Елена Ловина – В отборе мест нет! или Случайная невеста (страница 21)

– Да нет, просто ты девушка привлекательная, свободная и не относишься к этим гарпиям, что на отбор пришли – у тебя взгляд не алчный, как у них. Они смотрят так, словно в каждом мужчине видят жертву. А на тебя просто приятно смотреть.

Ох, ничего себе! Это что же получается, дракон мне только что комплиментов наговорил? Надеюсь, я нравлюсь как девушка, а не как какая-нибудь интерьерная собачка, на которую «приятно смотреть».

Додумать не удалось, потому что на полян приземлились уже знакомые мне драконы, все пять.

33. Леон 

По ее лицу было видно, что она готова растерзать профессора в мелкие клочья, но щеки не порозовели даже на самую малость. Кожа у нее такая, что ли?

Леон сам себе удивлялся. То он рычит на друзей, то едва не подпалил профессора, хотя того вообще спалить нужно было – со стороны было очевидно, что мужчина питает вполне определенный интерес к худышке, и его не остановят женские слезы, – то засматривается на худышку, словно видит впервые. Нет, Муха определенно прав – что-то на Эжени да навешано, просто сам Леон пока не может найти это заклятье и обезвредить.

Он бы еще смотрел да пытался разобраться магии лурийки, но друзья, видимо, уже решили свою маленькую проблему и наперегонки неслись к поляне, чтобы перехватить Эжени.

– Прошу простить за вторжение, – первым приземлился Кастр и галантно поклонился, но девушка все равно резко отшатнулась и только мгновение спустя, взяв себя в руки и сделав совсем маленький шажок поближе к Леону, кивнула принцу Янтожи.

Все в округе знали, какое первое впечатление производит Кастр своими габаритами и мощным голосом, от которого порой трава пригибается, поэтому реакция Эжени была закономерной, но Леону все равно понравилось, что неосознанно она искала защиты у него, раз придвинулась к нему в момент первого страха.

– Не прощайте его, Эжени, простите нас! – с двух сторон подлетели близнецы Катароны и картинно грохнулись на колени перед девушкой.

У Леона резко упало настроение, словно он вновь увидел профессора, смахивающего редкие слезинки с бледной фарфоровой кожи худышки, а тут еще и Филипп подошел и тоже склонил голову в покаянном поклоне. Филипп раздражал больше всех, потому что на него Эжени при первой встрече просто залипла (это слово раньше никак не воспринималось Леоном – влипнуть могут мухи, а тут вроде как отношения описываются, но вчера он ощутил смысл этого слова в полной мере).

– Простите нас, милая Эжени, но мы не смогли найти артефакт перехода, который смог бы перенести больше одного объекта, – покаянно проговорил Филипп, а Леон цепким взглядом сокола следил за реакцией девушки, готовясь заметить даже самый мимолетный интерес в ее взгляде. Ничего не мелькнуло, ничего, похожего на заинтересованность мужчиной – только легкое недоумение.

– У меня договоренность с Леоном, – ответила Эжени, кивнув в его направлении, и даже приподняла одну бровь, вроде как спрашивая, в силе ли еще договоренности.

– И я попросил Эжени подготовить свое видение ситуации и как она предполагает помочь всем нам, – Леон оглядел поляну и, не найдя ничего подходящего, на что можно присесть, кроме мантии злополучного профессора, снял свой камзол и разложил его на траве, а уже после этого предложил Эжени опуститься. Сам он без зазрения совести взял мантию профессора, расстелил ее рядом с Эжени и тут же уселся, пока это место не заняли вконец обнаглевшие близнецы – по их взглядам и стремительным движениям было видно, что можно и не успеть оградить худышку от посягательств рыжих драконов.

– С удовольствием послушаем ваши предложения, – с другой стороны от Эжени прямо на траву уселся Шун, вызвав бурю негодования во взглядах близнецов и Филиппа, а Леон неожиданно для себя облегченно выдохнул  –  кажется, он затаил дыхание и готовился отбивать Эжени у любого из драконов.

За спиной у девушки потоптался Муха, покрутился между Шуном и Леоном, а потом умудрился вклиниться между Эжени и Шуном, чем вызвал улыбку на лице не только у Леона, но и у всех драконов, готовых начать спорить за место возле девушки.

– Никогда не поверю, что можно что-то придумать, чтобы отвадить из замка этих гарпий, – заявил Муха с видом знатока, и общий дружный смех наконец-то разрядил напряженную обстановку.

– Для начала, – девушка дождалась общего внимания, оправила манжеты на рукавах и обвела всех драконов внимательным взглядом, – вам придется согласиться с отбором и сказать вашей свахе, что готовы выбирать невесту.

Вздрогнули все, но только Леон и Муха не начали высказываться сразу, хотя и у Леона зудело внутри возмущение – что значит «согласиться»? Они же просят сорвать отбор.

– Ч–то?

– Ты в своем уме?

–Нам не нужен этот отбор!

–Да чего мы вообще ее слушать взялись?

И много чего еще возмущенно летало над головами и грозилось обрушиться на одну худышку, начавшую разговор не с той темы.

Но, вопреки ожиданиям Леона, Эжени даже бровью не повела. Девушка послушала немного, покивала, а потом встала, отряхнула юбку от несуществующих травинок и обратилась к Леону.

– Наш же договор все равно остается в силе, ели твои друзья отказываются от моей помощи, ведь так?

Пятеро драконов резко смолкли и гневно уставились на Леона, которому наконец-то представилась возможность потрепать нервы друзьям, которые чуть ли ни пинком втолкнули его в портал в Лурию, накачав перед этим веселящим зельем.

– Разумеется, – подтвердил он слова Эжени, подозревая, что ведется игра на публику, которая теперь с открытыми ртами возмущенно вращала глазами и не могла подобрать нужных слов.

– Тогда увидимся после обеда и обсудим тактику, – кивнула худышка, а затем с самым серьезным видом достала из кармана платья листок бумаги и карандаш. – Тогда эти пункты вычеркиваем из программы – все легче работать с одним заказчиком. Муха, идем, сейчас начнутся твои занятия.

И с невозмутимым видом под громкие стенания пегаса пошла в сторону аллеи, за которой должна находиться учебная поляна принца Мухлуэжа.

– Стой! Остановись! Мы согласны! – крикнул за всех Кастр, и даже кусты рядом с Эжени пригнулись от силы голоса принца Янтожи, а вот Эжени даже не дрогнула: оглянулась, кивнула и отправилась дальше, сказав только одну фразу: «После обеда».

34. Эжени 

Занятия Мухи были похожи…на общение двух лошадей с крыльями.

– Ия-иого-го? – даже вопросительные ноты в голосе приходилось домысливать, потому что говорилось все на одной дыхании и с каким-то лошадиным эмоциональным посылом.

– Ия-иого-иго-я! – ответ Мухи явно не удовлетворил его учителя, отчего он резко заржал, прижал уши к голове и затрепетал крыльями.

– Ия-иого-го! – кто бы мог подумать, что на двадцатой фразе, произнесенной с разными интонациями, я смогу ее запомнить и даже воспроизвести на листе бумаги, пусть даже с ошибками в каждой букве

Через час вороной конь со смоляными крыльями улетел, недовольный до невозможности, а Муха понуро поволочил копыта в мою сторону, словно на его спине не меньше десяти мешков картошки.

 – Что значит «Ия-иого-го»? – прочитала я по бумажке.

– Кто бы мне сказал, – тяжело вздохнул Муха, выражая своим видом скорбь всего Мироздания.

– Ты что же, не знаешь собственный язык? – а вот у меня в глазах, наверняка читался ужас и неверие – как так возможно? – Он обратился к тебе с этой фразой раз двадцать.

– Я не все диалекты знаю, – признал свою некомпетентность конек и вновь тяжко вздохнул. – Я очень давно не был на родине, а без этого знания чужих наречий и говора стираются. И артефакта-переводчика у меня теперь нет.

– Потерял?

– Ага.

– Давно?

– Да, в общем-то, сразу.

– А почему не сказал Леону и королю?

– Сказал, но они получили от отца разряженные артефакты, которые в этом мире невозможно пополнить магией – не тот уровень. Хоть на уроки вообще не ходи.

Оказывается, присмотр за коньком может быть не таким уж спокойным, ведь один из пунктов в списке короля Теодора гласил, что пегас не должен пропускать занятия и заниматься прилежно. И ведь пункт показался мне самым незначительным. Что я, на учебу не загоню конька? Похоже, Муха на грани и скоро перестанет ходить на занятия…и я даже не могу его за то осуждать… Нужно срочно принимать меры!

Письмо отцу Мухи я писала на голом энтузиазме, без знания языка и прочих дипломатических премудростей, правда и в лоб ничего не требовала, Муха, кстати, прочтя через плечо мои перлы, нервно икнул и уточнил на всякий случай:

– Ты это отправить собираешься? Может, стоит показать кому, более сведущему в переговорах?

– Что ты переживаешь? Здесь же не написано, что ваш сын потерял артефакт и теперь не понимает собственных сородичей – помогите, чем можете.

– Если бы тут так было написано, я бы сразу же попросил у короля Теодора отчислить тебя из гувернанток.

– Не гувернанток, а дрессировщиц, – попыталась сделать серьезное лицо, но рассмеялась вместе с Мухой. Ну, Леон, ну и выдумщик.

Короля мы не искали просто потому, что Муха, перечитав письмо еще пару раз, согласился, что в тексте нет даже намека на его разгильдяйство, но столкнулись с драконом прямо в библиотеке, где должен был находиться секретарь, отвечащий за отправку почты.

– Как прошел урок у твоего подопечного, дрессировщица из Лурии, – мне кажется, или король посмеивается надо мной, да еще и над сыном, который придумал такое странное оправдание.