Елена Ликина – Замошье (страница 12)
— Значит, Куля тоже ведьма?
— Вроде нее. Послабже, конечно. С бывшей хозяйкой не сравнима. А с тобой тем более! — голосок козы зазвучал льстиво да масляно. — Чую я, что ты будешь самая сильная колдовка, хозяюшка! А мы при тебе ох и заживем!
Дуня возражать не стала — не было ни сил, ни желания. Вера в нее Марыськи была такой искренней и безграничной, что она пообещала себе сделать все возможное, чтобы не разочаровать свою мохнатую секретаршу.
Так они и добрели до Замошья — Марыська все ругалась на вьющуюся вокруг муху, а Дуня молчала, чтобы ненароком не проглотить икотку.
Дома их встретила расстроенная Звездочка — пожаловалась, что домовой отправился к соседке шабашить.
— Сказал, что к вечеру обернётся, хозяюшка. Уж я не пускала его! Не пускала! Да кто ж меня послушает.
— Клавка сманила! Вот стервозина рыжая! Ничего. Мы ее прищучим! — Марыська мстительно поддернула обрубок хвоста и, сменив тон на масляный, пропела. — Принимай, Звездочка, провиант. Тут и мучица. И картохи немного. И луковка. Сообрази хозяюшке поесть.
— Я вам вареничков налеплю… с картошечкой… У меня вкусные вареники выходят! — кикимора засуетилась, захлопотала, приговаривая. Воздух возле неё заходил волнами. Мука взвивалась снежной пылью. Отлетали и шлепались на пол картофельные очистки. Нож скакал по столу.
— Да уймись ты ужо! — Звездочка в сердцах пришлепнула ладонью и пожаловалась. — Хлопотун это, хозяюшка. В платочке Антохином притаился. А ты и подняла. Вот он теперь и барагозит.
— А мы его сейчас в банку упрячем! — не растерялась Дуня, пытаясь ухватить пронесшийся мимо маленький вихрь.
— В мешок его и на болотину! — предложила Марыська. — В качестве мены используем. Когда к Виринейке пойдём.
— Мы к ней еще пойдём? — Дуне запорошило глаза мучной пылью, и она до слез расчихалась.
— И не один раз пойдём. За новым провиантом. — безмятежно ответила Марыська и ловко прихлопнула копытцем разошедшегося невидимого Хлопотуна. — Звезда моя, давай скорее мешок. Подвесим хулигана в сенях, пускай подумает о жизни своей бестолковой.
Звездочка бросилась за мешком. И уже через минуту барахтающееся нечто было водворено в мешок. Кикимора туго его увязала и подпихнула в уголок. Из мешка донеслись протестующее бормотание и жалобное постанывание. Дуне даже сделалось жалко проказливого невидимку. Но Марыська пресекла ее благотворительный порыв, заявив, что порядок любит строгость!
— Вон ты домового не привязала, хозяюшка. И что теперь? Ведь сманит его Клавка! Не отпустит от себя! Он дедок хозяйственный. Как быстро погреб очистил. Таких помощников при себе держать надо! А всего то и делов было — к вещице какой привязать. А ты поленилася! — разворчалась коза. — К лапотку. Или старому венику. Так нет же. Вот оно и аукается. Иди теперь к Клавке. Сманивай назад. Улещай.
— Обойдётся! — Дуне надоело слушать ворчливую воркотню Марыськи. К тому же не терпелось попробовать состряпанных Звездочкой аппетитных вареников, побулькивающих в чугунке на печи. Кикимора добавила в воду горошинки перца из старых запасов, лавровый лист и сушеную зеленушку, и теперь осторожно помешивала все ложкой, чтобы вареники не слиплись.
В подполе шурухнуло негромко и в приоткрывшуюся ляду просунулась голова домового.
— Это я вовремя успел. — дедок довольно засопел и принюхался. — Чую вареники с картохой!
— Ты заходи, не стесняйся. — мило пропела ему Марыська. — Умаялся поди, в чужом дому управляясь.
— А я еще не решил — где свой дом, а где чужой, — бессовестный дедок подмигнул Дуне и в развалку направился к печи.
— Так зачем же дело стало? Давай. Решай. — улыбнулась ему Дуня, из последних сил сохраняя спокойствие.
— Я сперва вареников откушаю. Пробу сниму. Ежели пондравятся, то так и быть — загляну к вам еще. Когда чего вкусного состряпаете. У Клавки меня пирогами нынче потчевали. И конпотом!
— И откушаешь, батюшка. Снимешь пробу. — пропела Дуня, невольно принимая Марыськины интонации. А потом бросила в домового носком и прокричала. — Жить тебе в этом носке! Служить мне верой и правдой! Нарекаю тебя отныне Поликарпом Иванычем!
В повисшей после этого тишине громко и жалостно икнул новоявленный Поликарп Иваныч, прижимая к себе один из Дуниных полосатых носков.
Звездочка застыла с поднесенной к чугунку ложкой. Даже мешок в уголке перестал барахтаться.
Дуня испугалась — не переборщила ли она со своим возмущением, но Марыська разрядила обстановку, довольно крякнув.
— От ты умна, хозяюшка! Имя — лучший якорёк. Теперь никакие Клавки не сманят нашего Карпушу! И с носком ловко дело обыграла! Когда успела с ноги стянуть?
Дуня ничего не ответила — сама пыталась понять, откуда у нее внутри возникла подсказка — что именно нужно сделать. И как пришло на ум такое забавное и необычное имя. Поликарп Иваныч. Надо же!
Глава 7
Долго раздумывать над не пойми откуда взявшейся подсказкой Дуне не дали помощники: заявили хором, что надо бы «обтряхнуться» после болота. Негоже, мол, к столу с хвостами-прилипалами усаживаться. Потому как если время упустить — вопьются пиявками и изгнать их будет трудно.
На вопрос, кто такие хвосты-прилипалы, четкого ответа Дуня не получила. Яснее всех высказалась коза, заявив, что они вроде обрывков-остатков от всяческого колдовства и обрядов, проводимых когда-то на болоте, и могут сильно навредить.
— И что мне нужно сделать? — Дуня с тоской посмотрела на стол, по центру которого Звездочка уже водрузила доверху наполненное дымящимися варениками блюдо. Есть хотелось так сильно, что информация про принесенных с болота «паразитов» не особо впечатлила. Даже мелькнула мысль, что разборки с ними можно оставить «на десерт».
— А я скажу — что… — Марыська отрицательно покачала головой, будто отгоняла Дунину мыль прочь. — Вот послушай, хозяюшка! Надобно сперва баньку протопить. После одёжу снять — да в пламя. А самой обмыться хорошень. Да чтобы банница помогла.
— Банницу еще не призвали… — напомнила ей кикимора и сердито шлепнула домового по руке. — Не хватай со стола раньше хозяйки, Иваныч! Или не знаешь правила?
— Не хватай… правила… — проворчал Поликарп Иваныч и смачно сглотнул. — Покамись она до бани пойдеть, покамись обряд сотворить — вареники без масла в комок слипнутся. Да и холодными кто их ест?
— Маслице бы нам не помешало, — Звездочка вздохнула. — В другой раз, хозяюшка, не забудь — попроси у Виринейки масла. И яичек еще. Без яичек тесто грубовато. На воде да муке замешано.
— А лучше сразу курочку, проси. И не одну… — мечтательно взмекнула Марыська. — Ну да хозяюшка порядки в деревне наведет, тогда сможем и птицу держать. И огородик насадим. Соленья-моренья всякие наладим. Капусту засолим. Огурцы с помидорками. Эх…
— Огурцы я очень уважаю. — Поликарп Иваныч гипнотизировал глазами вареники. — И от капусты какой дурень откажется?
— Вот, вот… Хотя вареники и без всего хороши. В наших-то обстоятельствах… — кивнула Марыська. — Но прежде, ты, хозяюшка, этих с себя стряхни. Нельзя с ними за стол.
— Обмести её как следует и готово! — Мышуха налетела маленьким ураганом, размахивая растрепанным веником. — Подставляй спину, хозяйка! Сейчас по хребтине пройдусь!
— Нечего здесь грязнить! — возмутилась Марыська. — Расползутся прилипалы по щелям — выуживай их после. Идите во двор обметаться! Но одежу всё ж таки придется сменить.
— Одежду я менять не буду! — Дуня притормозила на порожке. — Джинсы новые совсем. И курточка любимая. Да и не во что переодеваться.
— Найдём! У прежней хозяйки платьишков много осталося.
— Сама носи те платьишки!
— И носила бы! Только размерчик не мой. Да и без них как-то сподручнее.
— Вот и мне сподручнее. — Дуня ойкнула, когда в спину ткнулись колючие прутья веника. — Осторожнее! Ты мне кожу сдерешь!
— Не тебе, а им! Ишь, понацеплялося сколько! Вот я вас! Вот я вам! — Мышуха увлекла Дуню во двор и там продолжила с жаром обметать невидимых хвостов-прилипал. За этим занятием их с Дуней и застала бабка Куля. Замотанная в платок до самых глаз, остановилась возле калитки и молча наблюдала за продолжающейся экзекуцией. Лишь когда веник развалился на прутья, прокричала, чтобы их сразу же сожгли.
— Ни одного прут
— Не потеряю. Все в печь брошу, — Мышуха собрала остатки веника и унеслась в дом.
— И от одежи избавься, говорю. После болота одежу нужно сменить, — Куля посмотрела на Дуню преданным взглядом и завела медовым голосом. — Ты, детонька, зла на меня не держи, пошутковала я тогда, а ты и осерчала. Молодое дело. Горячее. Понимаю. У меня внучка такая же. Чуть что не по ее — сразу иголки навостряет. Так я чего пришла то, чего пришла… Просить тебя хочу, чтобы сняла обратку. Всем сердцем прошу! Сними! Перед деревенскими стыдно! Куда я сунусь с таким носом?!
— Внучку попросите. Пусть помогает. — Дуня не хотела разговаривать с бабкой, но из уважения к возрасту все же приостановилась. — У вас же внучка ведьма? Или я ошибаюсь — и она обыкновенная неумеха?
— Может она все! Еще как может! У меня внученька всему обучена! Да только обратку снять то долж
— Я вам не деточка. И ничего на вас не наводила.
— Как не ты? — раскудахталась бабка. — Как не наводила? Когда у меня заместо носа шишак приклеился!