Элена Лин – ПЕПЕЛ И ШЕЛК (страница 6)
Кэрл бросила на него взгляд полный ненависти и ужаса.
– Ты лжешь.
– Я никогда не лгу, – улыбнулся Эйтон. – Я просто забираю с платой. Проверь её комнату в архиве. Проверь, какие кристаллы она брала за последний месяц. И спроси себя: почему она была так удивлена, когда ты назвала имя Гаэль? Не потому, что боится этой женщины. А потому что сама её создала.
Кэрл выбежала из особняка, не чувствуя ног. В её руке – список имен, написанный кровью Эйтона на пергаменте, который не горел, а светился. Впереди – встреча с Катериной, где она должна будет назвать имя своей лучшей подруги как главного подозреваемого.
И в голове – эхо слов Эйтона: «Она была их тенью…»
Глава 6 «Архив тишины».
Квартира Элены находилась на верхнем этаже старого дома на Кондукторной улице – там, где Кэрл выросла, где жил Стивен, где всё начиналось простым и невинным. Она стояла напротив входной двери, маскируясь тенью от ближайшего фонаря, и чувствовала, как в висках стучит кровь. Не от страха. От предвкушения.
Элена была на работе. До вечерней смены в Бюро оставались часы. Кэрл проверяла – звонила под предлогом уточнить адрес офиса Гаэль. Элена ответила спокойно, слишком спокойно, с лёгким эхом в голосе, которое Кэрл теперь распознавала как признак паразита.
Дверь не выдержала. Простой взлом – навыки, которые Кэрл подчерпнула в Доме Шёлка, среди клиентов с разнообразными талантами. Она вошла, закрыла за собой, прислушалась.
Тишина. Но не пустая. Наполненная. Как комната перед грозой, когда воздух готовится к разряду.
Квартира Элены всегда казалась Кэрл уютной – переполненной книгами, с запахом старого пергамента и чая с бергамотом. Теперь она чувствовала диссонанс. Те же предметы – вазы, картины, статуэтки кошек из разных городов – но расположенные слишком симметрично, слишком точно. Как декорация. Как ловушка для глаз, за которой скрывалось другое пространство.
Кэрл двигалась медленно, осязая воздух. Элена всегда была организованной, но не педантичной. Эта аккуратность была чужой. Навязанной.
Она нашла дверь случайно. Или не случайно – стены сами подсказали, где толщина штукатурки не совпадала с планом. Шкаф, стоящий под углом к окну. Кэрл передвинула его – тяжёлый, на колёсиках, которые не скрипели, будто смазанные специально.
За шкафом – дверь без ручки. Только щель, тонкая, как лезвие, и резонанс, исходящий изнутри. Эфирный след, который Кэрл узнала бы везде. Его след.
Она вставила пальцы в щель, нащупала механизм, нажала. Дверь отошла внутрь, беззвучно, и перед ней открылось другое пространство.
Комната была круглой. Не угловатой, как все комнаты этого дома – круглой, с изогнутыми стенами, покрытыми зеркалами, которые отражали не свет, а эмоции. Кэрл видела себя со всех сторон, но каждое отражение было чуть-чуть другим – одно плакало, другое смеялось, третье старилось в ускоренном темпе, пока не превращалось в пыль.
В центре – алтарь. Не религиозный, а архивный. Чёрный камень с выемками для кристаллов, и в выемках – воспоминания. Сотни кристаллов, каждый помечен датой, именем, цветом эмоции. Кэрл узнала некоторые оттенки: бледно-голубой её собственный страх с ночи после смерти Логона, ярко-жёлтый восторг девочки из спа-салона, тёмно-красный гнев клиента, которого она никогда не видела.
И в центре – главный кристалл. Большой, размером с кулак, пульсирующий не одним цветом, а всеми одновременно, радужный, как мыльный пузырь или как эфир в момент смерти.
Кэрл подошла ближе. Она знала этот тип. Эфир невинности – редчайший экстракт, получаемый только из первого опыта, первой боли, первого предательства. Она видела его в Доме Шёлка, в запечатанных хранилищах, доступных только кураторам высшего уровня. Или тем, кто имел связи.
Она взяла кристалл. Он был тёплым, почти живым, и в нём пульсировало что-то знакомое – не её память, но близкое, как запах родного дома.
Тогда она увидела фотографии.
Они были развешаны по стенам между зеркалами, закреплены серебряными булавками, и на каждой – Логон. Не один и тот же снимок, повторяющийся. Разные. Десятки. Сотни. Логон в институте, на лекции, в кафе. Логон спит в своей квартире – снято через окно, с крыши. Логон в кафе, в тот самый вечер, в тот час, когда он должен был сделать ей предложение. Последнее фото – машина, разбитая, дым, искажённые фигуры спасателей.
И под каждой фотографией – дата и пометка. Элена вела учёт. Каждого дня. Каждого часа. Каждой секунды, когда Логон существовал вне её присутствия.
Кэрл опустилась на колени. Не от слабости. От осознания масштаба.
Это не любовь. Это охота, одержимость, выращенная годами и взломавшая разум. Элена не просто завидовала. Элена замещала реальность своей фантазией, в которой она была рядом с каждым кадром, в каждом моменте.
В углу, на отдельном столике, под стеклом – кольцо. Простое, платиновое, с мелким бриллиантом. Кольцо, которое Логон купил за неделю до аварии. Она видела его коробку в его вещах, когда собирала их после смерти. Она не знала, что кольцо пропало.
Теперь знала.
Элена украла его. Из морга? Из квартиры? Из разбитой машины? Каким образом – неважно. Важно, что она держала его, как трофей, как доказательство того, что могло быть, если бы мир был справедлив.
Кэрл подняла кольцо. Оно было холодным, но когда она зажала его в ладони, оно нагрелось – от её тепла или от остаточного эфира прежнего владельца.
Она хотела уйти. Уже достаточно. Больше, чем достаточно.
Но тогда она заметила четвёртую стену.
Она была пуста. Ни зеркал, ни фото, ни кристаллов. Только дверь, встроенная в камень, с резным изображением – две фигуры, переплетённые, словно в танце или в борьбе. Одна с золотистым ореолом, другая с чёрным.
Кэрл подошла. Дверь была заперта не механизмом, а заклинанием – простым, грубым, которое она смогла разрушить, приложив к замку свой золотистый кристалл. Энергия отозвалась, распознала родство, открыла путь.
За дверью – маленькая комната. Размером со шкаф. И в ней – конструкт.
Не Логон. Ещё не он. Заготовка. Обнажённое тело, плавающее в эфирной жидкости, подключённое к кристаллам питания. Лицо было гладким, безликим, как восковая маска. Но контуры – его. Его рост, его ширина плеч, его пропорции.
На подставке рядом – записи. Рукопись Элены, её мелкий, аккуратный почерк:
"Этап первый: сбор биологического материала ✓"
"Этап второй: культивирование тканей ✓"
"Этап третий: имплантация резонансных воспоминаний (в процессе)"
"Этап четвёртый: активация личности (ожидает поставки эфира невинности)"
Кэрл опустила глаза на кристалл в своей руке. Радужный. Пульсирующий. Предназначенный для этого.
Она поняла. Элена не работала одна. У неё был поставщик. Тот, кто давал редчайшие материалы. Тот, кто обещал, что конструкт проснётся любящим создательницу.
Ее разум не был готов к правде. Однако сомнение и подозрения уже засели у нее в голове. Эйтон.
Всё было связано. Всё вело к нему. Не случайно, не параллельно – целенаправленно. Он создавал ситуацию, в которой Кэрл, потеряв настоящего Логона, получила бы поддельного, контролируемого, влюблённого в другую. И побежала бы к Эйтону – от отчаяния, от ревности, от желания забыть. А он получил все эмоции, что она испытывала.
Она смотрела на безликое тело в жидкости и чувствовала, как в ней борются два импульса. Разрушить – разбить кристаллы, убить заготовку, лишить Элену надежды. Или украсть – забрать конструкт, попытаться воскресить Логона самой.
Ни один, ни другой не сработал бы. Она знала. Эйтон не допустил бы. Всё было рассчитано, вплоть до её присутствия здесь, вплоть до этой минуты.
Она услышала шум за дверью. Элена. Вернулась раньше.
Кэрл не паниковала. Она быстро, методично – как учил её институт, как учил её страх – вернула всё на места. Кристалл в карман. Кольцо – нет, кольцо она оставила себе, спрятала в лифчик, близко к сердцу. Записи – сфотографированы на резонатор, который Катерина дала ей для доказательств.
Она выскользнула в основную комнату, к алтарю, к зеркалам, в то время как входная дверь заскрипела и раздались шаги – спешащие, неровные, не совсем человеческие.
Кэрл прижалась к стене у выхода из потайной комнаты, пока Элена проходила мимо, не замечая, не чувствуя – слишком погружённая в свой внутренний диалог с паразитом.
И тогда Кэрл увидела её лицо вблизи.
Не то, что на людях. Искажённое. Правая половина подергивалась, глаз был шире, зрачок – вертикальный, как у хищника.
Элена прошла к своей двери, и Кэрл выбралась в коридор, в квартиру, на улицу, в туман.
Она шла быстро, не оглядываясь, пока Кондукторная улица не сменилась Линейной, пока её собственный дом не возник перед ней как спасение и как ловушка.
Только внутри, заперев двери, прислонившись спиной к холодному дереву, она позволила себе дрожать.
В ладони впились углубления от кольца. В кармане пульсировал кристалл, чужой, украденный, её.
Она поняла две вещи.
Первая: Элена – жертва, но опасная. Влюблённая в фантом, готовая на всё, не контролирующая свои действия. Оружие в чужих руках.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.