Елена Ловина – В отборе мест нет! или Случайная невеста (страница 38)

Наверное, нужно бы поблагодарить близнецов, которые затеяли ссору из-за опросника, перетягивая лист каждый к себе. Чуть не порвали его, паршивцы, но меня это отрезвило и заставило встряхнуться, а потом и вспомнить наставление отца, что в рутинных однообразных делах обязательно делать перерывы, чтобы глаз не замыливался. Это он говорил, когда я писала строчки, высунув язык от усердия, или учила стихи, назначенные в качестве наказания, или ездила верхом на пони. Это же он говорил, разговаривая со своими подчиненными. Это же говорила мама, запирая на выходные от папы его кабинет, когда не было военных действий.

Пришлось ответить на один вопрос близнецов. И, хоть рыжики едва не передрались, выясняя, на чей вопрос мне отвечать, но при этом все отвлеклись и выдохнули напряжение.

Ну а я, отвечая на вопрос, кто такие летошки, добавила всем стимула к работе, ведь через час или сто опросников, смотря что наступит раньше, я обещала пояснить, как эти чудо летошки-плутошки летают. Кто бы мог подумать, что мне вновь придется доказывать, что можно летать без крыльев и артефактов.

Интригу удалось растянуть на полтора часа вместо часа, ну а потом с удовольствием наблюдать из-под потолка, как принцы в очередной раз подбирают  с пола челюсти. Зато после никто не пикнул, когда я раздавала указания, что нужно сделать принцам после ужина и объявления имен тех, кто выбывает из отбора. И только близнецы вновь оказались недовольными результатом.

– Не честно, – пыхтел Марко, а следом и Тулеп, – у всех не больше двадцати девиц осталось, даже меньше, а у нас на двоих все пятьдесят! Нужно срочно пересмотреть опросники!

– И как вы предлагаете решить проблему? – разозлился и без того дерганный Филипп.

– Да проще некуда! – Тулеп взял стопку опросников, что остались на столе, отложил обратно меньшую половину листов, а остальные же швырнул в урну.

Наверное, только рука Леона, опустившаяся на мое плечо, не дала прибить рыжиков на месте, а так хотелось – у меня едва пар из ушей не повалил, в таком гневе я пребывала.

– Я думала дополнительное отсеивание перенести на завтра, чтобы вы передохнули, – процедила я сквозь зубы, – но раз вы так жаждите освободиться, и вам не страшны дополнительные трудности…

В конце фразы я замолчала, подбирая  слова полояльнее, хотя, наверное, со стоны могло показаться, что я ожидаю ответа принцев, и те не заставили себя долго ждать – закивали так синхронно и усердно, что я испугалась, как бы у них головы не отвалились.

– Значит, сразу же после прощания проведете свой отбор.

Близнецы сияли ровно минуту, пока я не начала инструктировать уже их, что им следует сделать. Они-то думали, что я преувеличиваю трудности, но гордость не позволила им переиграть все назад и забрать свои возмущения обратно. Видимо, месяц в адъютантах у моего отца у принцев уже выветрился из памяти, но я вполне могу им напомнить, что ни одна победа не обходится без тяжелого, почти надсадного труда.

На ужине я сидела все за тем же столом и наблюдала три совершенно разных лица, на которых застыло одинаковое выражение. Блаженное незамутненное счастье ни с чем не спутаешь, хотя Глория, Матильда и Ана-Малия-как-ее-там, переглянувшись, дружно решили, что остальные три девицы просто сошли с ума – по-простому, стали дурочками по непонятной причине. Никто и не догадывался, что как минимум двое уже увели принцев из этого отбора. Третья, что блаженно улыбалась над остывшей отбивной, нашла свое счастье и призвание в том принце, за которым пока еще никто не охотился, но стоит завершиться отбору, как и за принцем Лассером выстроится очередь.

– Здесь тебе будет всех видно, а тебя не увидит никто, – после ужина Леон тайно привел меня в одну из закрытых лож, предназначенных для королевских семей, и, пользуясь теснотой и полумраком, прижал меня к своей груди так, что нечем стало дышать.

Сердце так понеслось вскачь, что стучало где-то в горле и в висках, а губы горели от желания их облизать. Под щекой так же заполошно стучало сердце дракона, а шумное дыхание согревало макушку. Было так томительно и жарко в крепких руках мужчины, что даже на миг не хотелось отрываться от него, не хотелось лишаться этой нежности и ощущения головокружения.

– Ты должен быть там, – пискнула я, коря себя последними словами за то, что мой голос выдавал всю ту бурю эмоций, что готовы были взорвать меня изнутри, если он отпустит меня.

– Безумно хочу тебя поцеловать, – горячее дыхание обожгло висок, а сердце у меня ушло в пятки, кажется, испугавшись не на шутку.

Поцеловать? Хочу! Нет, не хочу! А если я не окажусь истинной, то что тогда?

60. Эжени

Я замерла от испуга и затаилась, ожидая продолжения. Была б возможность, то и в комочек бы сжалась, стала бы маленькой и незаметной, но в горячих объятиях дракона быть незаметной получалось плохо, потому что его губы прикоснулись к виску. Вроде бы легонько прикоснулся, почти невесомо, а у меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло. И ведь не от страха – от какого-то томительного восторга, воспламенявшего все внутри. Хотелось продолжения, и оно не заставило себя ждать: сухие, слегка царапающие кожу, губы дракона скользнули по вмиг закрывшимся векам, зацепили скулу, горячую от смущения щеку, подбородок и напоследок уголок губ, самый кончик, вызвав вздох разочарования. Честно, не смогла сдержаться, даже дыхание затаила в предвкушении, хотя сама только что испугалась, а он взял и отстранился. Как так-то?

Я подняла хмурый взгляд, пытаясь за ним скрыть разочарование, и с недоумением воззрилась на принца.

– Что это было? Похоже на то, как ребенка заманивают конфеткой к лекарю, который лечит зубы: поманили сладостью, а потом БАМ! и разочарование.

На лице Леона читалась мука, но я не собиралась облегчать ему жизнь – что он о себе возомнил? Напугал, обнадежил и отступать?

– Пока не завершен отбор, я не могу говорить о том, чего хочет мое сердце. Но одно я знаю точно: я хочу целовать тебя каждый день, каждую минуту, каждое мгновение, и чтобы каждый наш поцелуй был имен поцелуем, а не ответом на незаданный вопрос.

Мои мысли чуть не ускакали прочь, а ведь у меня просто гигантский оберег от романтических сказок. Если бы в моей жизни не было моей тетки, которая поведала мне сотни любовных историй с якобы счастливым концом, сейчас, услышав слова Леона, я бы уже подбирала свадебное платье, имя нашему первенцу и цвет стен в спальню. Но нет, я вполне могу дожить до окончания отбора, не забивая голову этими и другими мыслями, а после пусть уж мне четко объясняют, что имелось в виду.

Стало как-то неуютно и малость разочаровательно, словно я сама себя обманула, только не совсем понятно в каком месте.

– По-моему, это была попытка простимулировать меня на досрочное завершение отбора, – и вроде сердито сказала, скрыла разочарование и недовольство, а вот из объятий дракона так и не вывернулась – греюсь себе в жарком кругу рук и вдыхаю терпкий древесный аромат, что присущ только моему дракону.

– И это тоже, – хмыкнул самый невыносимый мужчина в замке, невесомо коснулся своими губами щеки, а потом губ, и стремительно вышел из ложи.

Я стояла, хлопала глазами на закрытую дверь и не могла понять главное: как, когда, в какой момент я умудрилась влюбиться в этого чешуйчатого ящера? Внутри растекалось томительное тепло, от которого почему-то бросало и в жар и в холод, а губы просто пылали от несправедливо-невесомого прикосновения, которое и поцелуем-то сложно назвать. Колени подрагивали, объявляя хозяйке байкот и требуя стечь по стенке на удобный диванчик. Всего парой фраз и невесомыми ласками Леон довел меня до состояния полного разлада с собой, отчего хотелось и смеяться и плакать.

Как такое возможно? Неужели я становлюсь такой же «дурочкой», как и три девицы за нашим столиком? Я что же, буду четвертой? Но даже насмешливые презрительные восклицания в свой адрес не возымели должного эффекта – в голове прочно засели слова Леона: «я хочу целовать тебя каждый день, каждую минуту, каждое мгновение, и чтобы каждый наш поцелуй был имен поцелуем, а не ответом на незаданный вопрос» – они были слишком многообещающими, чтобы не засесть в голове.

– Что же ты не следишь за своим триумфом, Эжени?

Я вздрогнула, потому что голос короля Теодора прозвучал в небольшом пространстве пугающе, словно тот самый колокол, оповещающий о беде. Я резко развернулась и чуть не свалилась под ноги королю, который стоял возле задрапированной стены и неизвестно откуда там появился. Точно не в дверь вошел.

Тем временем мужчина сделал шаг в мою сторону, но тут же повернулся ко мне спиной и, пока я хлопала глазами в недоумении, щелкнул пальцами, отправляя невидимый поток магии к драпировке. Оказывается, за ней был огромный зал с высокими круглыми колоннами, хрустальной люстрой под высоким потолком, по которому плыли белые облака, и отполированным до блеска паркетным полом, узенькие дощечки которого складывались в изображение первого дракона и похищенную деву. Как в ротонде.

– Доброго вечера, ваше величество, – я слегка поклонилась, как принято у нас в Лурии, и сделала удивленное лицо. – О каком триумфе вы говорите?

– Ну как же, никто не мог заставить принцев принять сам факт отбора и необходимость в него погружаться. Все, что делали принцы раньше, это доводили сваху до повышенного сердцебиения, а невест до истерики. А с твоим появлением и заинтересовались, кто к ним пришел на отбор, нужны ли те, на ком пробу негде ставить… Прости, но это факт – были же и такие.