Елена Львова – Босс в тундре. Минус сорок и без плана Б (страница 2)
— Приехали, — говорит Степан.
Я выглядываю в окно.
Большой приземистый дом. Не деревянный в привычном «дачном» смысле, он какой—то… основательный. Будто его не строили, а вкапывали в землю, чтобы не унесло ветром. Рядом гараж, сарай, высокий забор. Все утопает в снегу. Только узкая тропинка к калитке расчищена, как путь в неизвестность.
Степан выходит, открывает багажник, ставит мой чемодан прямо на снег. Потом молча кивает в сторону крыльца.
Там, прислоненная к стене, стоит лопата. Не садовая лопатка, а оружие.
Я перевожу взгляд на Степана.
— Это… — начинаю я.
— Пригодится, — спокойно говорит он и протягивает мне ключи.
Металл холодный даже сквозь перчатку.
— Если что — Роман на связи, — добавляет Степан, хотя мы оба прекрасно понимаем, что это слабое утешение.
Он садится в машину.
— Подождите… — говорю я, но двигатель уже заводится.
Фары разворачиваются, и на секунду свет выхватывает мое отражение в стекле — человек в нелепой дохе, с чемоданом и выражением легкого, первобытного ужаса на лице.
Машина уезжает.
Глубокая, давящая тишина накрывает мгновенно. Я стою один посреди белой пустоты. Ветер ноет в проводах, снег скрипит под ногами так громко, будто я хожу по битому стеклу.
Калитку приходится откапывать, снег здесь живет своей жизнью и явно не ждал гостей.
Подхожу к двери, вставляю ключ, поворачиваю. Ничего.
— Да ладно… — бормочу я и пробую еще раз.
Дверь не поддается. Я аккуратно толкаю ее плечом. Потом сильнее. Потом, как в дешевом боевике, размахиваюсь и врезаюсь всем корпусом. Дверь остается на месте. А вот моя уверенность — нет.
— А—а! — вырывается у меня, когда боль простреливает плечо.
Отлично, Марк, ты приехал на край света и первым делом решил поколечиться. Блестяще.
Я стою, дышу паром, матерюсь сквозь зубы, и вдруг до меня доходит. Замок. Он просто примерз. Выдыхаю на него. Пар тут же оседает инеем. Гениально.
Ладно, думаем. Достаю зажигалку, грею ключ. Осторожно, почти нежно, будто извиняюсь перед механизмом за свою тупость. Пробую снова. Щелк — дверь поддается.
Я нервно улыбаюсь, но с чувством безумного облегчения. Моя первая победа.
Внутри по—настоящему тепло. Дом встречает запахом дерева и дыма. Просторно и чисто. Никаких дизайнерских изысков. Все по—мужски просто и надежно. В углу стоит печь—камин, видимо, Степан затопил ее к моему приезду. Рядом аккуратная поленница. На полу толстый ковер из шкуры медведя, на который я стараюсь не смотреть.
На стене тикают большие часы с кукушкой.
Тик—Так. Тик—Так.
Стаскиваю доху, потом пуховик. Тепло обнимает сразу, без церемоний. Закрываю глаза.
Жив. Пока.
На кухонном столе лежит лист бумаги, и написанный от руки текст. Беру и читаю:
«Дрова в пристройке. Топи, если меньше +20. Инструкция на полке. Генератор в гараже.
Если мороз ниже −50 и свет отрубят — заводи. Ключ там же. Байкал на улице в вольере. Выпусти, он свой. Корм в мешке.
Не задохнись.
Роман.
Wifi: Netu. Пароль: Tozhe.
Серьёзно. Спутник ловит только у окна в гостиной, и то если ветер не с севера.
Если срочно — ключ от офиса на крюке. Но лучше отдохни от экрана, братан.
Тут и без интернета дел хватает
Перечитываю строку про Байкала. Потом еще раз. Сердце ёкает. Но прежде чем страх успевает оформиться, я вижу строчки выше. «Wifi: Netu. Пароль: Tozhe». Мозг отказывается это обрабатывать. Спутник ловит только у окна… Ключ от офиса… Отдохни от экрана…
У меня в голове медленно, как ледник, сползает осознание. Я не на необитаемом острове. Я в цифровом вакууме. Меня отрезали от мира тоньше и изощреннее, чем если бы просто украли телефон. Роман, ты гений пыток.— Собака… — медленно произношу вслух. — У него… собака.
Сглатываю. Собаки меня не любят. Я их тоже…опасаюсь. Но, наверное, оставлять ее на улице… в такой мороз… не по—человечески.
Надеваю доху обратно, открываю дверь и выхожу во двор.
Передо мной возникает вольер…большой…очень большой…
И из глубины вольера на меня смотрят спокойные внимательные глаза. А потом он выходит из тени… Белый. Огромный. Мощный.
Это не собака. Это воплощение всего, чего я боялся в детстве: темный угол, неконтролируемая сила, тихий рык. Только этот «угол» весит под центнер и может догнать меня за три прыжка. Вся моя взрослость, весь мой статус испаряются, оставляя только первобытный ужас: перед ним я — просто мясо.
Я замираю. Он тоже. Мы смотрим друг на друга.
И в этот момент во мне оформляется мысль — простая, ясная и абсолютно честная:
Глава 2. Марк
Несколькими днями ранее
Москва шумит так, будто пытается перекричать сама себя. Я выхожу из банка после бессмысленной встречи с кредиторами и тут же попадаю в засаду.
— Марк Власов!
— Сюда посмотрите!
— Прокомментируйте информацию об утечке данных!
— Правда ли, что ваши роботы передавали персональные сведения?
Воздух сжимается. Голоса наваливаются со всех сторон, физически ощутимые, как толчея в метро. Кто—то задевает меня плечом. Кто—то тычет объективом камеры так близко, что я вижу свое искаженное отражение в стекле — бледное, с напряженной линией рта.
— Без комментариев, — выдавливаю я автоматически. Голос звучит хрипло, будто это говорю не я, а мой давно неиспользуемый внутренний автопилот.
— Акции компании падают уже третий день!
— Вас вызывали на проверку?
— Это правда, что в коде обнаружена уязвимость?
— Ваши роботы шпионили?
Я медленно поворачиваю голову к последнему вопрошающему. Улыбаюсь. Но это не улыбка, это оскал, отполированный до блеска на дорогих тренингах. Спокойствие, уверенность, контроль. Маска, которая сейчас трещит по всем швам, потому что под ней чистая, животная паника, потому что сейчас — ни черта нет никакого контроля.
Охранники, огромные и молчаливые, словно ледоколы, расталкивают людскую массу. Ладонь одного из них упирается мне в спину, грубо подталкивая к черному кузову машины. Дверь захлопывается, отсекая какофонию. Внутри гробовая тишина, которую тут же разрывает на части бешеная вибрация телефона в кармане. Он бьется о бедро, как птица в клетке.
Юрист. PR. Совет директоров. Мама. Ладонь, сжимающая аппарат, влажная. Я гашу вызов матери большим пальцем, чувствуя знакомый, тошнотворный укол вины где—то под ложечкой.
— Домой? — спрашивает водитель, глядя в зеркало.