Елена Ловина – В отборе мест нет! или Случайная невеста (страница 41)

– А почему братику? – король пятился, стратегически меняя дислокацию, но при этом продолжал копать себе яму. – Леон всегда мечтал о сестренке.

Чуть не сказала вслух, что девочку я ему сама рожу после свадьбы. Хорошо, что язык придержала, а то бы меня прикопали рядом с королем, даже не слушая оправдания, что это шутка. Тетя всегда говорила, что шутка – это попытка прятать правду. Но тут она ошибется, и пострадают невиновные, – я же так, случайно подумала. Да и вообще – рано мне еще о всяком думать, пока мне даже предложения не сделали, а я на него не согласилась. Ой! Опять не мои мысли в голову пролезть пытаются.

Что-то меня уносит куда-то в романтику, а мы с Леоном вообще еще не целовались ни разу. На этой мысли внутри моментально начал зарождаться огненный шар, который не взорвался, а растекся лавой, опаляя щеки, уши, шею, подгибая ноги. Хорошо, что тетя смотрела в тот момент на короля, а то она бы сразу нашла другую голову, на которую можно вылить свой гнев – уж она-то по моему никогда не краснеющему от стыда или смущения лицу лучше всех научилась читать мысли.

Пока я тут сама с собой разбиралась и спорила, тетя добралась до короля и усиленно начала выбивать из него пыль, а тот как стоял столбом так и стоял, не шевелясь. Эх, ничего он не понимает в тетином гневе, видимо, все время у них было ванильно-сладенько, что до подобных моментов не доходило. Вот повздыхал бы, по-ойкал, по-вымаливал прощение, и тетя бы быстрее успокоилась. А он вместо этого решил со мной поговорить – видимо, ждет, когда тетка выдохнется.

– Эжени, подскажи, как мне быть с твоей родней, а? Я уже несколько раз предлагал ей замуж за меня выйти, а она отказывается, говорит, что ей племянницу нужно на ноги поставить, ведь она у нее еще маленькая, жизни не видела. У тебя еще сестры есть? Или кузины?

– Нет, – усмехнулась я, а сама принялась подражать Теодору, понемногу сдвигаясь вдоль стены в сторону выхода. Пусть тетя занята сейчас другим объектом, но с ее взрывным характером возможен поворот в совершенно противоположную сторону, то есть ко мне. – Это она другим говорит, что я маленькая и не зрелая, а мне дома кандидатов в мужья подбирает, хотя говорит, что это она так женихов тестирует – если от меня сбежал, значит, нервы никакие. А что вы ее сами к алтарю не отнесете – превратились бы в дракона и летели бы…туда.

Я неопределенно махнула рукой и сделала еще один маленький шажочек, пока тетка отфыркивалась и отдувалась от перегрева и чрезмерного усердия.

– Без согласия нельзя, – развел руки король и сокрушенно вздохнул, а потом и ойкнул. Ну, наконец-то, дошло.

– Куда уж больше согласие-то? – я сделала круговое движение руками, обозначая еще не появившийся живот, а Теодор задумался и снова перестал ойкать и стонать, чем вновь разозлил Мари. Тетя с удвоенной силой принялась оббивать бока своему «милому Тео».

Пока мы разговаривали с Теодором, тетя тоже не молчала: что-то высказывала, ругалась, даже обзывалась, но делала это тихо, зло, с фантазией, не забывая, что аристократки некоторые слова в принципе не должны знать, – проглатывала их на первых слогах, отчего получалось какое-то сдавленное бульканье. Так что в небольшом пространстве зала, не смотря на то, что тишины тут не было в помине, щелчок застегивающегося браслета прозвучал набатом колокола, появления которого нервно ожидали в зале за пределами ложи.

– Ты что творишь?! – у тети глаза полезли на лоб, когда она принялась стягивать золотой массивный браслет с руки, а тот просто выскальзывал из ее пальцев, а потом вообще начал впитываться под кожу.

– Судя по поведению браслета – женюсь, – хохотнул Теодор и смачно поцеловал тетю в губы, не стесняясь присутствующих, то есть меня.

Мари еще немного потрепыхалать, повыколачивала воздух, но даже нескольких долей минуты не прошло, как она начала отвечать. У меня вновь запылали уши и щеки – смущение накрыло неожиданно, а еще неожиданнее оказалось появление зависти, которой даже к счастливым Камилле и Анжелике не было. Жутко захотелось подобной страсти, только еще горячее и жгуче.

– Я вам не помешаю? – Леон появился вовремя – я уже не знала, как сбежать из ложи, потому что страстная парочка так и не разжала объятий и при этом продолжала перекрывать мне выход.

Тетя тут же отскочила, словно она студентка Академии, которую неожиданно приехавшие  родители застали за поцелуями с сокурсником в ее спальне. Теодор повел себя как король – невозмутимо поправил сюртук, огладил взлохмаченные теткиной рукой волосы и достал из-за спины смущенную до невозможности Мари.

– Нет, не помешал, сын.

Леон глянул на короля, потом на мою тетю, которая от смущенья не знала, куда деть глаза, на меня, потому что я вздохнула, наконец-то, полной грудью и вымучено улыбнулась. А потом его взгляд прикипел к браслету на тетиной руке, вернее там уже была золотая вязь, мерцающая на коже – брачный браслет дракона принял свою истинную форму.

Брови Леона принялись сходиться на переносице, а Мари снова попыталась спрятаться за спину Теодора.

65. Эжени

Когда-то очень давно родители Мари заболели лихорадкой. Той, что косила сотни жизней, прейдя в какой-нибудь город. Мари осталась одна, и ее единственным родственником на тот момент оказался мой отец: суровый военный, чья карьера была почти на пике – дальше «только свергать короля и самому править». Не знаю, были ли в голове отца столь честолюбивые планы, но именно в тот момент ему привезли шестилетнюю девочку, большеглазую, испуганную, потерянную. Именно она первой пробудила в отце желание иметь семью и дом, в котором его будут ждать.

Мама потом рассказывала, что ей чуть ли не силой пришлось выбивать из отца признание в любви, а затем и предложение выйти замуж, потому что отец не желал взваливать на юную девушку заботу о старом вояке и чужом ребенке. Мама спасла отца от быта, который буквально погребал под собой бравого генерала, чья репутация заставляла врагов трястись еще в начале военных действий, когда шальная мысль о нападении на Лурию еще даже не зарождалась в дерзких головах правителей. Мама же спасла Мари от участи стать «солдафоном в юбке», в которого ее превращало папино воспитание.

Шесть лет назад я повторила судьбу Мари, оставшись совершенно одна, в чужом городе, с чужими людьми, которые привезли меня к единственной дальней родственнице, которая у меня была. Только у Мари не было репутации моего отца, его связей и влияния, ее помолвка была расторгнута родителями жениха из-за опасения, что занявший трон король Варанн хорошо помнил свое поражение от моего отца и может начать мстить всем, кто связан с ним кровными узами. Трусы, но разговор не о них.

В тот момент никто бы не осудил Мари, отдай она меня на обучение в закрытый пансион, но тетя решительно отказалась от подобного предложении «добрых людей». И уже она спасла меня от одиночества и страха оказаться никому ненужной. Я желала ей счастья так горячо и искренне, что, возможно, сама бы подержала ее руку, пока король Теодор надевал бы ей браслет, вздумай Мари сопротивляться.

И сейчас я горячо и искренне желала, чтобы Мари понравилась Леону, и тот принял ее без возражений и упреков, а еще без возможной ревности, что тетя заняла место его покойной матери. И мне очень не нравились в тот момент его черные брови, что сурово сдвигались к переносице, когда Лен смотрел на брачную вязь на запястье тети. И я горячо надеялась, что он не скажет какой-нибудь гадости, что ему в общем-то не свойственно, которая расстроит и без того испуганную женщину.

– Отец, ты должен освободить Эжени от договора, – сурово выдал Леон, чем меня сильно озадачил, потому что я ждала и опасалась диаметрально противоположных эмоций, но явно не этого.

– Какого договора?! – мигом взвилась тетя, которой всегда казалось, что все вокруг спят и видят, чтобы в чем-то ущемить ее «деточку». К слову, все ее действия называются «воспитательный процесс» и с ущемлением прав не имеет ничего общего.

– Простите, Марианна, я не уточнил, – вежливо и вполне уважительно, без каких-то скрытых подтекстов ответил Леон, – отец заключил с Эжени договор на работу в качестве компаньонки к Мухе, но этот договор не позволяет ей покинуть этот мир и вернуться в свой.

Я не проверяла – даже мысли такой не возникло, но сейчас верила дракону на слово. Кстати, не очень приятно, когда тебя ограничивают. Даже если собиралась выполнить условия договора до конца и остаться здесь на месяц, знания об ограничениях неприятно кольнули в районе сердца.

– Это правда?! Немедленно сними ограничения! Ей на учебу же совсем скоро! – Мари сурово посмотрела на Теодора, и мне даже стало жаль мужчину: только что женился, а благоверная уже показывает характер и пытается прогнуть новоиспеченного мужа под себя. И, кстати, король мне уже нравился, так что я решила немного его защитить, так, чтобы было потом у кого искать защиты от теткиного гнева.

«Ты работаешь у меня месяц или до того момента, как твоя тетя придет ко мне с требованием вернуть тебя к учебе». Слова всплыли в памяти сами собой, а договор слетел с запястья и рассыпался на виду у всех.

Недоумение читалось только на двух лицах: тети и Леона. Леон быстро вспомнил условия договора – видно было даже, в какой момент он припомнил саму фразу короля – и широко улыбнулся… мне. Внутри у меня тут же разгорелся огненный шар, от которого жар заструился по венам и мышцам, резко лишая здравого смысла. Чуть не сплоховала и не расплылась в ответной улыбке, но тетю даже мизерная заминка насторожила. На ее лице тут же проступило подозрение, а настороженный прищур принялся буравить моего дракона взглядом опытной свахи.