Елена Ликина – Замошье (страница 20)
— За какими семенами? — изумилась Дуня. — Куда пойдем?
— За Гнилушу. На заброшенные хутора. Но не теперь. Позже.
— Хавроний говорил, что там никого не осталось!
— Людей не осталось, — подтвердила Марыська. — Да мы ж к другим пойдем. Семена очень нужны. Иначе из чего цветы вырастут? Овощи народятся?
— И хрукта! — пискнула мышуха. — До чего я люблю хрукту!
— Хрукта на деревьях без всяких семян вызреет, когда хозяюшка все в Замошье наладит. А вот овощи да цветы — нет.
— А у кого семена просить будем? У каких-то… сестёр?.. — Дуня напряглась, пытаясь вспомнить слова чердачного.
— У кого придется, матушка. Может и к лиховодкам обратимся. Я об том после скажу.
— А свеча для чего? На обмен?
— Свеча-то? А чтобы соломенного жениха отгонять. Он по тамошнему полю бродит, невесту свою ищет, а найти не может.
— Прямо как в сказке, — хмыкнула Дуня. — Только там наоборот было, невеста своего жениха искала.
— Кому, может, и сказка, а нам настоящая быль. — Марыська вздохнула. — Гнилая солома. Злое существо. Если поймает — враз удушит.
— А обойти это поле нельзя?
— Не получится обойти. Дорога через него проложена. Да ты не бойся раньше времени, хозяюшка. Со свечой пройдем, он тронуть не посмеет. Ты свечу своими ручками сделаешь. Ручками ямку выкопаешь, воск расплавишь, в ямку зальешь. Вместе с ним силу свою вложишь. Она и охранит.
— На погосте свеча тоже для охраны нужна?
— Там нет. На погосте поможет найти нужное. Ты все поймешь на месте.
— Может, и пойму. Только погода не подходит для делания свечей.
— Да ты не смотри на погоду-то. К вечеру все переменится. — Марыська не теряла оптимизма.
Пока она болтала с Дуней, Звездочка собрала грустный перекус — размочила оказавшийся в Фимкином мешочке изюм и добавила его в овсянку-размазню. О том, что изюм почти весь поточен молью, кикимора предпочла благоразумно умолчать.
После скудной трапезы Марыська намекнула Дуне, что надо бы чердак проведать и набрать для свечей воска. И видя Дунину нерешительность, прикрикнула на расположившегося у печки Хаврония:
— Чаво расселся, бездельник! А ну, сопроводи хозяюшку наверх. У нее там дела!
— Дак я завсегда готов! — подскочил тот растрепанным чертиком. — Прошу за мной, хозяюшка!
Пространство чердака показалось Дуне внушительным. Вещи были аккуратно расставлены вдоль стен — несколько сундуков разного размера, корзины, коробки, сложенные в стопки старые книги, поломанная прялка, керосиновая лампа с треснувшим стеклом и еще какие-то неизвестного предназначения мелочи. У противоположной стены размещался деревянный стеллаж, битком набитый всякой всячиной. Там были пузырьки, мешочки, пучки трав, бутылочки, связки перьев, даже несколько черепов — Дуня выделила среди них птичий с длинным клювом, небольшой закопченный котелок, и даже что-то вроде сплетенной из прутьев клетки. Хавроний навел здесь почти идеальный порядок, беспощадно расправившись с паутиной и пылью.
— Ты осмотрись, хозяюшка. А я соберу нужное. — он уверенно проковылял к стеллажу и выудил из кучи разнокалиберных вещиц зеленоватого цвета мешочек.
— Вот, — сунул его Дуне в руку. — Здеся воск вперемешку. Светлые и темные кусочки. Чтобы для балансу. Тебе пригодятся.
— Спасибо. Ты так быстро его нашел! — восхитилась Дуня проворством своего нового помощника.
— Дак положено мне, чтобы быстро. Какая ведьма станет терпеть нерасторопыша? Пока прибирался — разобрался. Возьми еще для фитиля веревочки. И травки из запасов. Ты какие добавлять в свечи хочешь?
— А что ты посоветуешь? — решила схитрить Дуня, имевшая смутное представление о пользе растений.
— Ежели что-то найти надо, то лучше пижму положить. Тут как раз оставалось немного. Пижма — она и защита, и мост в мир других. Настойка из нее жизню продлевает. А если в подмышке веточку носить — то и от грома с молниями убережет.
— Откуда ты всего столько знаешь??
— У меня баба по травкам разумела. От неё в памяти и засело. — Хавроний поскреб гребешок, задумчиво разглядывая Дуню. — Ты послухай сюда, хозяюшка. Про свечу тебе скажу. Её на месте сделаешь. Ямки выкопай сначала, туда пижму покроши, фитильки не забудь положить. После уже воск растопишь — для того чугунок и спички. Потом его в ямки залей. И жди, чтобы застыло.
— Спасибо! — поблагодарила чердачного Дуня. — Но по такой погоде я вряд ли смогу выкопать ямки. Про костер вообще молчу.
— Погода переменится. У меня в костях ломотье. Верный на то знак. Так вот, не договорил я… Как воск застынет, ножиком свечи из земли и вырежь. Все поняла?
— Поняла.
Когда спустились с чердака — Дуня не поверила глазам: за окнами заметно прояснилось, солнце лежало желтыми полосами на досках пола как когда-то в детстве в бабушкином доме. Что-то потрескивало и пощелкивало снаружи — это вскрывался и опадал покрывший деревья и строения ледяной панцирь. За каких-то полчаса от него не осталось даже напоминания. Зато резко потеплело, просохла земля, и из нее показалась нежная молодая травка.
— Пора, хозяюшка! — Марыська поднесла корзинку. — Складируй сюда все нужное, и отправимся.
— Не рано ли? Солнце еще и не думает садиться.
— Дак тебе же свечи делать! А потом ждать, пока схватятся в земле.
В корзинке уже лежал полый деревянный брусочек с ручкой и прикрепленным на шнуре деревянным же шариком.
— Колотушка. На всякий случай, — односложно пояснила Марыська, не желая вдаваться в подробности.
Дуня расспрашивать не стала — лежит и лежит. Бросила туда же мешочек с воском, спички, пучочек пижмы. Вспомнив про ножик, спросила о нем кикимору, и та принесла небольшой, с затупившимся краем. Последним в корзинку отправился чугунок и, наконец, все нужное было собрано.
Повелев остающимся дома никому не открывать, Марыська с Дуней отправились на дело.
Погода была превосходная! Солнышко припекало спину, мир вокруг оживал, земля полнилась запахами распускающихся почек и весенней свежести.
Когда шли по деревне — встретили тройку старух, что раньше торчали возле дома Антохи. Теперь же они толклись в палисаднике у Аглаи, переговариваясь с той через окно.
— Евдокия! Подойди! — Аглая замахала Дуне руками. — Разговор есть!
— Некогда мне, — отмахнулась от нее Дуня. — Захочешь поговорить — сама придешь.
— Какова нахалка! — выдохнула возмущенная Аглая, и старухи подхватили, затрясли головами: «Нахалка, нахалка! Как с Аглаюшкой разговаривает!»
Марыська показала им язык, а Дуня так вообще не обернулась — была полностью сосредоточена на предстоящей работе.
Свечу она сделала быстро и ловко — спасибо науке Хаврония. Наблюдающая за ней Марыська поцокивала одобрительно и мотала косицей-бородой. И помогла лишь с костром — опыта разжигания дров у Дуни не было никакого.
Пока воск застывал — Марыська просвещала Дуню о местных. Пострадавший внук деда Фиодора был, оказывается, далеко не молодым парнем, как ошибочно посчитала Дуня. А прилично за пятьдесят, хотя дед и называл его Минькой. На этого Миньку имела виды тётка Фимка! А сам он с некоторых пор заглядывался на Аглаю…
Дуня вполуха слушала разошедшуюся козу и совершенно запуталась в перипетиях чужих страстей и желаний.
За разговорами время пролетело незаметно, с болота потянуло прохладной сыростью. На полянку, где расположились Дуня с Марыськой стал опускаться туман.
— Доставай свечи, хозяюшка. Пора! — скомандовала коза, и Дуня послушно принялась выковыривать ножом застывшие неровные овалы воска.
Один Марыська велела убрать в корзину, второй держать при себе. Потом засеменила обратно к дороге — чтобы «на просторе подождать Луну».
— Среди деревьев да туману прозеваем еще. А здеся, на околице, точно не упустим. Смотри в оба, хозяюшка! Луна быстро пок
Все произошло действительно быстро — желтый колобок Луны стремительно прокатился по небу и исчез! Осталась лишь золотистая неясная ниточка полосы, опускающаяся куда-то за деревья.
— За мной, хозяюшка! — Марыська резво заторопилась в том направлении, куда указывала полоса, и Дуня припустила за ней. Она больше смотрела под ноги, чем на небо, полностью доверившись чутью своей шустрой секретарши.
Когда след от луны полностью истаял — они уже были на месте. На широкой прогалине торчали из земли какие-то покосившиеся палки да едва просматривались в траве небольшие холмики и валуны.
Осмотреть все внимательно Дуня не успела — все поглотила темнота. Наплывший туман колыхался в ней серыми клочьями, и в нем постепенно проявлялись чьи-то голоса и шаги. Кто-то бродил совсем рядом — хрипло дышал, выжидая. Сверлил Дуню жадными взглядами, мечтая прикоснуться.
Волоски на коже поднялись дыбом. Дуне вдруг сделалось страшно, как когда-то в детстве. Когда она боялась чудовища, поселившегося под бабушкиной кроватью.
— У бабушки ночница проказила, здесь же вотчина других. — глаза Марыськи поблескивали в темноте красноватым. — Не смотри на них, хозяюшка. Делай потихонечку, что нужно. А я тебя поддержу. Будь спокойна.
Дуня положила земляную свечу на траву, безуспешно принялась чиркать спичками, пытаясь поджечь фитилёк и краем глаза всё же отмечая неясное движение рядом. Существа — или кто это был? — постепенно окружали их с Марыськой, и тогда в тишине старого погоста коза загремела колотушкой. Размеренные громкие удары смогли отпугнуть