Елена Лобанова – Реализация (страница 91)

Талик ёрзал в седле и не знал, что сказать. Спрашивать, как реализовалась сама Катерина, и чем ей приглянулись вовсе не исторические романы, он счёл ненужной тратой времени. И так всё ясно. С историей Катерина была знакома очень даже хорошо, а вот с личной жизнью — не очень или совсем никак. Родственная душа, практически. Не в историческом аспекте, конечно. Почему-то именно исторические попаданцы явили писателю Золотову всю нелепость и убогость криво слепленных образов героев. Интересно, его герои были лучше? И если — да — то чем? Талик благоразумно задавил в зародыше тягу к самокопанию.

— Всё верно, но лучше со здешними вождями не спорить, — дипломатично поддержал Катерину писатель Золотов.

Чем ближе они подъезжали к посёлку, тем явственнее оттуда была слышна нестройная песня. «А молодого командира несли с пробитой головой…», — наконец разобрал слова Талик. Пылящие позади бойцы-попаданцы, повинуясь отмашке усатого вождя, нестройно грянули «Артиллеристы, Сталин дал приказ», стараясь переорать явно пьяный хор соратников из посёлка.

— Всо в порядкэ у нас с сознатэльностью, — ещё раз, но уже не так уверенно заявил «Сталин». — Сначала будэт парад, потом ужин и мавзолэй. Ночью — съэзд, — обозначил культурную программу по встрече «товарища Александры» усатый.

— Да-да, — подтвердил лысый, — моё пг'исутствие на съезде непг'емено и аг'хиважно, как и договаривались. Так, что придётся нам, батенька, поменять смены. Я буду лежать в гг'обу дг'угие двое суток. А этот самозванец пусть нынче ночью поспит и постог'ожит мой мавзолейчик!

— Эта… — влез в диалог вождей подъехавший поближе Баська. — В гробу? Вампир, значит?!

— Самозванец! — Истерично выкрикнул лысый. — Вампиг'ы — пог'ождение опиума для наг'ода!

«Сталин» не счёл нужным реагировать на баськин вопрос и только активнее запыхтел трубкой.

Талик задумался было над загадкой: «на какие шиши здешние попаданцы покупают табак», но заметил, что эльф проехался рысью по обочине, переглянулся с Сильмэ и кивнул. А раз так, значит, ушастый подтвердил правильность направления, и жертвы пролетарского произвола томились где-то в местном «Сталинграде». Вот, и — славно. К «иудушке Троцкому», он же — «политическая проститутка», Талик совсем не стремился. Катерина уже успела просветить писателя Золотова относительно кровожадной сущности поджигателя революционных пожаров. Если кто-то и стал попаданцем по образу и подобию оригинального массового убийцы, то — только завзятый маньяк.

Дорога плавно перетекла в главную улицу посёлка, никуда не виляя и не сворачивая. На первом бараке краснела надпись «Граница СССР». То же значилось и на табличке, приколоченной к характерно полосатому чёрно-белому столбу. По обе стороны от столба на жердях колыхались транспаранты, в которых без труда угадывались результаты ткачества из грубой дерюги: «Враг не пройдёт» и «Граница на замке».

Миновали шесть длинных мрачных бараков, наступающих на дорогу. За ними виднелись такие же многооконные здания, построенные разве что не в десяток рядов параллельно главной улице. Таким нехитрым манером отряд освободителей доехал до перекрестка. От развилки тянулась в обе стороны, пересекая их путь, ещё одна дорога. Судя по утрамбованности земли, перекрёсток служил одновременно и площадью — местом здешних сходок.

— Мать моя! — совсем не демонически воскликнул Талик, оглянувшись кругом и обозрев ровные ряды длинных домов с плоскими крышами.

У каждого двухэтажного строения имелась белая полоса над дверью, шириной в две доски и длиной во всю протяжённость здания. Ни один барак на перекрестке не остался без названия: «Почта», «Телеграф», «Колхоз», «Клуб», «Мавзолей», «Дворец съездов» — гласили красные буквы, ровно выписанные поверх побелки. Единственным зданием, отличным от прочих, был «Мавзолей». Приземистая одноэтажная конструкция щеголяла двумя боковыми стремянками, ведущими на крышу. Крышу венчал вполне качественный заборчик — ограждение, чтобы ораторы не сверзились с главной трибуны.

— Какой позор, — тихо шепнула Катерина и укоризненно покачала головой.

— Моветон, — слишком громко откликнулся Талик.

Конвоир состроил ему хмурую рожу, намекая на конспирацию, но писателю Золотову было не до игр. Пристанище вторичных попаданцев очень сильно напоминало «зону», в смеси с армейским порядком и добровольно-принудительным укладом жизни. Просто-таки символизировало и нагоняло жуть.

Из двери мавзолейного барака выскочил ещё один лысый попадан с бородкой.

— Наконец-то! — радостно потирал руки очередной вождь. — Смена пг'ибыла! О! Иносг'анная делегация!

Но радость его была недолгой. Усатый проводник прошаркал вперед, панибратски положил ему руку на плечо и пыхнул трубкой:

— Спы спакойна, дарагой Ильич! — пафосно изрёк «Сталин». — У нас сэгондя дэлавой разгавор. — После чего «отец народов» сопроводил напутствие недвусмысленным пинком под зад попаданцу, отправив его в сторону мавзолейной дверцы, и добавил: — В гробу я тэбя видал!

«Ильич-второй» шустро порснул куда послали, бормоча «Пг'оклятый отг'авитель» и «Истог'ия газбег'ётся».

Тем временем, на перекрёсток валили попаданцы-домоседы. Кроме разномастных бойцов, которые ничем особенным не отличались от уже виденных, Талик насчитал по усам ещё шесть «Сталиных» и даже заметил в толпе блеснувшее пенсне Лаврентия Берия.

Очередной выстрел Сильмэ оглушил гудящую толпу. «Товарищ Александра» завладела всеобщим вниманием сразу по двум причинам. Одна причина была вполне понятна — женщина. Вторая — не менее понятна — пресловутый маузер. На огнестрельное оружие «Сталинградские» попаданцы отреагировали примерно так же, как американские индейцы на стреляющую палку Кортеса. Воспользовавшись их ступором, Сильмэ спешилась, взобралась на деревянное подобие трибуны «Мавзолея» и задвинула такую речь, что у Талика мысли пошли боком, а ум споткнулся о разум и упал куда-то вниз вместе со всеми сущностями. Даже Горгуль не стал исключением. Писатель Золотов временно выпал из реальности. Гипноз, что ли?

Суть пламенной речи дошла до Талика к финалу выступления: проверка на рентабельность колхоза, клуба и мавзолея — будет! На этой здравой мысли Талик очнулся и попытался растормошить обмякшую в его объятиях Катерину. Несчастная любительница истории пребывала без сознания.

Талик сморгнул. Над площадью, битком набитой народом, царила ночь. В небе сияли звёзды, а первый предзимний холод коварно сковал кожистые перепонки демонических крыльев. Это сколько же она вещала, красота замаскированная? Часа два — не меньше. Вот и «не задержались»! Талик размял затекшие мышцы, поёрзав в седле, потряс крыльями и спешился. Катерину пришлось взять на руки.

— Куда можно положить труженицу тыла? — внёс свою лепту в конспирацию писатель Золотов.

— Суда нэси, — поманил рукой незнакомый пока усач и указал на здание «Клуба».

«В конце концов, пусть похитителей пока аборигены вычисляют. Будет драка — присоединимся», — вполне разумно рассудил Виталий, и как истинный граф и джентльмен занялся обустройством бездыханной Катерины. Никто из внутренних сущностей даже и не подумал возражать.

Глава 24

Спал Талик плохо. Отлежал хвост, крылья и временами просыпался от криков «Ура!» и «Долой!». А раннее утро так и просто поиздевалось над нежной демонической психикой. По мере того как в барак, в котором писатель Золотов коротал ночь с «пани Ядвигой» и хоббитами, вталкивали-вносили всё новых попаданцев, пробуждался и сам писатель, и его сущности.

Измочаленных несостоявшихся мужей Катерины Талик пережил спокойно. За тем и совались в этот революционный клоповник, чтобы отыскать и спасти несчастных. Главный муж-маг был самым тихим из принесённых, пребывая в состоянии бесчувственного тела. Конвоир и Баська занесли его на руках и положили на пол в углу. Тело никому не мешало спать дальше. Талик отметил краем сознания первую бескровную победу, повернулся на другой бок, попутно взбив соломенный тюфяк, и снова задремал.

Два других жениха — эльф и маг поплоше — телами не были, но и здравым сознанием не отличались. Они бормотали. Правда, не очень громко. Вполне колыбельно и усыпляющее.

— Апрельские тезисы Ленина повторяют, — сквозь сон пробормотала Катерина.

Ядвига-Катерина спала на соседней лавке на таком же примитивном ложе. Рядом на полу посапывали хоббиты. Обстановка никак не напоминала светский салон, но всё равно было как-то неловко не отреагировать должным замечанием на реплику дамы. Если Катерина эти тезисы и во сне помнила…

— Апрельские… — Талик постарался казаться знатоком всяких там тезисов и выкладок, — апрельские… пусть их. Это не вредно. Январские — много хуже. В январе холодно.

Под бубнение революционных мантр он снова задремал.

Утро наступило окончательно и бесповоротно, когда во дворе заржали кони.

— Демон их побери! — первым очнулся Бутончик. — На кой нам эти кони, когда всех похищенных мужиков уже нашли?

— Справедливости ради, — буркнул маг. — Имущество как ни как.

— Три коня — почти тонна мяса, — поддержал его оборотень.

— Разбежался — тонна! — Отреагировал демон и полез хвостом под рубашку почесать лопатку.

— Вот, я понимаю — кобылы, — начал было Горгуль, но все проснувшиеся сущности разом на него зарычали. Даже маг.