныш до ужаса напоминает мне чертенка, но я всегда считала, что это вымысел, их не существует.

— Кто ты? — наконец спрашиваю я, дрожащим от страха голосом. — Почему ты знаешь мое имя? Почему ты умеешь говорить?

— Ни к чему тебе знать обо мне, — шипит чертенок, изгибаясь и вставая на четвереньки, словно готовясь к прыжку, при этом хвост у него начинает бить из стороны в сторону. — Забудь меня, но помни мои слова.

И в тот же миг существо исчезает. Хоп и нет никого. Только примятый дерн хранит отпечатки его лап, да пару поднятых вверх желтых листочков медленно оседают на землю.

Стою, уставившись на пустое место и только без толку хлопаю глазами. Может быть мне с усталости и нервов привиделось черти что? черти где… или не пойми сам черт поди и явился мне…

— Да-ри-на, аууу… где ты там? — вдруг слышу голос и снова вздрагиваю, но это, слава богу, Игорь.

Срываюсь и бегу на голос, как ошпаренная. Теперь я вижу и ту изогнутую березу, и самого Игоря. Он тоже замечает меня, хмурится.

— Да, блин, куда ты провались? Чего так долго? Я уж думал, что с тобой что-то случилось, — недовольно ворчит он.

— Я потерялась. Кричу тебя, кричу, а ты не отзываешься, — оправдываюсь я.

— Я не слышал, я минут десять уже ору тебя, — отвечает он.

— А я тебя не слышала, — отзываюсь я.

— Ладно, — вздыхает он. — Хорошо, что нашлась, идем.

Топаем дальше, но с каждым шагом лес становится всё гуще, деревья толще и выше, земля под ногами мягче, так и чувствуешь под тонким слоем дерна как там внизу хлюпает вода. Темнеет быстро, а посветить нечем, в сердце опять закрадывается страх — как ночевать в лесу? Но у Игоря оказывается есть фонарик, обычный, на батарейках, он предусмотрительно взял его с собой, не то что я, у меня даже и спичек нет. И я понятия не имею, как выживать в лесу и что делать, если мы заблудимся. Наверное, это моя самая большая глупость — вдруг сорваться с места и кинуться в лес, там, на поляне, хоть были люди и была еда, а тут? Еды нам не раздобыть и до кучи не хватало ещё наткнуться на диких зверей и самим стать едой.

Яркий сноп освещает немного пространства и от этого кажется, что вокруг ещё темнее и страшнее, чем есть на самом деле. Корявые сучья отбрасывают черные тени и мерещится, что за каждым деревом прячется по ужасному существу. Вдруг кружок света выхватывает какое-то строение, избушка — не избушка, но что-то явно сложенное из бревен, только поднято на два столба.

— Вот и избушка на курьих ножках, — смеется Игорь. — А я-то гадал, когда же мы её встретим.

— И, правда, похоже, — соглашаюсь я.

Не на курьих, но на двух точно. Вокруг строения воткнуты копья и на них насажены черепа зверей, к некоторым даже привязаны за ноги огромные птицы, вроде как большие черные глухари, но я не уверена.

— Тут и переночуем, — предлагает Игорь.

Мне почему-то страшно ночевать в этой непонятной и странной избушке, но другого выхода нет, не в лесу же на голой земле.

— А как туда забраться? — задумчиво произношу я.

По гладкому столбу мне точно не вскарабкаться, я не сильно развита физически, а больше как попадешь? Только если взлететь.

— Мммм….

Игорь водит фонариком по земле и вдруг радостно вскрикивает, нагибается, разгребает руками мох и сухие листья, откидывает ветки, и я вижу, что он выуживает оттуда длинную лестницу. Он приставляет её к избушке, и она как раз достает до крыльца.

— Прошу, мадам, — смеется он.

— Откуда ты знал? — удивляюсь я.

— Я не знал, я догадался, — отвечает он. — Явно хозяин этого домика добирался до него не по воздуху.

Глубоко вздыхаю. Со всей этой чертовщиной я не удивлюсь, если на самом деле окажется, что у хозяина этой избушки есть крылья. Осторожно вкарабкиваюсь по лестнице, залажу на крыльцо, дергаю за ручку, пытаюсь открыть дверь, но она не поддается. Закрыто? А замка нет. Ни навесного, ни замочной скважины.

— Дверь закрыта, — сообщаю Игорю.

Он забирается следом, светит на дверь.

— Ну-ка, отойди, — говорит он и отодвигает меня в сторону.

Со всей силы наваливается и со скрежетом, с противным скрипом распахивает дверь. Входим. Тут темно, нет ни одно окна, если не считать небольшого под самой крышей. На полу разбросано немного листьев и птичьих перьев, наверное, занесло через это самое окошко. Комната квадратная, у одной стены что-то вроде печки с открытым очагом полным золы, у другой — сделан настил и на нем ворох сухих трав.

— Ну, неплохо, — дает свою оценку Игорь. — Сейчас перекусим и на боковую.

— Может стоит втащить лестницу внутрь избушки? А то мало ли? — предлагаю я. — Или если она упадет, то как мы спустимся? Прыгать же высоко.

— Скорее всего так и нужно сделать, — соглашается он.

Вдвоем втаскиваем внутрь лестницу, и Игорь захлопывает дверь, с трудом втискивает её, сильно разбухшую от сырости в дверной проем.

Съедаем по пирожку и по перепечи, остается совсем немного на завтра. От души надеюсь, что завтра до темноты мы выйдем на какую-нибудь дорогу, которая приведет нас в деревню к людям. К нормальным людям.

Запиваю водой из своей бутылки и опять чувствую какой-то приторный привкус. То ли от воды, то ли от стряпного. Но ни от того, ни от другого сейчас не отказаться, заменить нечем.

Ложимся спать на ворох сухих трав, Игорь отключает фонарик и быстро засыпает, я же ворочаюсь, никак не могу найти удобную позу. То какая-то травинка колет мне щеку, то что-то твердое упирается в мой в бок. Не смотря на усталость опять не могу заснуть. От травы идет приятный аромат, но опять примешивается всё тот же горьковато-приторный запах, он словно всюду преследует меня.