Елена Ловина – В отборе мест нет! или Случайная невеста (страница 25)

– Марко, Тулеп, вам задание – к ужину обновить гардероб.

– Мы что, девицы, что ли, чтобы гардероб специально к отбору менять, – прогундел Марко, но сделал это тихо, чтобы Эжени его не услышала.

– Это-то чем поможет? Тряпками еще ни одну девицу отпугнуть не удалось, – Тулеп оказался посмелее и возмущение высказал громко.

– Потом скажу, – отмахнулась Эжени, рассматривая перышко, которое ее магия поднимала, окутав оранжевыми всполохами – перышко поднималось чуть-чуть и тут же падало на землю. – Но вам предстоит серьезная работа. А с начала нужно отправить Рыжика.

Леон впервые за то время, что они провели на поляне, почувствовал облегчение – их обсуждение, больше похожее на заговор, подошло к концу, и на худышку уже никто не будет обращать внимание: ни с целью прибить, ни с целью пригласить на свидание.

– А почему для меня никаких заданий не приготовлено? – Филипп подошел незаметно, очень плавно, словно подкрался, взял Эжени под локоть и попытался отвести от всех в сторону. И улыбался, гад драконистый, так обворожительно, что Леон пожалел, что челюсть этому принцу вправлял не он сам.

39. Эжени 

–  Почему не приготовлено – приготовлено, – я собиралась аккуратно убрать локоть из загребущей лапы дракона, но взгляд неожиданно зацепился за Леона. Хм, как он кровожадно смотрел на Филиппа, что за красавчика даже боязно стало. Не подозревала в Леоне подобной тьмы, которая серые льдистые глаза может превратить в черное грозовое облако.

– Для тебя основное задание, Филипп, – я, все же, отошла от принца на шаг, – ни при каких обстоятельствах не говори никому, что целовался с орчанкой – прибережем этот козырь напоследок.

И пошла я с поляны, пока меня не подпалил кто-то из драконов. Видели бы вы, как схлынула обходительность с красивого лица брюнета – даже глазом моргнуть не успела, а у дракона уже глаз задергался, чему сильно поспособствовало дружное ржание остальных принцев. Даже Леон, готовый минуту назад испепелить друга, смеялся со всеми, только смех у него был мрачный, грозный, как у какого-то злодея в театральной постановке – жуть.

– Идем, Муха, – позвала я конька за собой, – нужно Рыжика отправлять, а то он без родного мира летать перестанет.

– Это ты поэтому так расстроилась? – все же пегас чуткий и внимательный, когда хочет. – Я думал, ты просто развлекаешься, поднимая перо.

– Ты видел, как оно падает? Я прибегала только к местной силе, как делают животные, и моя магия полета иссякала очень быстро. А с утра я могла таким способом поднять перо до уровня груди.

– Значит, ты выводила Кастра из себя из-за невнимательности? – нас с коньком догнал Леон и пристроился рядом. Глаза у него вновь стали светло-серыми, льдистыми, куда-то исчезли мрачность и недовольное выражение лица.

– Нет, чтобы полюбоваться на него в гневе, – почему-то огрызнулась я на принца, хотя вот, честно, – не собиралась.

– Не сердись, Эжени, я собирался тебя от него защищать.

На мое плечо легла очередная наглая лапища, которую я, для разнообразия, стряхнула магией с молнией и ветром. Что у них за привычка всегда хватать?

– Ты итак должен меня защищать, – взвилась я на ровном месте, – от своих друзей, которые руки распускают, от девиц, что на отборе только и делают, что мне шпильки магические шлют, от потери магии, которую в вашем мире не восполняется.

– Стоп, подожди, что за потеря магии? Ты же вчера летала, сегодня магию использовала – что не так?

– Все! Все не так! – кажется, я готова все же взорваться, хотя ничего не предвещало подобного срыва. – Я не чувствую свои силы, как должна их чувствовать! Словно их все еще блокирует алтарь.

Я не успела расплакаться или огреть кого-то слишком наглого остатками магии, как уже мне в лицо бил ветер, а я неслась по воздуху в огромной лапе дракона. Захотелось заорать на него еще сильнее и применить самое мощное заклинание из своего арсенала, только вот драконы в своей ипостаси летающего ящера неуязвимы к магии, так что не стала тратить зря драгоценные силы. Надулась так, чтобы было сразу ясно, что я обижена, и весь полет молчала, хотя под конец полета просто раздирало задать вопрос: «Куда это мы летим?»

Приземлились мы на горе, вместо вершины у которой была плоская площадка величиной с бескрайнее поле перед замком. И где-то в центре этой площадки возвышалась открытая ротонда, к которой вели десять или пятнадцать ступеней. Ротонда представляла собой каменные тонкие столбы с высеченными на них кружевными узорами, и полукруглым сводом-крышей, которая казалась парящей в воздухе.

Там, где приземлился Леон, свистел довольно сильный ветер, противостоять которому смог только дракон – мне бы с таким не справится ни в жизнь, – а вокруг ротонды было тихо, как в самый знойный день, когда на небе ни облачка, ни единого дуновения даже самого легкого ветерка. Захотелось стремительно преодолеть эти ступеньки и оказаться в самом центре площадки, на самом верху, но не тут-то было.

– Эй, ты что себе позволяешь? – возмутилась я, забыв, что только что обижалась на Леона и не собиралась с ним разговаривать.

Пока я восторженно рассматривала площадку и ротонду, этот чешуйчатый принц принялся обвивать меня какими-то магическими плетями, даже не спросив разрешения!

– Нашел! Поймал! Стой смирно! – был мне ответ, а все плети потянулись обратно к дракону, утягивая за собой какую-то прозрачную сферу, внутри которой клубилось ядовито-зеленое заклятье.

– Это что такое? – у меня даже дыхание перехватило от мерзкого вида заклинания.

– Какая-то смесь мелких проклятий, – задумчиво протянул Леон, вращая с помощью своей магии эту сферу. – Совсем недавно кто-то прилепил к тебе.

Я нервно сглотнула и внимательнее присмотрелась к клубящемуся дымку внутри сферы. Оказывается, туман не был однородным и состоял из нескольких цветных завихрении, которые вместе выдавали такую жуткую картину.

– И что это со мной делало?

– Проявило обиды и страхи, что на самой поверхности и совсем недавно закрались в душу. И заставило их высказывать тому, кого ты считаешь виновным в твоих проблемах.

– Ты не виноват, что твой отец вероломно заключил со мной договор в одностороннем порядке, – тут же попыталась оправдать Леона, чтобы и себя обелить, но получилось как-то, наоборот, обличительно.

– Возможно, умом ты это понимаешь, а вот в душе как раз все то, что ты мне наговорила там, на поляне.

Стало стыдно, честно, даже в глаза как-то неудобно смотреть – лучше в землю упереться взглядом и травинки считать и вспоминать, чему нас в академии учили.

– А как далеко должен был находиться тот, кто насылал проклятья? И сколько их могло быть?

– Это кто-то один, – Леон показал на вихри внутри сферы, – видишь, спирали вращаются в одну сторону. А вот находился этот таинственный некто очень близко – в радиусе метра-двух.

Это что же, меня проклял кто-то из драконов?

40. Леон 

На лице худышки явственно читалось, что первыми, кого она заподозрила, были принцы. Хотелось, конечно, верить, что самого Леона она не подозревала, но ее настороженный взгляд говорил об обратном. Поэтому Леон промолчал и дал девушке самой все проверить.

Эжени применила какое-то незнакомое ему заклинание, разобраться в котором с одного взгляда у Леона не получилось, да еще оранжевый цвет, которым окрашивалось любое заклинание иномирян, сбивал отточенный годами глазомер.

– Нет, это не они, – совсем тихо пробормотала девушка, когда ее магия, полностью окутав оранжевым цветом сферу, отступила. – Кажется, мне нужен список девиц с отбора, и какой магией каждая из них обладает. И как это могло прицепиться, если Муха зеркалил все направленные на меня заклятья?

– Зеркалил, опять? – удивился Леон. – Да ты просто магнит для неприятностей!

– Нечего было меня привязывать к вашему миру договором, – огрызнулась худышка, но, нахмурившись, тут же извинилась. – Прости, что-то действительно, во мне много обидок поселилось.

Леон только вздохнул и еще раз просканировал худышку – небольшой тонкий вихрь нашелся под волосами рядом с затылком. Эх, пропустил, а ведь гордился всегда своей внимательностью к мелочам.

– Так зачем ты меня принес сюда? Просканировать можно было и в замке.

– Идем.

Леон первым пошел к ротонде, с упоением вдыхая терпкий воздух высокого неба, который драконы ни с чем не спутают – только они могут подняться так высоко, что воздух становится искристым от магии. Чем ближе они подходили к ротонде, тем тише становилось вокруг, и даже легкий ветерок не шевелил листья и траву.

– Пахнет розами и жасмином, – услышал он удивленное за спиной, но не стал оборачиваться, а решительно принялся подниматься по ступеням.

– Аромат роз приносит сюда южный ветер с дальнего склона горы Луды, – махнул в нужном направлении, и продолжил подъем. – А жасмин выращивают на замком Конфедерации – там самый большой сад среди всех королевств, но именно сейчас цветет жасмин.

– Так что это за место?

Леон, наконец, поднялся на последнюю ступеньку, но входить не стал, в который раз любуясь мастерством того, кто укладывал плитку на полу ротонды. Там было выложено панно из разноцветной мозаики, изображающее величественного дракона, обвивающего хвостом юную деву. Поговаривают, что это прародитель всех драконов в день, когда похитил свою истинную из другого мира. Дева смотрела на дракона заворожено, немного испуганно, но и с любопытством, ну а сам дракон смотрел на деву как на величайшее сокровище всех миров.