Елена Ликина – Колыбельная для ночницы (страница 28)

Случаи были несложные, но хлопотные. Словно сговорившись, ей попадались упёртые дамы, и одним лишь психологическим воздействием на них ограничиться не удавалось.

Подробно и обстоятельно разъяснив каждой возможные тяжёлые последствия от спонтанных и необдуманных решений и так и не встретив понимания, Таня перешла ко второму этапу — предложила клиенткам обманку, пузырёк с безобидным содержимым, присовокупив к нему инструкцию о том, по сколько капель нужно добавлять в питьё объектам, чтобы активизировать приворот. Капли нужно было принимать обеим сторонам — Таня настаивала на этом. Это требовалось для того, чтобы объекты влюблённости не опостылели своим обожательницам.

О том, что в пузырьке обманка, знали лишь Таня да Томочка с Тонечкой. А настоящей задачей капель являлось охлаждение пыла настырных дам.

Приворот — штука очень опасная, и принимать претензии да разгребать последствия несчастливых союзов Таня не собиралась.

Перед тем, как начать сеанс, она внимательно просматривала каждую клиентку с подобными запросами, желая убедиться — блажь ли привела ту к ней или серьёзная одержимость. В первом случае помогали капли обманки с начиткой на отвод. Во втором — долгая и сложная работа.

Подобная услуга претила Тане, но, к сожалению, была одной из самых востребованных. Поначалу она собиралась совсем убрать приворот из прайса, но, поразмыслив, решила, что лучше пусть жаждущие заказать его идут к ней, чем к каким-нибудь шарлатанкам, способным поломать людские судьбы.

Рассказ Зоси о пережитом в Патрикевичах, в лесу и у Андрея Таня восприняла с сочувствием и пониманием. Поскольку уже несколько лет знала о существовании иной реальности, и даже бывала в ней.

После завершения учёбы, Таня выпросила у матери старенький автомобиль и поехала по деревенькам, мечтая о встрече с тёмным, потаённым, необычным. Маршруты выбирала хаотично, лишь изредка сверяясь с картой. Чаще всего такие визиты заканчивались ничем — местные игнорировали назойливую девицу, а то и открыто проявляли враждебность. И всё же Таня упорно продолжала попытки. Её будто бы подталкивало и направляло что-то. До тех пор, пока в одну из вылазок не привело почти в необитаемую деревеньку в глухом углу белорусского приграничья.

Таню приняла древняя бабка и, выслушав просьбу, предложила остаться на недельку. Бабка была так стара, что почти не вставала с лежанки. За неё всё пришлось делать Тане. Девушка навела порядок в единственной комнате, собирала ветки для растопки, пыталась научиться управляться с печкой, чтобы прогреть дом. Сентябрь в тот год выдался тёплый, но в доме было сыро и зябко.

В деревне не было ни удобств, ни связи, но Тане всё нравилось. Она испытывала странное умиротворение и радость.

С бабкой они почти не разговаривали, та только отдавала указания — что и как нужно сделать. Питались тоже Таниными запасами — перед поездкой девушка предусмотрительно загрузила в машину воду в бутылках и рюкзак, забитый «сухпайком».

В последний вечер бабка подозвала Таню, показала рукой в угол на потемневший прямоугольник картины в узкой деревянной рамке и попросила, чтобы Таня её сняла. Таня послушалась, приняв картину за икону. Однако она ошиблась — сквозь слой копоти и пыли слабо проглядывал какой-то пейзаж.

Картину бабка подарила Тане в качестве платы за помощь.

Велела беречь и использовать только по необходимости. Не тревожить без надобности. Она сказала — «не трявожыць». Словно картина была живым существом.

И хотя в прерывающейся речи трудно было разобрать хоть что-нибудь, основное пожелание Таня всё же услышала и пообещала, что сохранит подарок. А пожав протянутую, почти невесомую бабкину руку — почувствовала, что пора уезжать.

Выдвинулась в дорогу Таня ранним утром. Бабка лежала тихо, и казалось — спала. Таня хотела разбудить, чтобы попрощаться, но что-то удержало её, а ноги повлекли прочь из дома.

Уже потом, спустя время, она пыталась вернуться — отвезти подарки, узнать, жива ли та бабка. Но так и не смогла найти деревеньку.

Картину Таня восстановить не смогла. Протирала и сырой картофелиной, и влажной губкой, но рисунок оставался невыразительным и тусклым.

На обратной стороне к холсту лепился плоский и грязный мешочек. Внутри него ничего не оказалось. Однако, развязав его, Таня приобрела себе помощницу в двух лицах Томочку-Тонечку, а, заодно, и любимую работу.

И вот теперь, случайно повстречав Зосю, сразу поняла, что с той неладно.

За время, что девушки не виделись, Зося сильно изменилась, выглядела потерянной и раздёрганной, будто бы её что-то подтачивало изнутри. На затылке под волосами слабо просматривалась черная точка в красноватом ореоле — метка, через которую у неё потянули немного энергии, дзядки — как назвала силу Зося, пересказывая историю своих злоключений. Красный кружок указывал на то, что канал до сих пор открыт, и это было плохим знаком.

Таня решила заранее не пугать приятельницу и предложила созвониться вечером. К тому времени надеялась понять — как можно заблокировать дыру. Основная информация всегда приходила к ней интуитивно, но в некоторых, особо серьезных случаях, требовалась помощь картины.

Между сеансами Таня позвонила Светке из флористического, чтобы узнать, приходила ли за дряквой Зося. Как оказалось, дрякву сегодня никто не спрашивал. Покупателей интересовали розы, душистые травы и злаковые. И только одна девушка купила цикламен.

Поблагодарив Светку и отключившись, Таня едва не запулила сотовым в стену.

Зачем она сказала Зосе второе название цветка!

Ведь видела её состояние и понимала, что Зося может облажаться!

Дряква служила им со Светкой чем-то вроде пароля. Когда спрашивали именно её — Светка понимала, что клиенту нужны заряженные цветы. Таких в магазинчике было немного, и над каждым Таня предварительно проводила серьёзную обработку — поливала особенной водой, делала соответствующую начитку, во много раз увеличивающую защитные свойства цветка.

Из-за собственной оплошности теперь придётся заехать к Светке и забрать то, что Зосе действительно нужно. И потом завезти к ней домой. Томочка уже пробила Зосин адрес и телефон, а Тонечка даже несколько раз набрала её, только вот сотовый оказался вне доступа.

Это был настораживающий знак, и Таня пожалела, что не попросила у Зоси какую-нибудь мелкую вещицу: платок, украшение, даже брелок от ключей. С их помощью можно было понять, где сейчас Зося находится и не грозит ли ей опасность.

Едва дождавшись, пока последняя клиентка уйдёт, Таня нырнула в машину и погнала в магазин за цветком. Толком не объяснив Светке причину спешки, забрала дрякву и унеслась. С каждой минутой тревога нарастала, Таня почти физически ощущала, что Зося снова во что-то влезла!

Дверь Зосиной квартиры была приоткрыта, Таня позвала, постучала, а потом шагнула внутрь. Воздух слегка спружинил, отказываясь её пускать, но Таня быстро нащупала брешь в солевой дорожке на полу и спокойно прошла дальше.

— Зося! Ты дома? — позвала она на всякий случай, уже понимая, что Зоси здесь нет.

Невысокая толстенькая тётка тенью метнулась вдоль стены, пытаясь спрятаться, но Таня одним щелчком пригвоздила её к месту.

Валюха было запричитала жалостное, но сбилась, почуяв любимый запах парфюма.

— Хочу! Хочу! Хочу! — заверещала она, принюхиваясь. — Дай подушиться! Дай! Дай! Дай!

— А рыльце на сторону не своротит? — хмыкнула Таня, совсем не удивляясь наглости кикиморы.

— А если и своротит — кто меня увидит, кроме толстой колдовки да домовых? — сразу нашлась та и снова заканючила. — Дай! Хочу! Дай!

— Я не толстая. Я крупная, — рассмеялась Таня. — Будешь и дальше хамить — перевяжу рот.

— Да я что? Я — ничего! — тут же залебезила Валюха. — Отпусти только. Позволь с места сойти, хозяйка!

— Хозяйка у тебя Зося… Хотя подожди… — Таня прищурилась и провела рукой над макушкой тэрэньки, и мелкие тугие завитки волос змейками потянулись к её ладони. — Провела Зоську, да? Обманула! Хозяин-то у тебя колдун. Зачем фартук Зосе подкинул? Шпионить заслал? Признавайся!

— Я… мэээ… бэээ… — в ужасе заблеяла Валюха. Кувыркнувшись через голову, упала на пол напёрстком и покатилась к щели, но Таня не позволила ей сбежать. Зажав напёрсток в кулаке, велела говорить правду. В противном случае пригрозила, что бросит в огонь.

В кулаке заколотилось, затрепыхалось, завыло тоскливо. Причитая, Валюха принялась каяться и просить прощения, но на вопрос не отвечала.

Её выручил сычик Злуч.

Слетев Тане на плечо, он принялся пощёлкивать и гугукать, объясняя, в какую ловушку угодила несчастная кикимора.

Как оказалось, Андрей действительно отправил её шпионить за Зосей, но Валюхе так понравилась другая жизнь, что она решила поменять хозяина. Тем более, что фартук был здесь же. Она даже повязала себе на руку сплетённый из Зосиных волос и ниток браслетик, чтобы тем самым отгородиться от Андреевого влияния.

— Так Зося знала про это? — удивилась Таня.

— Не знала, — всхлипнуло в кулаке. — Я из вшегонялки волоски потянула.

— Откуда?

— Из вшегонялки. Из гребешка её. А что такого-то? Ведь по делу взяла. Не для вредительства!

Кикимора говорила правду, и Таня её отпустила.

А когда Валюха снова приняла прежний облик, вытащила из шоппера косметичку, порывшись в ней, презентовала тэрэньке флакончик Баккары.