Элена Лин – ПЕПЕЛ И ШЕЛК (страница 5)

– К архиватору Трейл. Личный вопрос, – Кэрл махнула перед собой рукой, испуская слабый эфирный след – достаточный, чтобы голем воспринял её как «служебную».

Лифт вел себя как живое существо, глотая её и поднимаясь с жалобным скрипом тросов, пропитанных магнитной пылью.

Двери открылись на 217-й этаж.

– Кэрл? – Элена стояла в дверях кабинета, за спиной у неё пульсировали стойки с кристаллами. Её лицо было бледнее обычного. – Что ты здесь делаешь? Ты никогда не приходишь без предупреждения.

– Ты знаешь Гаэль Мин? – Кэрл схватила подругу за плечи. – Она здесь работает?

Элена застыла. В воздухе между ними пронеслась странная вибрация – резонанс имён. В мире, где слова обладали силой, произнесение чужого имени рядом с хранилищем душ было опасно.

– Гаэль? Та, что владеет Башнями Молчания? А зачем она тебе?

– У меня мало времени. Где её офис?

– Трехсотый этаж, но Кэрл, она опасна! Она не просто бизнес-вумен, она…

– Потом, Элена.

Кэрл уже мчалась по коридору. Трехсотый этаж принадлежал Элите Эфира – тем, кто торговал не недвижимостью, а пространствами для душ. Здесь арендовали тела для временного проживания, здесь проводили «перезаписи» личностей.

Дверь офиса 300 была обвита защитными рунами. Кэрл проигнорировала предупреждающее покалывание и ворвалась внутрь.

– Вы Гаэль Мин?

Женщина за столом подняла глаза. Она была прекрасна – восточные черты лица, строгий костюм цвета полуночи, волосы, собранные в узел, скрывающий шрам на затылке. Марка принадлежности – или след операции по пересадке личности.

– А вы, позвольте узнать, кто нарушает частный эфирный контур? – голос Гаэль звучал ровно, но в воздухе запахло озоном – предвестником магической атаки.

– У меня нет времени на этикет. Почему вы назвались женой Логона Хоубса? Вы знаете, что такое тюрьма за ложную регистрацию брака в Архивном Бюро?

Гаэль медленно подняла трубку резонатора.

– Служба безопасности. Трехсотый этаж. Немедленно.

Через мгновение в дверях материализовались два стража – не люди, а одержимые доспехи, наполненные голубоватым пламенем. Конструкты. Безжалостные.

– Выведите эту сумасшедшую. И проверьте её резонанс на совместимость с кражей личности.

– Я сама уйду, – Кэрл отбила руку конструкта, чувствуя холод металла сквозь перчатку. – Но знайте, Гаэль, или кто бы вы ни были – я доберусь до правды. И если вы причастны к тому, что случилось с Джеем…

– Я ничего не знаю о вашем Джее, – Гаэль наконец показала эмоцию – раздражение. – И я никогда не видела вашего Логона.

На выходе Кэрл столкнулась с Катериной. Инквизитор стояла в позе охотника, Глаз на шее пульсировал яростным красным.

– Вы не послушались, – это был не вопрос.

– Она лжёт. Я чувствую это.

– Она не просто лжёт, – Катерина схватила Кэрл за локоть и потащила к лестнице. – Она натянута. Кто-то натянул на неё личность Гаэль, как перчатку. Я видела такое раньше – долговое воплощение. Когда кто-то должен телом, а платит… другим телом.

В кафетерии «У Гольта», на верхнем ярусе, где подавали кофе с добавлением пепла сновидений, Катерина наконец отпустила её руку.

– Расскажи о Стивене.

Кэрл вздрогнула. Это имя звучало здесь, в этом магическом мире, как заклинание боли.

– Брат?

– Я знаю факты. Ты закончила Академию Договорного Права. Ты была лучшей студенткой по эфирным контрактам. А потом исчезла в Дом Шёлка. Почему?

Кэрл смотрела в чашку. Кофе двигался, рисуя узоры – случайные, или предугадывающие?

– Стивен был моим братом. Он защищал меня от призраков и голых энтузиастов… – она усмехнулась горько. – Мы мечтали реформировать закон. Сделать так, чтобы эфир нельзя было отбирать у бедных по контрактам, подписанным под дулом пистолета или… под чарами убеждения. После окончания академии Стивен устроился в Гильдию Священных Контрактов. Он выиграл дело против Дома Мёртвых Песков – картеля, который продавал «вечную молодь» богачам, забирая годы у их слуг. Он посадил на пять лет одного из лордов. Через неделю его сбил беглый конструкт на улице Железного Дождя. Не машина – именно конструкт, голем без хозяина, который влетел прямо в него. Следствие сказало: случайность, неисправность. Но я видела следы. На эфирном остатке конструкта были руны принадлежности к тому же Дому Мёртвых Песков. Суд отпустил виновных. Условный срок. Техническая неисправность. Я поняла, что закон в этом городе – это ткань. Красивый шёлк, за которым прячется гниль. Я не стала адвокатом. Я пошла туда, где распределяют эту гниль – в Дом Шёлка. Чтобы понять, как их остановить изнутри.

– Ты охотишься на них, – Катерина кивнула. – но что если это поглотит тебя саму.

– Обратного пути уже нет.

– Вернись. Я помогу тебе получить лицензию следователя—эфиролога. Мне нужны такие, как ты. Кто не боится тьмы, потому что живёт в ней.

Кэрл подняла глаза. В них не было слёз, был огонь.

– Позже. Сначала Логон. И Джей.

– Гаэль – подставка, – Катерина закрыла блокнот. – Кто-то использовал её резонансный слепок, чтобы создать маску. Настоящая жена Логона – если она существует – должна быть ближе. В кругу общих знакомых.

***

Особняк Боули висел над пропастью, качающийся на эфирных якорях, словно гигантская люстра смерти. Кэрл стояла у ворот, чувствуя, как якорь в её груди – тот, что связывал её с этим местом – тянул её внутрь.

Она знала, что происходит за этими стенами. Не просто секс. Питание. Эйтон был инкубом, или чем-то очень близким – существом, питающимся жизненной силой через страсть.

Ворота открылись сами.

Из домофона послышался голос, окутывающий сознание бархатом:

– Дорогуша, ты ещё долго будешь кружить, как мотылёк? Я чувствую твой голод с верхнего этажа.

Внутри пахло миррой, разложением и властью. Эйтон спускался по лестнице, расстёгивая жилет. Его глаза светились в полумраке – не отражением, а внутренним пламенем.

– Ты не просто пришла за ответами, – он подошёл близко, касаясь её шеи губами. – Ты пришла, чтобы сгореть. Ты хочешь забыть, что он жив. Что твоя маленькая смертная жизнь снова перевернулась.

– Ты знал, – голос Кэрл дрожал, но не от страха. – Ты знал, что Логон не умер.

– Я знаю о каждом возвращении в моём городе. Он пришёл обратно без души, Кэрл. Пустой сосуд. Кто-то наполнил его ложными воспоминаниями, как куклу. И эта кукла теперь ищет свою создательницу.

Он притянул её к себе, целуя нежно яремную впадину – там, где билось артерия, несущая эфир.

– Ты злишься на меня, – прошептал он, лизнув кожу. – Злись. Гнев – самый вкусный из эфиров. Горький, с оттенком льда.

Кэрл пыталась сопротивляться, но её тело предало её. Эйтон был ядом, к которому она привыкла. Он задрал её платьё, руки скользнули по коже, оставляя ожоги – не физические, а эфирные следы, места, где он «отмечал» свою добычу.

Когда они оказались в его алхимической лаборатории, на механическом ложе, окружённом зеркалами, Кэрл прошептала:

– Ты… заберешь мои страхи?.

– Только немного, – он впился в неё, движения становились жёстче. – Раз ты платишь за информацию. Я намекну тебе. Этот человек знает тебя лучше всех, всегда был рядом и связан со всеми, кого ты потеряла.

После, когда Кэрл лежала, чувствуя себя выжатой, как лимон, но очищенной, Эйтон сидел у окна, куря трубку с тленом мандрагоры.

– Твоя подруга-следовательница опасна, – сказал он. – Не потому что работает на закон. А потому что у неё есть договор. С кем – не скажу. Но если она предложит тебе работать вместе… подумай, чей интерес она реально представляет.

Кэрл медленно одевалась.

– Дай мне имена, – потребовала она.

– Томос уехал – проверь его эфирный след, если хочешь убедиться. Дей и Клаус Протмон – наёмники, они убивают за деньги, а не ради ритуалов. Бона, Александра, Гуля, Тоня… – он перечислил взмахом руки. – И ещё одна.

– Кто?

– Та, кто работает с архивами душ. Кто имеет доступ к резонансным слепкам. Кто могла создать «Гаэль» из пустого эфира.

Кэрл замерла.

– Не говори это.

– Элена Трейл, – прошептал Эйтон, и имя повисло в воздухе, тяжёлое, как свинец. – Она не любила Джея. Она любила Логона раньше тебя. Она была их тенью всё это время. И теперь она помогает тебе искать убийцу. Удобно, не правда ли?