Елена Лобанова – Реализация (страница 49)
влез со своим жаргоном оборотень, но с ним никто не стал спорить. Зато лес навёл на ассоциации:
— Свет мой зеркальце, скажи! — Развил идею Бормотун. — Да всю правду доложи!
Я ль на свете… — Замялся маг.
издеваясь над ним, продолжил демон.
Ирокез зашевелился, а оборотень опять пошёл в атаку на Пушкина:
Бормотун немедленно перебил конкурента:
«М-да, „светлобокий“ вышло как-то случайно», извинился маг,
То ли драконы повторно реализуются иначе, чем тёмные ельфы, то ли финал несколько расстроил змеемордое чудовище, но он подпрыгнул в воздух вместе с сосной и завертелся волчком. В образовавшуюся воронку чуть не затянуло скатерть с закусками. Сорвавшиеся с привязи хоббиты не дали еде улететь. Талик теперь был занят тем, как её отнять, а со смерчами пусть аборигены разбираются. Писатель Золотов вцепился в паштет и щекотал чудиком демоническим хвостом.
Вверху что-то ухнуло, шарахнуло и со свистом понеслось вниз. Громкий хруст возвестил об окончании полёта. Даже Силь кинулась посмотреть, что получилось. Талик всё-таки отнял паштет у хохочущих хоббитов, распихал закуски и стопки за пазуху и по карманам, и тоже пошёл посмотреть на результат своего творчества. Предыдущий результат — хоббиты — уныло топали следом.
Бывший дракон почти очеловечился. По крайней мере, у него не было ни хвоста, ни чешуи. Но…
— Светлобокий, — констатировал Бутончик.
— Оловянистый, — подтвердил оборотень.
— А кто он? — рассматривал некий сплав человека с оловянным тазиком демон.
— Работник! — гордо поведал маг.
— Угу. «Трактор Зольникова»! — определил породу нового попаданца Талик. — Сейчас пахать начнет. На просторе. Сеять-то что будем?
— Ы-ы! — задумчиво произнесло существо, рассматривая свою «литую» мускулатуру.
Внезапно в воздухе запахло озоном, и две ближайшие ёлки растаяли в туманной дымке. Из тумана выскочили шестеро, как успел заметить Талик — эльфов, подхватили свежего работничка под мышки и нырнули обратно в туман. Вот вам и оплата!
— А это кто? — спросил он Баську, как самого задумчивого.
— Охотники. Его же эта… в драконьем виде так просто не возьмёшь.
— Ага, — Талик прикинулся всё понимающим. — А так он вполне компактный получился.
— Ну да! — подтвердил гномыш. — Наверное, эта… сигнал прошёл, вот и…
— Ну, ясное дело! Он же планшетку-то пожевал, вот она сигнал и подала. — Продолжал прикидываться Талик, хмуро поглядывая на Нальдо. И так ясно, кто тут сигналы подаёт! Оказывается, в случае опасности остроухий может и подмогу вызвать. Сущности теперь всем скопом насели на Талика, как будто он один виноват:
— Раскрылись! Засыпались! — Стонал Бутончик.
— Причём задаром! — Вторил ему маг.
— Лучше бы мне имя придумали! — Рычал оборотень.
— И зачем нам подмога?! — Возмущался демон. — Я бы сам этого «светлобокого» запрессовал! А всё магуй виноват! «Талант, признание», — передразнил Витольд, перенося вину на мага. — Талик, скажи эльфу, что мы больше так не играем, сказок не помним. И вообще — у нас шок. Иди, ложись на травку и помирай. Пусть вином отпаивают!
Насчёт сказок Витольд был абсолютно прав. Что с бабушкой в детстве разучивал, то в памяти и застряло. А остальное — сплошные отрывки, порой пара фраз. Знал бы, что детская литература такое мощное средство, учил бы наизусть километрами…
— Смотрите-ка! — Отвлек от размышлений Бормотун. — А спасать нас никто не собирается.
У заново расстеленной скатерки сидел эльф и колдовал над своей помятой планшеткой. Хитрая штуковина хрустела, скрипела и постепенно приобретала прежний вид. По мере того, как она выправлялась, остроухий конвоир то стонал, то закатывал глаза к небу, но как-то не слишком горестно.
— Баська, — всхлипнул гномий начальник, — ты в следующий раз бей драконов обратной стороной!
— А я эта… — Начал запинаться гномыш, — как вышло…
— Вышло! — Эльф даже глаза рукой прикрыл.
Баська перестал нарезать хлеб и перебрался поближе к остроухому, посмотреть, что это там у него «вышло».
— Эта… восстановление текста. Гдырьшпф! — Прочитал он с выражением. — Атырхбырлк! А-а… вот… твыргф… Твари… крбнтые кршпфы… кабинетные крысы! Ой! Эта…
— «Эта»… отчёт! — Вздохнул эльф. — Вот, то что ты об голову дракона набил, восстановилось и ушло по назначению. Да… За исключением совсем нечитаемых слов, конечно. Но в целом! Надо же так: хоть бы один приличный эпитет!
— Ой, а что там еще получилось? — Присоединилась к ним празднично-веселая Силь.
— Тут… Не для девушек. — Покраснел Баська. — Надо опровержение! Нальдо, торн Ворган расстроится!
— Да он уже расстроился. Раза два. — Сообщил эльф. — Никак не могу опровергнуть твой отчёт одной фразой, поможешь, Бась?
Насколько Талик разобрался в здешних именах, большое начальство Нальдо не имело отношения к остроухому племени. А жаль. А то он тоже повеселился бы.
— Надо… эта… вот: — мучился с задачей Баська, — сим уведомляем, что текст составлен путём восстановления… из произвольных знаков… — Гномыш выдохся и умоляюще воззрился на эльфа.
— Возникших в результате оборонительных действий посредством нанесения неприцельных ударов, — смиловался остроухий, — по твердому предмету. Примечание: голова попадана в реализации дракон-оборотень.
— А я — прицельно! — Вдруг обиделся гном.
— Так и написать?
— Неа… — Сдал позицию Баська. — Лучше не надо!
Остроухий понимающе хмыкнул, отложил планшетку и выдал:
— Так, с делами покончили! Ну, что? Кто первый поздравит Силь?
И кто его за язык тянул? Мирно рвавшие траву хоббиты тут же бросили работать и рванули к столу с воплями: «С днём рождения, Бильбо!» М-да, что-то книжное или киношное в их головах точно застряло. Демон тут же выдвинул предложение:
— А что если их спросить: «А кто помнит наизусть…», ну, всё равно что?
— Неплохая идея. — Одобрил Талик. — Может сработать. Как-нибудь проверим при случае. Когда остроухий от нас отвяжется.
Глава 15
Талик целые сутки размышлял над особенностями своей писательской магии. Как ни прикидывай, а правильно рассчитать результат колдовства можно было только экспериментальным путём. Но где же столько живого материала-то для эксперимента взять? Кто же его даст? Совсем не ко времени экспериментаторская страсть пробудилась… Тут не знаешь, как отбиться от подозрений, причём, более чем обоснованных, а всё равно еще разок свои силы попробовать хочется. Вот она — тяга к писательству. Таким боком выходит!
Кое-как Талику вроде удалось откреститься от запретной деятельности. Бормотун правильно подсказал: Талик же — демон! А демонам как раз свойственно прельщать, сбивать с пути истинного, морочить голову и обольщать. Вот и получилось — немножко классики в демоническом исполнении и… что вышло, то и вышло: то хоббиты, то трактористы драконистые. Эльф или поверил или сделал вид, что поверил.
Умом-то Талик понимал, что впору не об экспериментах думать, а о том, как бы случайно чего не ляпнуть, а то вдруг у Силь что-нибудь реализуется нечаянно… Вот тогда точно конвоир прибьёт без суда и следствия. Если уж остроухий хоббитов замочил, которые к его кавайной попаданке сунулись с объятиями, то уж на Талика-то он водички не пожалеет. И откуда он её столько взял? Мохноногие еле отплевались. Зато теперь хоббиты мытые, и что совсем страшно — ещё и высушенные. Не утопит, так спалит. Но, несмотря на здравые размышления, избавиться от творческого зуда никак не получалось.
Пока Талик предавался невеселым размышлениям о превратностях писательской жизни, другие четыре сущности устроили консилиум. Раз уж есть возможность — думать раздельно, так отчего же ей не воспользоваться? Писатель Золотов поставил перед сущностями задачу: найти, наконец, объяснение зубастости мерина. Клыкастый феномен время от времени фыркал и напоминал о своей загадочности.
Загнав мысли об эксперименте куда поглубже, Талик сосредоточился на первостепенных нуждах. Что-то надо было решать с маршрутом. Демоническое упрямство и так уже завело всю компанию на прямой путь к Рублёвке. Так и до орков недалеко, а воевать Талику пока не хотелось. С отсутствием боевого задора удалось разобраться быстро: в противовес кровожадности демона Витольда и личных Таликовых мечтаний о славных победах, в нём жила парочка пацифистов — Бутончик и Бормотун. Оборотня зачислить в воины не представлялось возможным, поскольку битва и драка — совершенно разные вещи. К тому же оборотень был по-волчьи трусоват, и в одиночку без стаи даже не мечтал кидаться на врагов.