Елена Ликина – Замошье (страница 21)

— В ранешние времена с такой колотушкой сторожа по деревням ночные обходы делали. Старая ведьма запасливая была. Как знала, что нам может пригодиться. Что там у тебя, хозяюшка? Поплыл вроде дымок-то? Давай теперь за ним!

— Поплыл. — подтвердила Дуня. Свеча в ее руке горела и дымила, распространяя смешанную со сладостью горечь.

Дым тянулся параллельно земле, и первой в его направлении двинулась Дуня. Торопящаяся следом коза продолжала размахивать деревяшкой, отбивая незатейливый защитный ритм.

Темнота вокруг шевелилась, полнилась другими. Но звук колотушки не позволял им приблизиться и схватить.

Дуня держала свечу обеими руками, молясь про себя, чтобы её спасительный огонёк не угас.

Очень скоро дым привел их к приличных размеров камню, лежащему рядом с покосившейся палкой. На ней были намотаны остатки каких то разноцветных тряпочек и что-то похожее на проволоку.

Пока Дуня разглядывала её — Марыська обскакала камень со всех сторон, почти тыкаясь мордочкой в заросшую мхом поверхность. А потом удовлетворенно кивнула и велела Дуне копать.

— Как — копать? — огорошенная Дуня враз позабыла о таящихся в темноте других.

— Молча, хозяюшка! То, что нам нужно, находится под камнем.

— Но у нас нет лопаты!

— Ручками придётся, хозяюшка! — сочувственно вздохнула коза. — Ты не стой, поторапливайся. После полуночи колотушка от других уже не спасет.

Глава 11

Свеча прогорела, и Дуня возилась у камня в полной темноте.

Скребла ножом землю, пытаясь хоть немного ее взрыхлить. Помогала себе руками. Коза бегала вокруг, отчаянно гремя колотушкой и постоянно напоминала про приближающуюся полночь.

Другие не уходили. Тоже дожидались нужного времени. О том, что они где-то рядом, Дуня поняла из причитаний Марыськи. Самой смотреть было некогда. Да и невозможно было ничего увидеть во мраке.

— Стоят ироды. Смотрят! Поспешай, хозяюшка! Времени у нас мало!

Дуня поспешала как могла — в кровь изодрала пальцы, обломала ногти, едва не задела по руке ножом. Ей повезло — довольно скоро в земле отыскался твердый и прямоугольный предмет, оказавшийся небольшим сундучком из жести.

Рассматривать находку не стали. Припустили прочь с погоста.

— Шибче беги, хозяюшка! Поспешай! — покрикивала, оборачиваясь на Дуню, Марыська. — Если не успеем до полуночи домой — считай пропали!

Позади шлепало и вздыхало, в голове оживали шепотки:

— Вернись. Останься с нами. Теплая, живая. Не отпустим!

Другие были совсем близко. Почти дышали в затылок. Но почему-то не хватали. Наверное из-за того, что еще не подошло их время.

Позже Дуня так и не смогла воссоздать в памяти подробности этого дикого забега — смутно припоминала лишь подскакивающую впереди на трех лапах Марыську и непрекращающееся баханье колотушки. И себя, не чувствующую ни рук, ни ног, но продолжающую нестись за козой.

Они влетели в деревню ровно в полночь. И когда над калиткой воздвиглось растрепанное, топорщащееся прутиками гнездо, Дуня завизжала, не признав Звездочку. Кикимора молча втянула её во двор и швырнула за спину вбежавшей следом Марыськи щепотку чего-то остро пахнущего, пряного.

— Ох, растрясло меня! — простонала Марыська плюхаясь на крылечко. — Как бы глазоньки не повыпадали от такого забега! — и тут же деловым тоном поинтересовалась у Дуни о добыче.

— Сундучок при тебе, хозяюшка? Не упустила по дороге?

— При мне, — прохрипела Дуня, прижимая к себе жестянку. Разжать сведенные судорогой пальцы никак не получалось, и тогда кикимора осторожно начала отгибать их по одному, высвобождая заветную находку.

— Присядь, хозяюшка. Отдышись перед банькой. — Марыська следила, как Звездочка обмахивает сундучок сперва веником, а после влажной тряпицей.

— Давайте… сначала… его откроем… — Дуне не терпелось заглянуть внутрь. Она не представляла, что там может находиться. Вдруг — клад старинных монет или украшения? Хотя, тогда сундук был бы заметно тяжелее, чем сейчас.

— После бани и откроешь. Звездочка над крышкой еще свечой поводить должна. От всякого плохого. Ну, и отшептать. Мало ли. Обезопаситься надо. На сундуке и переклад может быть. И озев. Или чего пострашнее. — Марыська вздохнула глубоко и пояснила на невысказанный Дунин вопрос. — Озев это вроде навета. От злого умысла идет.

— Если там что-то было, то уже на меня перешло. — мрачно усмехнулась Дуня. — Я этот сундучок как ребенка обнимала.

— Потому тебя в баню и посылаю. Там уж все давно сготовлено.

— После полуночи в баню же нельзя?

— Кому как, хозяюшка. — хихикнула коза. — Вставай-поднимайся. Провожу тебя. По темну то страшнооо, — беззлобно поддразнила она Дуню и потянула за дом.

— После леса и погоста страшно? Издеваешься?

— Хочу убедиться, что ты не заблудишься, — Марыська подтолкнула разбухшую от сырости дверь и крикнув: «Принимайте, хозяюшку», впихнула Дуню внутрь.

Дохнуло жаром. Заполонивший помещение пар и почти полное отсутствие окон не позволяли ничего увидеть. Темная высокая тень на секунду разметала повисшую мглу, метнулась навстречу Дуне — подхватила под руку, повела куда-то.

— Ложись, хозяйка, — прогундосило возле уха, и Дуня, повозив перед собой руками, нащупала ровную деревянную поверхность полка, прилегла.

Чьи-то руки стянули с нее одежду, прошлись по спине жесткими ладонями, продирая словно наждаком. Принялись массировать и мять.

От похлестываний колючего веника кожу зажгло как от ожога. Дуня заерзала, пытаясь увернуться, но ладони наддали сильнее, не давая возможности шевельнуться.

— Веничек из жженой крапивы. Все хвори изгонит, все плохое оттянет. — сообщил тот же голос. — Понахватала ты, хозяйка. Теперь терпи.

— Запарить бы её! А кожу на каменке растянуть! Да жаль — нельзя, — рассмеялся другой голос, погрубее.

— От я тебе запарю! Понахватался от обдерихи гадостев! Не обращай внимания, хозяюшка. Это он так шуткует.

Напарили Дуню до одури — в голове все плыло и мутилось, поэтому она так и не смогла понять — в реальности привиделась ей улыбающаяся мертвячка у раскаленных камней или просто приснилась?

Когда ступила из бани — ночная прохлада приятно окутала разгоряченное тело. И стало получше, просветлело в голове — Дуня смогла собраться и, пошатываясь, побрела к дому. Но перед этим — словно кто подсказал — повернулась и поблагодарила банных духов за работу.

Уже дома, она поинтересовалась у Марыськи — кто её парил? И получила обстоятельный ответ, что удалось вернуть таки прежнего банника, а к нему в пару и банницу притянуло.

— Всё благодаря твоей крови, хозяюшка. Банница все лучше, чем обдериха.

— Обдериха ежели в укороте — очень хорошо парит! — со знанием дела сообщил Поликарп Иваныч.

— Хозяюшке сейчас не до укоротов. Других дел хватает. Вот когда управится с ними — тогда и про обдериху можно задуматься.

— Не нужна мне обдериха, — Дуне вспомнилось, что название свое эта нечисть получила от того, что мастерски сдирает кожу с людей.

— А не нужна, то и ладно. Бери лепешку, хозяюшка. — Марыська прихватила зубами плоский, с зеленцой, кругляш и зачавкала.

— Лепешки из травы… — виновато шепнула кикимора. — Уж прости, хозяюшка. Чем богаты…

— Завтра на болото пойдём, — Дуне сделалось вдруг так жалко своих старательных помощников. Заботятся о ней, пекутся. А взамен получают несъедобную гадость. Ничего с ней не случится, сходит еще и к Виринейке. Не съест же ее бабка. Только нужно решить, что предложить ей на обмен.

— Попробуй, хозяюшка! — попросила Звездочка, пододвигая тарелку с лепешками.

Пришлось отломить немного. Лепешка отдавала кислым. Вкусом напомнила Дуне перебродившее тесто. После неё на языке еще долго оставалась едва ощутимая неприятная горечь.

С трудом проглотив кусочек, Дуня все внимание сосредоточила на сундучке — только сейчас смогла как следует рассмотреть вырезанные узоры из птиц и зверей по бокам, почти стершуюся вязь из цветов на крышке и проржавевшую скобу без замка.

— Открывай, хозяюшка. Не томи! — попросила Марыська. И остальные подхватили вразнобой:

— Не томи! Дюже интересно подглядеть-то!

Дуне тоже было интересно и немного страшно — мало ли, что могло таиться внутри. Она погладила сундучок, задержала ладони на его боках, пытаясь определить — опасен он или нет. И только когда внутренний голос уверил, что им ничего не угрожает — осторожно потянула за скобу.

Крышка откинулась с неприятным скрипом. Внутри на когда-то алом бархате лежал странный набор из нескольких предметов. Там были: деревянный гребешок с тупыми короткими зубцами, толстое стекло в круглой оправе как у ручного зеркала, которое Дуня приняла за лупу, и самодельная метелочка из примотанных к деревянной палочке крупных черных перьев.

Пока Дуня разочарованно разглядывала этот набор, Марыська восхищенно протянула:

— Сокровища! Как есть — сокровища! Наследство твоё. Вот ведь повезло!

— Наследство? — растерянно моргнула Дуня.

— Ага. Видать корни твои из наших мест тянутся! Как все удачно сложилось!

— И что мне с этим делать? — Дуня достала метелочку, повертела перед глазами. — Это чьи перья, как думаете?