Елена Ловина – В отборе мест нет! или Случайная невеста (страница 43)

– Леон, – позвала я мужчину, и на мгновение увидела, как зрачок становится круглым, но следом вновь вытягивается в веретено, – может, поговорим без свидетелей? Чуть позже – я же никуда не ухожу. Да и отбор придется завершать официально. Тут такое дело…

Я замялась, давая возможность человеку побороться со зверем внутри себя, но руку не убирала, а то вдруг дракон решит, что добыча убегает. А еще нельзя было показывать страх, как рядом с любым хищником. А я боялась, очень, ведь могло оказаться, что Леон, придя в себя, будет кардинально не согласен с действиями своей второй ипостаси.

– В общем, есть нюанс, который я не учла, планируя завершить отбор.

На диване, за спиной короля, тетка сказала торжествующе «ХА!», словно я подтвердила ее подозрения, а мужчина передо мной зажмурился, тряхнул головой и встал с колен. Жар и томительное ожидание сменились колким разочарованием, словно отстраненный взгляд Леона убивал разом все мои надежды. А ведь я себя уверяла, что никаких надежд не питаю. Похоже, сама себя и обманула – питала, еще как питала.

– Что за нюанс? – Леон и Мари задали вопрос синхронно, как иногда спрашивали близнецы, если их действительно интересовал вопрос – слитно, в один голос.

Ответ не потребовался. По замкнутому пространству ложи разлился гулкий звон, от которого внутри принялись перемешиваться обед и ужин, а к горлу подкатил такой противный комок и встал поперек, что даже дышать стало невозможно. Перед глазами поплыло, а в ушах зазвенело почти так же, как и в помещении, только еще и мушки перед глазами замельтешили.

– Эжени, что с тобой? – услышала я как сквозь вату взволнованный голос Леона.

– Марианна, ты как? – где-то очень далеко задавал вопрос король Теодор, а вот теткин ответ звенел как-то близко, почти у самого уха.

– Немного замутило, но сразу стало лучше. Только на драконов не действует этот гул?

– Ну и на тех, кто носит под сердцем дракона.

– О, поздравляю Марианна, отец, но как помочь Эжени?

– Марианна, милая, я сейчас скажу одну вещь, только ты взвесь все хорошенько прежде чем рычать.

– Да говори уже! Не видишь, моей деточке плохо!

– Деточке? – удивление в голосе Леона ощущалось каким-то вялым, а вот его прохладные ладони на моей голове были невероятным блаженством.

– Леон – не отвлекайся. Тебе нужно усадить Эжени к себе на колени и обнять.

– Почему именно Леон?! – визг тети просто резал по живому, и я едва не потеряла сознание, но тут же ощутила, как бережно меня приподнимают, потом вновь усаживают.

Под щекой гулко и беспокойно билось сердце дракона, а тепло от объятий растекалось по всему телу, выгоняя из напряженных мышц дрожь, что уже колотила мня вместе с нестерпимым гулом. И звон в ушах стал уменьшаться, а на его место приходила блаженная тишина, которую прерывали только нервные вздохи.

– Ты предпочла бы, чтобы я усадит твою племянницу к себе на колени? – похоже, мне лучше, потому что я различаю иронию в голосе короля и недовольный рык со стороны Леона и моей тети.

– Так вы тетя Эжени?

– Да! Так что все разрешения стоит спрашивать прежде у меня!

Кто бы мог подумать, что даже в такой ситуации, когда схлынули первые ужас и беспокойство, тетя примется демонстрировать свои права на меня и мою свободу.

– А это только меня так скрутило от вашего колокола или еще есть пострадавшие?

Мы все синхронно повернули головы в сторону зала, где на полу лежала половина девиц с отбора: и отсеянные, и нет. Зато теперь и гадать не нужно, чтобы понять, кто из них драконица, а кто маг или простой человек.

– Какого колокола? – опять синхронно спросили Леон и Мари.

Гул вдруг начал возвращаться, только в этот раз не так сногсшибательно и шел он, похоже в центр зала, где между полом и потолком принялся проявляться золотой колокол размером с ладонь дракона в истинном обличии.

И снова над залом пронесся оглушающий звон. Это что такое, второй раз зазвонил?

68. Эжени

– Муха, как там дела?

Я сидела на небольшой витой скамейке и, прищурив глаза, старалась рассмотреть, что происходит в долине, что расположилась в горах, в стороне от замка Конфедерации. Видно было плохо, и это угнетало, да еще мандраж подкрался, словно я вновь сдаю экзамен по истории Лурии. Но, как уверяли принцы, колокол я увижу даже с вершины горы, если решу туда забраться, вот только оттуда шанс попасть в цель просто мизерный.

– Все девицы в сборе, принцы и их семьи тоже на месте, тетка твоя опять требует сушеную морковь с медом и какие-то орехи. Не то навозные, не то…

– Земляные, – перебила, не желая слушать варианты, которые может предложить пегас.

Муха еще злился на мою тетю, что она заставила Теодора освободить меня от договора. Пегас очень не хотел, чтобы я возвращалась в Лурию, пусть даже на учебу. По его представлению, я могла бы и с ним обучаться, благо от урока к уроку взаимопонимание с учителями приходило быстрее.

Кстати, за те шесть дней, что прошли от появления колокола до драконьих забав, конек вырос еще на две ладони в холке, а размах крыльев стал соответствовать тем пропорциям, что упоминались в энциклопедиях. Муха говорил, что счастье Леона дает ему подпитку для роста, и скоро он станет полноценным пегасом. Тогда же нужно будет возвращаться к семье на родину. Вот эта перспектива так пугала конька, что из беспечного живчика он с каждым днем превращался в занудного неврастеника.

Смешно, но пегас стал самым рьяным стражем девичьей чести, моей, то есть: строго следил, чтобы Леон не позволял себе "вольностей", от которых я возвращалась со свиданий с пылающими щеками и улыбкой в пол-лица, а пегас на следующее утро вырастал еще на несколько пальцев. Вольности, кстати, были исключительно в воображении пегаса и моей тети.

Мари во всех спорах с Мухой теперь становилась на его сторону, вдруг уверовав, что лучшего компаньона для меня не найти. Понятно – ей меньше головной боли, да еще снижались риски получить разрыв сердца, постоянно маячившегося на горизонте, когда Леон оказывался со мною рядом.

Эх, больше никаких признаний не последовало. Дракон спрятал свой браслет, и принялся кружить рядом, отпугивая мужской пол любого возраста: от безусых мальчишек до поседевших старцев. Про принцев и говорить не приходится – они могли приблизиться ко мне на расстояние вытянутой руки только под тяжелым взглядом дракона. Принцы опасались злить Леона и предпочитали получать указания через Муху. Да и указаний-то особых не было, ведь самой большой проблемой для нас всех было обмануть колокол и его звон, потому что по древней традиции на драконьих забавах в колокол били два раза.

В тот день, когда колокол появился, его звон вывел из равновесия не только девиц с отбора, но и всех людей и магов, в ком не было ни капли драконьей крови. Колокол не пощадил ни королей, ни слуг, обустраивающих их быт – все лежали с мигренью сутки после того, как колокол унесли в сокровищницу.

Не знаю, что обсуждали королевские семьи за закрытыми дверями после того, как все пришли в себя – Теодор воздержался от ответа, – но сегодня внизу в долине только девицы с отбора, ровно сто человек, принцы и жиль Томман. Остальные сочувствующие остались наблюдать в замке через специально привезенный для такого случая артефакт. Поговаривают, несколько зеркал соединили воедино, создав огромную поверхность, которая должна бы демонстрировать долину, но на момент первой проверки работоспособности артефакта поверхность осталось зеркальной и пустуй. Вот будет криков, если артефакт так и не заработает.

Все в ожидании, и я в том числе, ведь нам с Мухой выпала сомнительная честь стрелять из рогатки по колоколу – устроим, так сказать, очередной конфуз драконам. Да, вот такой вот идиотский план, но лучшего в голову не пришло, хотя я и ломала ее, и взывала к богам, прося то ли вдохновения, то ли озарения. Я даже попыталась думать как мой отец, когда тот планировал ведение боя, но, к сожалению, ни одно его сражение, описанное в красках и лицах, не имело ничего общего с отбором невест. Думаю, отец тут не справился бы. Даже тетя умыла руки, свалившись в итоге на несколько дней с тошнотой и головокружением. Удивительно, как осознание себя беременной молниеносно накрывает женщину всеми симптомами будущего материнства от желания «гнездования» до изменений пристрастий в еде, в предпочтении некоторых запахов, в одежде и образе жизни.

–  Когда принесут колокол? – в очередной раз заныла я, вытирая вспотевшие ладошки о платье.

Жутко не хватало Леона. Его сдержанность порой была каким-то успокоительным якорем, за который цеплялось сознание, когда от нервов начинало сосать под ложечкой, мурашки скапливались в животе, и все состояние говорило только об одном – не троньте меня, а то взорвусь.

– Офень фкоро, – что-то проурчал пегас, а я ахнула и всплеснула руками, а потом и вовсе побежала к Мухе на помощь – конек запутался в эластичной ленте, которая была привязана к рогатке, видимо, решив проверить нашу «боевую готовность».

Над долиной разнеся знакомый гул, от которого в прошлый раз меня скрутило как от смертельной лихорадки, а сейчас только нервная дрожь по спине пробежала. Видимо, Леон был прав, когда все шесть дней на наших свиданиях не выпускал меня из объятий. Объяснял он это тем, что мне нужно напитаться драконьей энергией и магией, раз более верный способ нам недоступен из-за бдительного наблюдателя-пегаса, не менее бдительной тети, что появлялась на нашем пути, если Муха отсутствовал, и древней драконьей магии, что не давала не только надеть помолвочный браслет или сбежать с отбора, но и не допускала более горячих "вольностей", о которых оставалось только мечтать. Удивительно, как нам удавалось обниматься при таком трехстороннем цензе.