Елена Ликина – Потустороннее в Ермолаево (страница 36)
– А ты не знаешь, кого гоняла? – поразился Тимофей. Улыбнулся после, зарылся в волосы, прошептал. – Откуда ты только взялась на нас, чудн
И Анна затихла, прикрыла глаза. Хорошо сделалось ей. Спокойно и сладко. Так бы и осталась в его объятиях навсегда.
– Гхм-м-м… – прокашлялся рядом кот. – Пардону прошу, но скольки мне ещё надрыватьси?
Тимофей нехотя обернулся, разрешил ему передохнуть.
Анна же снова задала вопрос:
– Кто вселился в Тосю?
– Подменка, что от Марьяшки сбегла. – дворовый умастился рядышком, продрал лапами бороду, расправил усы. – Табачку бы, – протянул, с намёком поглядывая на Тимофея.
Тоська тем временем застонала, приподнялась, потирая шею:
– Где я?..
– В самой лесной дебре! – охотно пояснил кот.
Увидев Тимофея, обнимавшего Анну, смолчала Тоська, только задышала шумно и часто.
– Ну, здравствуй, сестра! Не думал, что вот так свидимся.
– И тебе не хворать, – просипела та в ответ. – Ещё чуть и убила б меня Анька.
– Нет! Я точно знала, что должна сделать! Сразу разглядела другую.
– Сильна! – улыбнулся Тимофей. – Только не ты силой, а она тобой управляет.
– Ты в ноженьки склониси, что вытрясла из тебя тварину! – встрял в разговор дворовый.
Тоська будто не слышала, смотрела в одну точку:
– Она меня вела. Направляла. Всё, что скрывала – всё учуяла подменка, на том и сыграла. Не могла я воспротивиться. И не хотела…
– Зачем тогда понадобилась защита? Полынь, соль?
– Не знаю. Может, чтобы не тронули меня лесные.
– Как ты позволила такое? Как могла настолько опуститься? – холодно спросил Тимофей.
– Так и позволила… И опять скажу… Хочу, чтоб знали вы – никогда не приму Аньку. Противится душа!
Охнул в страхе дворовый. Притихла лесная нечисть, замерла в предвкушении ответа.
Взглянула Анна в погасшие Тоськины глаза, отметила морщинки да скорбную складку у рта и смолчала. С ясностью ощутила вдруг, насколько тускла и безрадостна у той жизнь.
– Что смотришь? Действуй давай! Заморозь, разорви… Покажи, что ещё умеешь.
Анна с тревогой прислушалась к себе, но ничего не всколыхнулось, никак не среагировала сила на Тоськину браваду.
– Перестань. – поморщился Тимофей.
– С чего бы? Лучше так, чем на твоё место.
Мигнула и пропала луна. Сделалась непроглядной темнота.
– Держитя Тоську, утекёт! – всполошился дворовый.
– Куда ей бежать… – пробормотал Тимофей. И почувствовав, как вздрогнула Анна, шепнул. – Сейчас костры зажгут…
И точно – далеко-далеко за деревьями вспыхнуло, заиграло пламя. Вздох прокатился по лесу, замелькали на фоне огня чёрные тени, затянули ликующую песнь.
Дворовый пошептался со странным рогатым зайцем, сунул тому кисет, в ответ же принял банку, доверху наполненную порхающими искорками. Протянул после Анне, смутился:
– Фонарик. Для тебя расстаралси.
Анна осторожно приняла подарок, залюбовалась мерцающим мягким светом.
Внезапно оборвалась далёкая песня, застыли пляшущие фигуры. Дрогнули и заметались за стеклом светляки.
Взвыла разочарованно Тоська.
Скорчилась она на земле, а над нею белело лицо.
Поначалу лишь оно привиделось Анне. Тёмную накидку скрывала ночь.
То была женщина с картины отца. Женщина из её недавнего сна.
– Морена-матушка! – встрепенулся дворовый, подбежал, подхватил подол, приложился к нему с почтением. А потом ощетинился и прикрикнул на Тоську. – Ишь, удумала! Крест умыкнуть!
– Подай оберег, – велела коту Морена.
Нахмурившись, попеняла Анне:
– Негоже дарами разбрасываться! Почуяла силу так и не нужен стал?
Охнула Анна, схватилась за шею – позабыла совсем про крест крестов!
Оказалась совсем рядом Морена, протянула Анне украшение.
– Береги его! – так повелела да предложила вдруг. – Останешься с Тимофеем? Вижу, нравится тебе у нас.
Анна выдохнула было:
– Останусь…
Но осеклась, дрогнула. Страшно стало отчего-то, вспомнился давешний разговор с
Согласится – и прошлая жизнь, привычный с детства мир навсегда останутся позади, за чертой.
– А как же… родители? – спросила беспомощно.
Ничего не сказала Морена. Молча смотрела, ждала.
Тоська же оживилась, уговаривать принялась:
– Оставайся, Ань! Заживёте с Тимкой в радости, ещё и детишек народите.
Такое фальшивое участие звучало в её голосе, что Анне сделалось противно.
Тимофей с тревогой следил за ней и когда замешкалась, быстро сказал:
– Не нужна эта жертва. Не приму. Сам сюда пришёл, сам дальше жить стану.
И тогда Анна решилась, взглянула Морене в глаза:
– Отпусти Тимофея со мной в мир! Верни справедливость!
– Разве не слышала, что не хочет он к людям. Не ждёт его никто на той стороне.
– Я жду!
– Вместе вы уже. Встретились, рядышком стоите. Тут и живите теперь.
– Но… У меня там родные остались… Как они без меня?
– Родные, говоришь?.. Что же… Праздник нынче, добрая я. Так и быть, отпущу вас обоих. Но с условием только! Докажи наперёд, что тосковать по тебе родные станут. Покажи, кому нужна.