Элена Лин – ПЕПЕЛ И ШЕЛК (страница 2)

Когда он вошёл в неё, это было не любовью. Это было вторжением.

Но Кэрл не сопротивлялась физически. Она сопротивлялась только внутри – последний бастион её воли, который кричал, что это неправильно, что она должна бояться, ненавидеть, бежать. Но её тело предало её. Она обвила его ногами, впилась пальцами в его плечи, чувствуя, как под кожей его мышцы двигаются с нелюдской грацией.

– Давай, – прошептал он ей в губы, двигаясь ритмично, жёстко. – Отпусти.

И она отпустила.

Не оргазм – хотя и он накрыл её волной, заставив кричать в подушку. Она отпустила барьер. Ту стену, которую построила вокруг своей души после аварии Логона, после смерти Стивена, после всего этого времени работы в Доме Шёлка, где она должна была оставаться холодной, чтобы не сойти с ума.

Эйтон забрал её боль.

Она почувствовала это физически – как будто в её вены вонзились тысячи тонких трубочек, и через них выкачивали что-то тёмное, густое, горячее. Это было ощущение, противоположное перекачке эфира в зале сбора. Там выкачивали жизнь механически. Здесь – высасывали душу через близость, через соединение тел, через ту самую точку, где физика переходила в мистику.

Она видела, как его кожа начинает светиться изнутри золотистым светом, поглощая её темно-синий эфир. Он рычал, как зверь, укрепляясь, а она чувствовала себя всё легче и легче – пустой, чистой, освобождённой.

Но вместе с болью он забрал и что-то ещё. Часть её сущности. Часть воли.

Эйтон поднялся. Его лицо было довольным, насыщенным, почти благостным. Он надел рубашку, поправил волосы, и только потом посмотрел на неё – лежащую на чёрном шёлке, бледную, распущенную.

– Теперь ты моя, – сказал он просто, не как метафора, а как констатация факта. – Я стану твоей зависимостью. Ты уже не сможешь отказаться от меня.

Он наклонился и поцеловал её в лоб – нежно, по-отечески, что было страшнее всех его грубостей.

– Спи здесь, – сказал он, надевая плащ. – Завтра тебе будет плохо. Но позже… позже ты поймёшь, что это благо.

Он ушёл, оставив её одну в темноте, среди зеркал, которые теперь отражали её ауру не ярко-синей, а с примесью золота – его цвета, его марки, его собственности.

Кэрл закрыла глаза. Она должна была плакать. Должна была ненавидеть его. Должна была чувствовать себя изнасилованной – физически, магически, духовно.

Но вместо этого она погрузилась в сон, чувствуя, как по её венам медленно, сладко разливается покой безволья.

Когда она очнулась утром, в комнате её ждала посылка. Чёрный бархатный мешочек. Внутри – кристалл, маленький, размером с горошину, пульсирующий в такт её сердцебиению.

И записка, написанная его рукой:

"Принеси его к губам, когда ломка станет невыносимой. Это моё благословение. Э."

Кэрл сжала кристалл в ладони так сильно, что он впился в кожу, оставив красный след.

Она не выбросила его. Она положила в карман. Рядом с сердцем.

Глава 2 "Трансформация".

КЭРЛ стояла посреди камеры своей башни, словно вкопанная. Сквозь окна Города Туманов – того самого Нижнего Вавилона, где каналы пахли серой и тленом, – пробивался серый рассвет. Но ей было не до красот.

На паркете из чёрного дуба лежалДжей.

Его тело было… пустым. Как вывернутый наизнанку мешок. Кожа серая, присохшая к костям, глаза – два запекшихся янтаря. Но самое страшное было не это. Вокруг него в воздухе виселинити. Тонкие, серебристые, как паутина, но невидимые для простых людей. Кэрл видела их. Она всегда видела то, что должно оставаться скрытым.

Она едва узнавала своего молодого человека в этом изуродованном сосуде.

Пятнадцать дней назад он смеялся, гладя её по волосам, и просил оставить эту работу. А она лгала, что завтра уйдёт из Дома Шёлка.

– Ты виновата, – прошептала себе Кэрл. Не вопрос. Констатация.

Она подошла к магическому резонатору – чёрному кристаллу, встроенному в стену, – и провела пальцем по его холодной поверхности. Руна зажглась багровым.

–Дозор, – её голос был холодным, сухим, как шелест пепла. – Высшая категория. Убийство с изъятием эфира. Улица Линейная, башня смотрителя, квартира 15. Давайте побыстрее. Мне нужно спать.

Она разорвала связь, не дожидаясь ответа.

Кэрл сняла плащ из тёмного атласа, бросила на кресло, и пошла на кухню. Поставила чайник на эфирную горелку. Включила голографический проектор – там показывали балет теней в Королевском театре. Она смотрела, но не видела.

Он всегда встревает во всё, во что не следует… То есть встревал.

Через шесть минут резонатор завыл.

Двое Дозорных в серых мантиях вошли без стука, проводимые защитным полем. Их амулеты истины пульсировали тусклым светом – они чувствовали остатки магии в воздухе.

– В комнате, – Кэрл жестом указала на дверь, не оборачиваясь.

Они прошли мимо. А следовательница…

Она была другой. Не в мантии. В строгом костюме цвета охры, с короткой стрижкой и глазами цвета стали. На её шее висел не простой амулет, аИстинный Глаз – древний артефакт, позволяющий видеть ложь как чёрный дым, исходящий от языка.

– Чай будете? – Кэрл наконец обернулась.

– Нет, благодарю. Меня зовутИнквизитор Катерина Ворон. Я могу задать вам пару вопросов?

– Конечно. Как будто у меня есть выбор.

Катерина подошла ближе. Глаз на её шее внезапно ожил, бросив на Кэрл багровый луч. Девушка не дрогнула. Она давно научилась держать свою тьму в узде.

– Вы работаете в Доме Шёлка, – это был не вопрос. – Учреждение, где богачи покупают не просто массаж… а отрезки чужой жизни. Где старики платят за молодость горничных, а горничные стареют за одну ночь.

– Легальная магия, – безразлично отозвалась Кэрл. – Лицензия Империи. Я администратор.

– Искусство отнимать чужое время – администрировать? – Катерина улыбнулась, но глаза оставались холодными. – Как давно вы знали погибшего?

Кэрл посмотрела на тело. Нити вокруг него дрожали, стремясь уйти в никуда. Кто-товысосал его эфир. Душу. Оставив лишь оболочку.

– Пять лет. Жили вместе… три месяца. До этого он был другом.

– Любили?

– Нам было комфортно. –Ложь, подумала Кэрл, но Глаз промолчал. Она не лгала. Комфортно – не значит любить.

Катерина вдруг наклонилась близко к уху Кэрл:

– Вы знаете, что такоеотражение? – прошептала она. – Когда убивают так… вытягивают душу… убийство оставляет отпечаток в астрале. Зеркальное убийство. Я вижу, что вы были готовы к его смерти. Но я не вижу вашей руки в самом акте. Интересно, не правда ли?

Кэрл впервые почувствовала холод. Эта женщина видела слишком много.

– Я устала, – сказала Кэрл. – Работала ночь. Заберите тело и оставьте меня.

– Он был волшебником? – неожиданно спросила Катерина.

– Нет. Он был… обычным. Клерком в Архиве.

– Значит, его убили не ради силы. Интересно кому же он перешел дорогу. Или может быть не он. – Инквизитор отошла к выходу. – Не выезжайте из города, мисс Джобс. И ещё… если вы вспомните,во что он ввязался, – позвоните мне. Потому что следующей можете стать вы. Это не угроза. Это пророчество.

Она исчезла, оставив лишь запах озона и страха.

Кэрл легла на кровать, закрыла глаза, и погрузилась в сон. Но перед сном, как всегда, она позволила себе слабость:

–Прости меня, Джей, – прошептала она в темноту.

И тьма ответила ей шёпотом.

***

Утро встретило её легкостью, которую она не заслужила.

Кэрл проснулась с чувством свободы. Хотела ли она смерти Джея? Нет. Но его присутствие – его требовательная любовь, его ревность, его желание владеть её временем – ушло. И в этой пустоте она могла дышать.

Резонатор завыл.

–Инквизитор Ворон, – голос Катерины был металлическим. – Встретимся. Кафе «У Гольта». Через час.