Елена Лобанова – Реализация (страница 47)

— Жилу, главное, найти жилу. Я же — гном! — Убеждал себя напарник, шурша в овраге опавшей листвой. — Должна же быть!

— Баська, не пугай меня! — Нальдо не на шутку встревожился. — Какую жилу ты ищешь? Ты решил подарить Силь месторождение? Так они все у координаторов на учёте. К тому же, ты не умеешь их искать… Ну, и зачем нам жила?

— Сначала жилу! — Не сдавался Баська. — А потом я что-нибудь сделаю. В подарок.

— Слиток олова? Бась, здесь судя по карте, — Нальдо многозначительно постучал пальцем по коммуникатору, — недалеко месторождение олова. А под нами ничего нет.

— Есть! Должно быть. И у меня такое чувство, что его много!

Запасы олова здесь и вправду были. Но не так чтобы совсем недалеко. Пара дней пути. Там у попаданов даже рудничок был оборудован и рядом — небольшая литейная. Наль сверился с картой. Так и есть: селение «Серебряный Дракон» и одноименный рудник располагались в двух днях пути через лес. А кружным путём и того дальше. Краткая справка гласила, что жители посёлка отливали неплохие кружки из сплава олова и свинца, и снабжали рудой бисерный завод «для производства белого стекла». Так же, из справки следовало, что свой поселок попаданы назвали не просто так. Первое время они успешно выдавали посудное олово за серебро, обманывая своих не слишком сведущих в металлах соплеменниках, а потом утверждали, что воюют с драконом, который у них это серебро ворует. От первой «серебряной» легенды хитрые жители Изнанки быстро отказались. Зато за вторую держались крепко. Получался полный абсурд: даже сказочные драконы не воруют оловянные миски. Однако, этот пункт был помечен как «важная информация, категория высшая». Пришлось споткнуться для приличия.

К высшей категории важности обычно относилась информация о прорыве барьера реальностей в десяти точках разом (чего никогда еще не случалось), места расположения и способы проникновения в закрытые сферы, где обретались реализованные писатели, да вот еще — их Зольников, если он окажется Золотовым и полностью реализуется. Но если за последнюю «важность» можно было пойти под трибунал, то за ликвидацию угрозы или за помощь в её ликвидации следовал минимум — отпуск, максимум — высочайшее поощрение. А это было как раз кстати. Нальдо вполне согласился бы на неформальное поощрение, причём, от одной известной персоны, вне зависимости от того, насколько она являлась высочайшей. В общем, в справке имелся намёк на подвиг, оставалось только найти то, что надо подвигнуть. А Баська всё искал жилу. Весь овраг перепахал.

В сноске сообщалось, что подробную информацию, о россказнях попаданов, следует «см. в разделе…» «См.» Нальдо не успел. Он опять споткнулся о толстый корень, корень взвился в воздух и нанёс такой удар в спину, что Наль полетел в одну сторону, а коммуникатор в овраг. Из оврага радостно завопил Баська: «Нашёл!» Да кто бы теперь сомневался?

Ненормальный корень-змея метнулся к Баське, Нальдо прыгнул следом. То, что он увидел в овраге, находилось за пределами и разума, и воображения. Многоуважаемый торн Басир, Охотник, интуит, а не какой-то там полевой агент, держал оборону у склона оврага. Средством обороны был коммуникатор Нальдо, который гном использовал как поднос в кабацкой драке. Обороняемым объектом являлись оловянные чушки. А нападал на Баську… змей. Серо-коричневая тварь пыталась сунуть морду к чушкам и получала коммуникаторам по голове, шипела, качала головой и опять пробовала отнять у гнома кучу железок. Пусть, не железок, но сути дела это не меняло. Как бы далеко не ушла цивилизация, а гномы продолжали любить всё тяжелое и металлическое. И уж если гном нашёл такую кучу оловянных отливок, то ни за что не отдаст.

Змея была ненормально огромная. Пусть и несколько вялая, но такая зверюга представляла нешуточную опасность даже в заторможенном состоянии. Вялость рептилии объяснялась просто: по осени все змеи впадают в спячку. Но это вовсе не означает, что их следует будить коммуникатором по голове. Насколько Нальдо помнил, любая змея становится беспомощной, если её распрямить и примотать к палке. Из палок для такого чудища имелись только деревья по краю оврага, а веревки были на поляне.

— Баська, не бей её сильно, я сейчас! — Нальдо выскочил из оврага и рванул к лагерю.

— А… что? — Силь успела подхватить бутылки, через которые смерчем перелетел Наль.

— Никому не с места! В лес не заходить, хоббитов держать при себе! — На бегу скомандовал он и умчался обратно.

В овраге продолжалась эпическая битва. Змеюка вцепилась в коммуникатор зубами и тянула на себя, Баська неожиданно обрёл феноменальную память и наизусть зачитывал параграф об утрате и порче казенного имущества. Имущество гном не выпустил. На фразе «по халатности в тройном размере…» Нальдо завалил в овраг сосну, на пояснении «во время ведения боевых действий…» покончил с хвостом, на примечании «непреодолимыми обстоятельствами считаются…» приступил к шее, что было гораздо проще, потому что шея всё-таки была гораздо выше от земли и под неё не приходилось подкапываться. Уставы и инструкции оказались небесполезны. Змея замерла с имуществом в зубах и слушала Баську, как завороженная.

— Всё, факир, сворачивай избу-читальню. Привязал.

Змея выплюнула коммуникатор и… полезла. Земля у Нальдо под ногами зашевелилась и приподнялась. Скатившись с живого бугра, он отволок оторопевшего Баську в сторону. И тут появились зрители. То ли кто-то не понимал приказов, то ли не считал нужным их исполнять.

— А что здесь происходит?! — Раздался сверху рык Зольникова.

— Ой, я боюсь! — Пропищала Силь. Пропищала жалобно, но Нальдо не поверил. — А что это?!

— Дракон!? — Прорычал Зольников.

— Ну, дракон! — Раздраженно ответил змей, окончательно вылез и встряхнулся. — Отвяжи, а?

— Месье, попадан? — Больше от удивления, чем из любопытства спросил Баська.

— Да уж… не гусеница-переросток… — Задумчиво сообщил Нальдо, размышляя как бы всё-таки прочитать то самое «см.», которое относилось к этому чуду реализации. Разве такого можно не заметить и обозвать «информацией»?! Кто-то же его сюда привел, в Мутное Место! Не вырос же он здесь…

Если бы это действительно был дракон, то есть — животное, Наль отвязал бы его от дерева. Уж больно жалко он выглядел: длинный хвост и не менее длинная шея растянулись привязанные вдоль по сосне, а под этой примитивной колодкой трепыхались кожистые крылья, отвисшее брюхо и тощие, но очень когтистые ноги. Передние руки-лапы у дракона были коротенькие и достать до веревки он не мог.

Вот Зольников был напрочь лишен сострадания:

— Кресло-качалка! Ха! — Веселился попадан.

В чём-то он был прав. Когда «дракон» опускал голову вниз, хвост вместе с сосной задирался верх, и — наоборот. Но по форме… Нет, чтобы пожалеть несчастного! Что же он такое читал, что его так реализовало?

— Имя, место жительства, степень реализации? — Приступил к допросу Нальдо, памятуя о том, что диковинный попадан пока еще вялый, и неизвестно, сколько он пробудет таким мирным, а Баська может и не вспомнить вовремя какой-нибудь устав.

Ситуация постепенно прояснялась. Попадан Василий Николаевич Змеев обожал соответствующую литературу, а благодаря своей фамилии тяготел исключительно к драконам. Его мечтой была двойственная ипостась дракона-человека и все причитающиеся прелести: полёты, плевки огнём, змеиная грация, прекрасные девицы, горы золота и личная пещера с библиотекой. Тут Нальдо не удержался:

— С парой миллионов дамских романов, похищенных девиц развлекать? Или как?

— Драконы — мудрейшие существа во Вселенной! — Пафосно и уже не очень сонно ответил попадан.

— Баська, записываешь?

— Не получается… — Грустно сообщил Басир, демонстрируя пожеванный коммуникатор.

— Ладно… Потом. Продолжайте.

И дракон Василий продолжил. В Реальность его вынесло три года назад в районе Больших Холмов, а брал попадана лично торн Эмираль. Как легендарный Охотник не разглядел такой удивительной реализации, и как её «прохлопали» сортировщики, Наль пока не знал, но понимал, что не всё так просто. Реализацию Змеева определили как героическую и отправили малолетнего читателя к тем же вратам, что и Зольникова, но без дальнейшего сопровождения. Первый и никем не остановленный виток реализации случился у попадана год спустя. Сначала, как утверждал Василий, на него напал жор. (Пришлось объяснять Баське, что это не еще один дракон). К середине лета навалилась сонливость, а жор всё не проходил. Потом он почувствовал, что его тянет на «железненькое» и две недели Змеев пробавлялся тем, что ел на спор оловянные кружки по кабакам.

Каким образом олово или примесь свинца подействовали на него, попадан объяснить не мог, но полагал, что ему «требовался большой вес чистого продукта для оборотничества». Заодно, он был искренне убеждён, что мудрейшие драконы не копят золото просто так, а употребляют его в пищу (или серебро, если нет золота) — для особого блеска чешуи и вообще «метаболизм такой». То, что посудное олово не было совершенно чистым, явилось для Василия откровением. Попадан, как это с ними часто бывает, сам себе намечтал сложностей, а потом героически их преодолел. Сменив человеческий вид на драконообразный, он распугал весь поселок и на радостях устроил рейд по окрестностям. Летать читатель Змеев не мог, поэтому леса он распахивал по прямой. Напав на местных плавильщиков, он уволок пару оловянных чушек в надежде на то, что оловянная диета поможет ему летать и жечь огнем. Но вместо полёта пришлось срочно осваивать змеиные инстинкты: искать местечко потеплее и укладываться в зимнюю спячку. А по весне читатель Змеев проснулся человеком: мокрым, голодным и очень обиженным на жизнь. С тех пор он бродил по окрестным деревням, иногда забредая в города. Периодически пытался подработать то в кузницах, то в иных местах, где много металла, но неизменно терял работу. Одраконивался Змеев ближе к осени и впадал в спячку. А недавно он устроился работать туда, где из олова отливали кружки и миски, и где он украл первые оловянные чушки.