Елена Львова – Вместо погибшей сестры (страница 7)
— Ну что здесь опять происходит? — бросает раздраженно.
— Спросите у своей матери.
— Я спрашиваю у вас.
Между нами воздух сгущается и искрит от напряжения.
— Меня не пускают к Алеше.
— Поэтому вы решили поднять на ноги весь поселок?
— Ваш сын там и он плачет.
Указываю пальцем на дом, Олег смотрит на задернутую штору.
— Каждый ваш приезд превращает мой дом в поле боя, — цедит он сквозь зубы.
— Это не я выставила охрану между ребенком и его семьей. Я приехала вовремя, — указываю на часы. — И стою здесь уже сорок минут.
— Мы не договаривались, вы просто…
Договорить не успевает, в его кармане звонит телефон. Он смотрит на экран и отвечает.
— Да.
Я не слышу слов, только высокий взволнованный голос Ларисы.
— Дайте ему воды. Я сейчас буду.
Олег убирает телефон.
— Откройте ворота, — бросает охраннику.
Створки медленно расходятся. Я делаю шаг, но Олег перегораживает дорогу.
— Вы заходите только потому, что сын вас увидел. Это не значит, что можно каждый вечер устраивать представление и получать преференции. Вам ясно? — чеканит он каждое слово, втаптывая меня в грязь своими начищенными до блеска ботинками.
— Не делайте вид, будто оказываете мне одолжение, — с вызовом отвечаю я. — Алеша ждет.
Обхожу его и почти бегу к дому. Ирина Аркадьевна встречает нас в холле.
— Я ясно сказала, что сегодня встреча нежелательна, — недовольно говорит она.
— Мне ты ничего не говорила, — отвечает Олег за моей спиной.
— Ты был занят, — ее голос мгновенно смягчается. — Я приняла решение.
— В моем доме решения принимаю я.
Ирина Аркадьевна едва заметно поджимает губы.
— Разумеется. Но кто-то должен думать о состоянии ребенка, пока вы оба выясняете отношения.
— Нам нечего выяснять, — сухо бросает Олег.
Сверху раздается топот. Алеша сбегает по лестнице в одном носке. Лицо мокрое, дыхание прерывистое.
— Нина, ты пришла!
Он врезается в меня всем телом. Я приседаю и обнимаю его.
— Я же обещала.
— Бабушка сказала, тебя не будет.
Ирина Аркадьевна отворачивается.
— Я думала, так будет лучше, — надменно вздергивает подбородок.
— Кому? — спрашиваю я.
— Нина, — резко обрывает Олег. — Не при нем.
Я прикусываю язык. Алеша обнимает меня за шею.
— Я тебя увидел. А Лариса сказала, что показалось.
Закрываю глаза. Если правда взрослым не подходит, можно убедить шестилетнего ребенка, что он не видел родного человека за окном.
— Тебе не показалось.
Олег слышит и проводит ладонью по лицу.
— Полчаса, — произносит он строго. — И без новых скандалов.
— Идем, — Алеша тянет меня вверх. — Я тебе покажу.
В детской на полу лежат рисунки. На одном Алеша стоит между мамой и папой.
— Это мама, папа и я, — объясняет он. — А тебя я не успел.
— У тебя еще много бумаги.
— Садись, — командует племянник.
Он протягивает мне синий фломастер, сам берет зеленый и устраивается на ковре. Я сажусь рядом. Алеша дорисовывает мне длинные ноги, огромные глаза и волосы до самого пола.
— Я похожа?
Он склоняет голову набок.
— Немного. Только ты красивее.
— Хорошо выкрутился.
Алеша не понимает, но все равно улыбается. Потом заставляет меня нарисовать дом, машину и кошку, которой у Воронцовых никогда не было. Сам добавляет солнце, хотя за окном уже темнеет.
Первые несколько минут он говорит без остановки. Показывает новую пожарную машину, жалуется, что Лариса заставляет его есть кашу, но его тошнит, рассказывает, как сегодня искал меня в каждом окне. Потом затихает.
— Ты завтра сможешь прийти?
Фломастер замирает в моей руке.
— Я постараюсь, малыш.
— А послезавтра? — в голосе столько надежды, что сложно отказать.
— Если папа разрешит.
— Раньше ты не спрашивала, — насупливается Леша.
— Раньше все было по-другому, — горестно вздыхаю я. Все изменилось очень сильно и как теперь подстраиваться я не понимаю.
— Из-за мамы?
Я откладываю фломастер.
— Не из-за нее, — мягко треплю ее по волосам. — Просто взрослые пока не знают, как теперь будет правильно.