Елена Ликина – Замошье (страница 38)
Шар испуганно замигал и стремительно порскнул к печи. Загромыхал заслонкой, заворошил угли кочергой.
— Поесть мы вам собрали, — Дуня положила на стол узелок с хлебом и маслом. Поставила задубеневшую от мороза крынку с молоком.
— Откуда? — чуть слышно выдохнула Аглая.
— Где взяли — там больше нету, — Марыська явно была не в восторге от расточительства хозяйки, но перечить ей не отваживалась.
— А здесь лекарство твое. — Дуня показала на бутылочку. — Принимать будешь по три капли на стакан воды. Утром и вечером. По три капли! Не больше. Поняла?
— Поняла, поняла, — закивала Аглая, потянувшись лапками к пузырьку.
— Это очень важно!
— Да, да. Не дурочка чай. — Аглая прижала пузыречек к груди.
— За неделю должно сработать. Я позже зайду к вам, проведаю. — Дуня задумчиво взглянула на Марыську. — Как считаешь, к Куле стоит сейчас сунуться или лучше хлопотуна подошлем?
— Я Пипилюнчика попросила…
— Зачем вам к Куле? — Аглая едва не выронила бутылочку. — Она плохая! Плохая!
— Это мы и без тебя знаем. — фыркнула Марыська. — Нам травой для дела разжиться надо. Парамон называется. У Кули оставался запасец.
— Здесь тоже, тоже есть Парамон! — заволновалась Аглая. — Митрофан вам принесет.
От печи фыркнуло, но смолчало. Распушившийся сердитым котом Митрофан укатился за печку и принялся там грохотать.
— Для чего вам Парамон?
— Сказано — для дела. Чтобы от соломенного жениха отгородиться.
— Никак вы за Гнилушу собрались? Там же опасно!
— Надо, Аглая. Миньке помочь хотим. Ну, и еще кое-кому. — Дуне не хотелось рассказывать про Виолу.
— Первое выполнимо. Про второе очень сомневаюся! — Марыська сердито уставилась на хозяйку.
— Я должна попробовать, Марыся!
— Да что ты сделаешь, хозяюшка? Если на ней ужо соломенная печать поставлена!
— Сначала слеплю ее копию из снега. Вроде Снегурочки. А ты мне в этом поможешь!
Глава 18
Аглаю совсем не заинтересовали слова про Снегурочку, и это избавило Дуню от нежелательных объяснений: говорить правду она не хотела, а врать считала неправильным.
Повторив еще раз про необходимость строгого соблюдения рецепта, Дуня с Марыськой отправились к себе. Митрофан, покопавшись в закромах, собрал для них небольшую охапочку нужной травы, и Марыська то и дело заглядывала в бумажный кулечек и брюзжала, что «былки слишком пересушены», от «шапочек осталась только пыль» и «много пользы вряд ли будет».
Дуня попыталась прервать недовольную воркотню, спросила про Ксанку — кто такая? И для чего ей понадобился корень обратима?
— Тоску материну унять хочет. Обратим по этой части хорошо помогает. Если корень на зеркало положить и наговорить на него, то и багачества притянуть можно. И в теле бодрость почувствовать. Смотря, на что запрос будет. И от скорбей он хорош. Лучшее, пожалуй, что средство. Только нету его у нас. Слукавила я. Пожалела Ксанку. Бывшей хозяйки обратим нужен не был.
— Может, у Аглаи сохранился? Надо было Митрофана спросить.
— Нельзя. Перед тем, как Ксанке отдать, тебе на него наговорить нужно будет. Кто хочет в колдовстве обратим использовать — тот его сам добыть должен.
— И как его добыть?
— Выкопать. Вот как. Но прежде зима должна окончиться, а весна в лето перейти. Ну, и чтобы зацвели цветы в Замошье.
Дуня на это лишь вздохнула. И спросила, отчего тоскует Ксанкина мать.
— О того, что дочку потеряла, хозяюшка. Она уж больше года сама не в себе. С тех пор, как соломенный старшую дочку, Ксанкину сестру, в поле задавил.
— Ох! — только и смогла вымолвить Дуня. — Как же жалко её!
— Всех не обжалеешь, хозяюшка. На всех жалости не хватит. А ты горазда ее по сторонам раздавать!
— Перестань, Марыся!
— Не перестану! Кто тебе скажет, если не я? Негоже Куле с Виолкой помогать! Снегурку какую-то лепить удумала. И за ради чего?
— Не какую-то, а по возможности похожую на Виолу!
— А ты обучалась такому, хозяюшка? Есть в тебе художественный дар?
— Как-нибудь справлюсь, — Дуню в который раз восхитил обширный словарный запас козы, и она похвалила. — Какая ты умница, Марыся!
— Мне по статусу положено! — в этот раз Марыська спокойно среагировала на похвалу. — Оставила бы ты эту затею, хозяюшка. Нам ведь еще с Минькой возиться.
— Я помню, Марыся. И с Минькой разберемся. И Виолу вернем.
— Не надорвися только с непривычки! Ну, слепишь ты эту бабу из снега. А после что делать станешь?
— Попробую ее оживить!
— Ох, хозяйка! Как в сказке поступить хочешь? Мертвяка поднять? Без опыта! Без умений!
— Опыт дело наживное. Твои слова, между прочим. А умения у меня есть!
— Есть. Есть, конечно. Да только они скорее управляют тобой, чем ты — ими!
Марыська сообразила, что сболтнула лишку и подлезла Дуне под руку, замурчала кошкой.
— И никакого мертвяка я поднимать не собираюсь, — Дуня рассеянно погладила хитрющую свою секретаршу. — Можно в нее частичку своей души вложить. В записях ведьмы про это попадалось.
— Нельзя! Нельзя! — испугалась Марыська. — Даже не мысли об том! Через тот кусочек женишок до тебя и доберется! Да и вообще! Как жить дальше станешь с половинчатой душой? Потеряешь часть себя!
Дуня возражать не стала — понимала и сама, что рисковать подобным образом ради спасения Кулиной внучки было бы неправильно и глупо.
Но как же тогда оживить снежную бабу? Должно же быть особенное средство…
— Ты ее слепи сначала. Похожую. Только вряд ли получится — снег сейчас рыхлый, рассыпушный. — Марыська встала в калитке, не давая пройти. — А лучше плюнь на Виолку, хозяюшка. Одной противной девкой меньше будет — и хорошо.
— Не могу, Марыся. Чувствую себя виноватой.
— Вот и зря. Много в тебе этой… эмпати
Дуня не стала слушать о перипетиях печальной судьбы недалекой бабы. Обошла козу и черпнула снега в палисаднике, попробовала слепить снежок.
Прихваченный морозом, снег рассыпался и лепиться не желал.
И Дуня решила его слегка подтопить.
Начала поглаживать сугроб, представляя как нагреваются ладони, как от них тепло передается снегу…
— Придумала таки! Ну, и ладно. Если приспичило — делай свою бабу. А я полюбуюсь на твои труды. — Марыська метнулась к сарайчику, потащила из него маленькую растрепанную копёшку. За ней поковылял недовольный Хавроний, возмущенно покрикивая, что не даст разбазаривать Муренкину еду.
Увидев Дуню, попритих, приблизился бочком и завел жалобу:
— Сена, матушка, нынче не запасли. Нету сена. Только эта копёшка. А Муренку кормить хорошо нужно. Особенно в морозы. Да и Курлыня сено любит. Зароется в него и подквохтывает довольно. Хорошо ей в сене нестись. Потому без копёшки нам никак! Скажи Марыське, чтобы возвернула крад
Не обращающая внимания на причитания бывшего чердачного, Марыська бросила сено на крыльцо и победно уселась поверх.
— У тебя только эта копёшка осталась? — не поняла Дуня. — Она же корове на один укус!
— То-то и да! — истово закивал Хавроний. — Об том тебе и баю, хозяюшка!