Елена Левашова – Только вернись (страница 9)

Замираю, прикрывая ребенка собой, а потом поднимаю голову, пытаясь что-нибудь разглядеть в темноте. По периметру территории бродят СОБРовцы, а в круге электрического света, льющегося из уличного фонаря, стоит Свирепый.

– Всеволод Ива… – пытаюсь крикнуть, но руку пронзает острая боль.

Да я, оказывается, мокрый… Рубашка насквозь пропиталась кровью, как и одежда девчушки. Она поднимает на меня испуганный взгляд и начинает громко плакать.

Господи, какая же она умница… Иначе нас никто бы не увидел. А у меня нет сил позвать на помощь, я все их растерял, пока пытался сохранять сознание.

Не понимаю, сколько проходит времени – минута или целая вечность? Или все же минута? Обнаруживаю себя лежащим на сидении небольшого микроавтобуса. Надо мной маячит лицо врача в смешных очечках, а справа сидит взволнованный Свирепый. В свете тусклой лампы толстая цепь на его шее переливается, как гребаный самоцвет.

– Где…я? – выдавливаю хрипло, облизав пересохшие губы.

– Тише, тише, Глеб Андреевич, вы потеряли много крови, хоть рана и прошла по касательной. Вас зацепила пуля. А Иван Васильевич наложил повязку. Жить будете, – мнется он. – Зря я разрешил вам самовольно гулять по территории, надо было оставить вас в машине и…

– Как это зря? Я увидел похитителей и вывел заложников из здания, пока ваши ребята кидали дымовые завесы черт те куда! И прикрывал девочку своим телом, пока вы ловили бандитов. Кстати, где они? Удалось поймать?

Боже, только не говори, что они убежали… Такого провала Каролина не потерпит. Она просто не простит… Да и я, заплативший Свирепому целое состояние, не потерплю такой халатности. Прищуриваюсь, чтобы разглядеть ответ в глазах Всеволода… Он может ничего не говорить, я уже знаю…

– Им удалось скрыться, – тягостно выдыхает он.

– Господи! Вас же была здесь целая куча! Как вы могли допустить это?! Знаете что, вы…

– Я верну часть гонорара, не беспокойтесь, – Свирепый поднимает ладони в примирительном жесте. – Мы недооценили преступников. В кустах их ждали еще двое неизвестных. В темноте мы не смогли разглядеть их приметы. Они замаскировали машину ветками, словно ожидая подходящего момента, чтобы свалить. Преступники готовились к отъезду.

– Я услышал обрывки разговора похитителей. Приказа оставлять девочку в живых не было. Думаю, они хотели убить заложников и вывести тела в лес.

– Возможно. Мне сразу показалось странным, что на территории не оказалось машины.

– Почему ваши парни не изучили местность до операции по захвату? Черт, о чем уже сожалеть? Где девочка? – приподнимаюсь на предплечьях, морщась от боли.

– В другой машине, с няней. Она тоже ранена, но не так серьезно, как вы. Отделалась легким испугом, если можно так сказать. Милана в порядке, я уже обрадовал Каролину хорошей новостью, – довольно потирает руки Свирепый.

– То есть вы не собираетесь их ловить?

– А как я это сделаю? Я могу лишь отдать папку с материалами дела следственному комитету. Заявление от родственников няни есть, за Каролиной дело не станет.

– Станет! Вот увидите, она ничего не будет писать. Каролина не в том положении, чтобы светиться. И не говорите мне, что не знаете об этом, – вспыхиваю я.

– Достаточно заявления похищенной женщины, чтобы следаки начали шевелиться. Глеб Андреевич, куда вас везти – домой или в больницу? В принципе, тугая повязка остановила…

– Домой, – бросаю сухо. – Я обещал Каролине доставить ребёнка в целости и сохранности. Родственникам няни сообщили, что она нашлась?

– Да, не волнуйтесь.

Крови больше нет. Вместо нее и оторванного мокрого рукава – чистая марлевая повязка. Пожалуй, о ране ничего не напоминает, кроме повязки и тупой ноющей боли. Теперь я могу предъявить права на эту строптивицу… Я спас ее малышку, как и обещал. А она обещала дать… Каре теперь не отвертеться. Я лишь отдохну немного, оклемаюсь от ранения и тогда…

Кажется, остаток пути я сплю, провалившись в поверхностный сон. Меня осторожно будит Свирепый, коснувшись плеча.

– Глеб, мне помочь вам? Вместе зайдем и расскажем Каролине о наших злоключениях?

– Нет, я сам. Завтра приезжайте к обеду, приготовьте отчет, – командую сухо. – Где малышка? С ней все хорошо?

– Да, они в соседней машине. Вы сможете взять ее на руки?

Ну что он разговаривает со мной, как с ребёнком? Смогу, черт бы его побрал. Потому что я до черта упертый… Свалюсь навзничь и истеку кровью, но я утру ей нос. Не верила в меня, сомневалась, но факт остаётся фактом – Милану освободил я. И своим телом закрывал тоже я… Рискуя жизнью ради этой… Ради памяти о нашем прошлом, наверное, так правильнее сказать?

Не могу точно описать свои чувства, когда мы входим в дом… Крепко держу девчоночье тельце и сжимаю зубы от боли в плече. Вдыхаю воздух, ставший горячим, почти расплавленным от напряжения… Жадно ловлю взглядом ее эмоции – сдавленный крик, всхлип, улыбку, раскрывшую ее губы. Слышу шорох легких шагов, почти летящих по лестнице… Каролина тоже слаба, но в этот момент она собирает все силы, на какие способна, в кулак… Несется к нам и бессильно падает в мои объятия, вырывая дочку из рук…

– Милана… Доченька моя, родная, сердце мое, моя жизнь…

Она щебечет, глотая слезы, а потом беззвучно произносит лишь одно слово: спасибо…

Глава 15

Глеб.

Я кажусь себе лишним в атмосфере вселенского счастья. Комната наполняется всхлипываниями, смехом, вздохами и причитаниями… Каролина крепко прижимает к груди малышку и беспрестанно ее целует.

– Милочка, крошка моя… Родная моя… Как же так? Тебя не били, детка?

– Нет, мамочка, даже кушать давали. Бананы и кефир, – тихонько плачет малышка.

На меня они даже не смотрят. Оно и понятно, я посторонний человек, «чужой дядя», спасший ее из рук похитителей. В глазах темнеет от боли в плече, а по спине течет липкий холодный пот. Сегодня я сотворил что-то… Наверное, стоящее.

– Спасибо тебе, Глеб. Мы надолго тебя не задержим, я… Я отпустила врача, он, конечно, хотел остаться и дождаться тебя, но после звонка Свирепого…

– Кара, ты слишком много не себя берешь. Во-первых, я тебя никуда не отпускаю, – цежу сквозь зубы, с трудом стоя на ногах. – А, во-вторых, похитителям удалось сбежать. Завтра Свирепый приедет с отчетом, расскажет, как они просрали все… Пока вам с дочкой угрожает опасность, будете находиться здесь. И это не обсуждается, тебе ясно?

– Боишься, что я забуду про плату, Вяземский? – брезгливо протягивает Кара, поглаживая голову дочери. – Я всегда держу слово. Можешь быть уверен, что…

– Вам лучше остаться у меня, – смягчившись, добавляю я. – Надеюсь, у тебя хватит благоразумия подумать о собственной безопасности и засунуть свою гордость в жопу? Никакой платы я требовать не стану. Пока… Ммм…

Все-таки не выдерживаю. Цепляюсь за край тумбы, чтобы не грохнуться в обморок при ней. Кровопотеря небольшая, но значимая для общего самочувствия. Сжимаю зубы, чтобы не стонать от боли и медленно шагаю по коридору к своей комнате. На ходу стаскиваю ботинки и расстегиваю пуговицы рваной рубашки.

– Глеб, ты ранен? – дрожащими шепотом произносит Кара.

Оставляет дочь сидеть на диване и подходит ближе. Касается локтя и резко меня разворачивает.

– Почему ты не сказал? Может, вернуть твоего врача? Он ведь…

– Каролина, там простая царапина. Я через пару дней буду как огурчик. Но мне приятно твое волнение.

– Да я не волнуюсь, просто… Спасибо тебе за Милану. Правда, я очень благодарна. Может, тебе сделать перевязку?

Ей и самой не лучше… Губы дрожат, под глазами лежат тени, из глаз струится болезненный возбужденный блеск. Нам все надо отдохнуть… Выспаться и прийти в себя. А лучше уехать…

– Не стоит, Кара. Мне сделали перевязку, – дергаю рукой в подтверждение своих слов. – Я в душ. Дом закрыл на сигнализацию. Утром никуда не выходить без моего ведома. Продукты сейчас закажу, все завтра привезут. Кара, я думаю, нам стоит уехать на пару дней. Как тебе идея? – спрашиваю ее неожиданно. Ловлю удивленный взгляд и забывают о боли…

– Нам?

– Да, нам. Свирепый не станет прекращать поиски похитителей. Это всего лишь исполнители, ты же понимаешь? Заказчик может повторить попытку. Раз уж я стал твоим рыцарем без страха и упрека, позволь мне еще некоторое время…

– Вяземский, вокруг полно баб… Неужели, все это ты делаешь из-за… Из-за…

– Позволь мне оставить мысли при себе. И не наглей, Кара. Я не вижу возле тебя толпы, жаждущей помочь.

– Ладно, Глеб… Я не против уехать на пару дней. Дождемся Свирепого и… Милане надо найти новую няню.

– Завтра, Кара… Все завтра. Я в душ. Ложитесь спать, не засиживайтесь. Чистое белье и полотенца в твоей комнате на верхней полке.

Она молча кивает и возвращается к дочери. Спрашивает, что она хочет поесть и, получив ответ, уходит в кухню. Гремит посудой, пока я ковыляю по лестнице в спальню.

Капли горячей воды притупляют боль и смывают частицы копоти и болезненный пот. Легко и просто… Жаль, что из воспоминаний нельзя ничего стереть. Ты не властен над памятью – забываешь ценное и доброе, а помнишь всякую хуйню… То, что стоит забыть, хранишь в памяти, как кучу сраного хлама…

Набрасываю на мокрое тело халат и падаю в кровать. Проваливаюсь в сон, как только голова касается подушки. Мне сегодня хорошо… Я не бесполезное дерьмо, как оказалось. Чего-то стою…

Утро врывается в дом ярким светом и ароматами чего-то печеного. Разлепляю глаза и потираю больную руку. Болит уже меньше, как я и думал…