Елена Ликина – Замошье (страница 39)
— Ты лучше про свои умения расскажи! При них поинтереснее будет. — Марыська демонстративно зарылась в мех и почухала лохматый бочок.
— Дак что умения-то… — смутился новоявленный хлевник. — Как-то так и взялося, и пошло!
— То-то и оно! Хавроний, хозяюшка, на соломинки приколдовывает! Из одной целую новую копёшку сооружает! Я самолично подглядела! Все видела. Все!
— Ты умеешь колдовать? — Дуня заинтересованно уставилась на сконфузившегося Хаврония.
— Куда мне колдовать-то, хозяюшка! Так, пришепн
— Марыся, отдай ему половину. Остальное потом донесешь.
— Да пусть сразу все забирает! — изобиделась коза и гордо процокала в дом. Но сразу же сунулась назад, позвала масляно:
— У Звездочки щи наварились, хозяюшка! Да такие пахучие! Зовет тебя отведать!
— Я занята, Марыся! Начинайте без меня… — Дуня прихватила снег в руку, слепила небольшой комочек и только собралась его прокатать, как из сарая снова появился Хавроний и предложил свою помощь.
— Вдвоем сподручнее будет. И побыстрее. Хозяюшка, ты говори — что надо. Я сделаю.
И они стали работать в паре. Дуня подтапливала снег, лепила комочки, а хлевник укатывал их до больших шаров. Марыська наблюдала с крылечка и подбадривала хлевника напоминанием про вкусные щи.
Когда каждый из шаров достиг нужного размера, Хавроний установил их друг на друга и принялся отряхиваться. Из дома высунулось растрепанное птичье гнездо и голосом Звездочки пожаловалось, что щи могут перестояться.
Пришлось внять опасениям кикиморы и отправиться обедать.
В доме витал аромат мясного бульона и пряностей.
Помощники расселились за столом и нетерпеливо отстукивали ложками по столешнице, пока кикимора разливала духовитое варево.
— Пахнет вкусно! — Дуня вдохнула ароматный парок и осторожно попробовала щи.
Сладковатость моркови, луковая остринка, умеренная кислота от квашеной капусты образовали гармоничный букет, который удачно дополнил сливочный вкус бульона. Щи получились плотные, наваристые и очень сытные. За столом раздавалось чавканье да довольное причмокивание, а Звездочка смотрела на уплетающую ее стряпню компанию и приговаривала:
— Вы ешьте. Ешьте. Я много наварила. Щи по правилам ко второму дню самые вкусные становятся. Когда все в них меж собой поженится, настоится. Но я не утерпела — шепнула им, чтобы поскорее. Так что они теперь в самой готовности. И пленочка на них была толстая да жирная. Я ее сняла перед подачей. Чтобы ароматы не душила.
— Очень вкусно! Спаси-и-ибооо! — сыто выдохнула Дуня. — Еда лучше, чем в самом раскрученном ресторане!
— Куда мне до рестораций, — засмущалась кикимора. — У меня по-простому. За основу взяла индюшиный бульон. На мягкой филешечке сваренный. К нему — капусты квашеной добавила. Зажарочку из лука с морквой. Крупу, чесночок, зеленушку.
Интересоваться, откуда появилась индюшиная филешечка Дуня тактично не стала. По ее молчаливому согласию перьевая метелочка из сундучка успела перекочевать поближе к печке и ею пользовались по необходимости все желающие.
— Ох… — Поликарп Иваныч сполз с табуретки, поглаживая бока. — Уважила так уважила! Давненько таких щец не едал! Пойду вздремну, что ли. Для усвоения пищи требуется спокойствие и здоровый сон.
Хавроний от стола не торопился — подтер корочкой миску и чуть помявшись, попросил добавки.
Звездочка щедро плеснула ему новую порцию и прихватила попытавшую улизнуть мышуху за шкирку, напомнив, что та должна помочь с уборкой посуды.
Марыська подъедала хлеб со сметаной и вопросительно посматривала на Дуню: не передумала ли та заниматься ерундой?
К досаде козы, Дуня от своих планов не отказалась. Поблагодарив Звездочку, попросила у нее ножик и пошла дорабатывать Снегурочку.
С помощью ножа Дуня собиралась вырезать из верхнего шара лицо. В теории это казалось достаточно простым, но на деле получалось плохо. Подмерзший снег крошился под лезвием, и после довольно продолжительной возни у Дуни получилось что-то отдаленно смахивающее на улыбающийся смайлик с сосулькой вместо носа.
Дуня устала, продрогла и даже немного отчаялась — обидно сделалось, что не смогла воплотить желаемое. Признаться в этом помощникам — и в первую очередь Марыське — словно расписаться в своей профнепригодности. Нужно было срочно что-то сообразить.
Еще немного промучившись, Дуня решила наговорить задание на ножик. И это сработало!
Нож вырвался из рук, заскользил вокруг снежной бабы, ловко отхватывая ненужные кусочки и плавно корректируя фигуру. Постепенно вырисовывались плавные изгибы женского тела, красивые складки по низу длинного платья, перекинутая через плечо коса. Виола предпочитала распущенные волосы, но Дуня решила, что с косой та будет смотреться аутентичнее и больше понравится Домне Аламовне и ее соломенному сыну.
Нож плавно порхал возле лица снеговички. Словно умелый скульптор, высек четкую линию носа. Доработал до изящества скулы. Прорисовал выразительные брови и широко расставленные глаза с красивым разрезом.
— Хорошо сработано! — похвалила появившаяся из дома Марыська. Придирчиво оглядывая фигуру, она оббежала ее вокруг, понюхала зачем-то, потыкала копытцем. — И что теперь, хозяюшка? Как будешь оживлять?
— Как-нибудь… — Дуня вздохнула.
Делать громкие заявления, конечно, легко. А воплотить задуманное в реальность гораздо сложнее. Если вообще возможно при ее умениях.
— То и правильно. Хватит тебе заморачиваться. — похвалила коза. — Снегурку эту к Кулькиному двору бы перенести. Пускай на внучку любуется. Какое-никакое — утешение. Кулька сейчас не в силе. Оживить точно не сможет.
— Марыся, — задумчиво проговорила Дуня. — У Аглаи в доме жила тень прежней владелицы. Она еще хотела в Аглае воплотиться…
— Ну, была такая. Ее умениями Аглая и приколдовывала понемногу. А после случившегося с Аглайкой от той тени ничего уж не осталося. Только клочки по закоулочкам да паутина.
— Клочки по закоулочкам! Клочки… То, что нам нужно!
Дуня замерла, озаренная внезапной подсказкой.
Она попробует собрать эти клочки, слепит из них подобие сердца и вставит его в Снегурку!
— Не сердца, хозяюшка. — тут же поправила Марыська. — Это больше похоже на обрывки души. Мятущиеся души. Помнишь, я говорила?
— Помню. Мне без разницы, Марыся. Главное, чтобы получилось.
Марыська приняла это решение на удивление спокойно. Загадочно улыбаясь, юркнула в дом — собрать нужное для работы в корзинку. И по дороге к Аглае продолжала всё-также загадочно улыбаться. Сосредоточенная на предстоящем обряде, Дуня не придала этому значения. В голове выстраивался последовательный порядок действий, и она старалась вникнуть в каждое и запомнить.
Впустил их Митрофан. Пробурчав, что хозяйка отведала зелья и повалилась спать, подкатился в подпечье и затих, предоставив дом в полное распоряжение Дуни.
Хорош помощничек. Даже не спросил — что им понадобилось. А если…
— Никаких если, хозяюшка. — шепнула Марыська, внимательно вглядываясь в притаившиеся по углам тени. — Ты Аглайку врачуешь. От того Матрофан и доверился. Почувствовал твое добро.
Аглая спала на диванчике в следующей крошечной комнатушке. Из-под одеяла свешивался тонкий как у мыши хвост, который Дуня не приметила раньше, и выглядывала широкая и плоская птичья лапа.
— Хвост она под одежкой прятала, привязала пояском, — пояснила всеведущая Марыська. — Пошли обратно, хозяюшка. Давай, что ли, с кладовой начнем.
Вход в кладовую размещался в узком проходе между печкой и стеной. Прежде чем войти, Дуня положила ладони на старенькую дверь, прислушалась, пытаясь понять — что находится внутри. Потом потянула осторожно и заглянула внутрь. Пахнуло пылью и травами. И немного — мышами. Марыська успела поджечь свечу и ужом пролезла вперед, подсвечивая темноту. Дуня увидела развешанные по стенам полки и на них, в грязи и паутине, принадлежности ведьминского ремесла: склянки с баночками и бутылками, пожелтевшие черепушки животных и птиц, травы пучками. В самом дальнем углу под невнятного цвета куском ткани стояло что-то крупное.
— Ступа. — равнодушно обронила коза на невысказанный Дунин вопрос. — Надо бы ее конфисковать. Чего зря простаивать будет. На транспорт-то пятаков не напасесси. А со ступой летай себе бесплатно сколько хочешь!
— Но ступа бывает только у бабы Яги!
— Прям там! — подхихикнула Марыська и закашлялась от пыли. — Ну, и грязища тут. Не забыть указать Митрофану, чтобы прибрался!
Дуня же аккуратно приподняла ткань и увидела такой же деревянный бок, как и у летучей бочки. Только цельный, как ствол дерева и изукрашенный растениями и странного вида животными. Узоры так искусно были вырезаны по поверхности, что производили впечатление настоящих. Дуне почудилось даже, что одна из птиц с женской головой немного поменяла позу.
— Эта ступа здесь больше пары веков торчит. Постепенно повывелся род, ослабела сила. Последняя владелица больше из себя строила, чем могла. По мелочи суетилась-приколдовывала. Тем Аглаю-дуру и заманила. А в роду ее — да, сильные ведьмы бывали. От них и ступа.