Елена Левашова – Только вернись (страница 8)
– Да, прописаны в городе, но по месту прописки не живут. Мои ребятки под видом сотрудников газовой службы постучались в их квартиры – Пупков и Федоровский сдают жилье. Где они фактически обитают, нам пока неизвестно. Простите, я должен ответить на звонок, – произносит Свирепый, нашаривая в кармане звонящий смартфон. – Да, Миша… Точно? Понял, принял.
– Всеволод Иванович, не молчите, – надломленно произносит Кара.
– Ребятки пробили местоположение похитителей. Не буду грузить вас подробностями, но было сложно… Сыграли роль мои давние связи и хорошая репутация у коллег по цеху. Похитители находятся на Старомарьевском шоссе, в трех километрах от выезда из города. Предположу, что они прячутся в одном из помещений производственной базы по этому адресу.
– Там еще есть старый пряничный завод, – дрожащим шепотом говорит Кара. – Значит, надо ехать прямо сейчас?
– Ты остаешься дома, Каролина, – решительно отрезаю я. – Или у твоей дочери есть вторая мать, кроме тебя? Врач ясно сказал, чтобы ты лежала…
– Мне плевать на него! Я сейчас же хочу поехать на чертов завод пряников и спасти Милану.
– А если случится кровоизлияние в мозг? Всеволод Иванович сделает это лучше, чем ты. Если позволишь, я поеду с ними. Буду все контролировать и…
– Я знаю, чего ты добиваешься, Вяземский! Хочешь получить свою плату, так? Я же обещала тебе за спасение моей девочки дать… – пылко бросает она.
– Помолчи, Кара… Или ты хочешь выяснить отношения? Ты серьезно?
– Ладно… Ты оставляешь меня одну?
– Погодите, не спорьте, – вмешивается Свирепый. Поправляет толстую золотую цепь на шее и чуть помедлив, добавляет, – Глеб поедет с нами, а Каролина остается. Простите, я не могу подвергать мать ребенка опасности.
Глава 13
Глеб.
Каролина мгновенно сникает. Сдувается, как шарик и потирает хрупкие плечи. Вскидывает на Свирепого страдальческий взгляд и покорно кивает, смирившись со своей участью. А я ни черта не понимаю своего порыва? Нахуя все это мне надо? Жертвовать жизнью, чтобы спасти ее дочь. Дочь от Харина…
Почему она считает, что может вот так возвращаться? Врываться вихрем в мою жизнь и ломать… все… И почему я так рьяно стремлюсь ей помочь?
Ненавижу и… дышу полной грудью, когда вижу ее. Ловлю себя на мысли, что с появлением Каролины в моей фирме, я начал забывать Леру… Меня даже ночные кошмары отпустили… Но теперь все вернулось… Кара манит меня, как маяк в море… И дело не в сексе, который она мне обещала. Я хочу ее понять… Узнать, что тогда случилось? Почему она была вынуждена прятаться? Почему не вышла за Харина? Почему предпочла его мне? Сотни вопросов, на которые я жажду получить ответ. И каждый раз, видя Каролину, я понимаю, что никаких ответов не будет… В ней только ненависть – неприкрытая, черная, непонятная. Самоедство, строгость к себе… Она все себе запрещает, ежу понятно! Не отпускает прошлое и винит меня в несуществующих грехах.
И ее слова о любви теперь кажутся мне иллюзией… Разве она говорила их мне? Шептала, когда я впервые сделал ее своей? Боже, я ведь у нее первый… Куда делась моя девочка – милая, светловолосая, нежная? Покорная, ласковая, преданная?
Она здесь… Истрепанная жизнью, другая… Каролина Чацкая – другой человек с душой моей Леры. Так стоит ли мне впрягаться во все это дерьмо?
Раскрываю губы, чтобы поддержать ее, потому что не могу по-другому… Раз уж все так вышло, я обязан помочь.
– Я привезу твою малышку, Кара. Обещаю. Ты можешь мне верить, ведь…
– Тебе я верю меньше всего, Вяземский. Я слишком хорошо тебя знаю… И твои мотивы мне тоже известны.
Сжимаю зубы так сильно, что сводит челюсть. Ну и сучка… И это вместо спасибо?
– Успокойтесь, Каролина. Я отвечаю за операцию, а Глеб поедет, как ваш представитель. Я хочу, чтобы он поехал, – включается в разговор Свирепый.
– Хорошо, я останусь здесь одна? – выдавливает она, с сомнением взирая на нас.
– Нет, Кара. Сейчас приедет врач, так что одна ты не останешься.
Набрасываю на плечи ветровку и выхожу на улицу, глубоко вдыхая ароматы ночных фиалок и костра. Свирепый плетется сзади, непрерывно командуя по телефону.
Нажимаю на брелок и открываю машину. Жестом приглашаю Всеволода сесть. Он неуклюже устраивается на переднем сидении и многозначительно вздыхает.
– Я сообщил полиции о похитителях. Но они… Они… Черт бы побрал их бюрократию! – негодует Свирепый.
– Не поверили? Или не захотели шевелиться без заявления потерпевшей матери? – запуская двигатель, спрашиваю я.
– Заявление есть от родственников похищенной няни. Следком не любит признавать чужие успехи, вот в чем дело. У них свой план и свое расследование, которого… Я больше чем уверен, что его нет.
– Значит, мы поедем на захват без оружия и помощи со стороны? – выруливаю на проспект, ведущий к нужной нам улице.
– Не беспокойтесь, Глеб Андреевич, – важно протягивает Свирепый. – Я вызвал ребят из СОБРа, у меня заключен с ними договор. И мои ребята хорошо владеют оружием и мастерством переговорщиков.
У нас есть точный адрес, команда тренированных парней, моя готовность порвать любого, кто встанет на пути… Не понимаю, откуда во мне берется это желание? Убивать, рвать, выплескивать ярость и накопившийся за все годы адреналин.
– Мы на месте, – произношу, тихонько паркуясь в ста метрах от заброшенного пряничного завода. Последние полкилометра я вел машину с выключенными фарами.
– Отлично. Наверное, вам стоит посидеть в машине? – неуверенно произносит Всеволод.
– Я пойду с вами. Вы же понимаете, что сидеть в машине я не стану? Есть бронежилет?
Свирепый кивает. Нос щекочут ароматы скошенной травы, а воздух полнится разными звуками. Взмах птичьих крыльев, шорох травы, скрип металлических ворот обостряют напряжение до предела.
– Девочку и няню содержат в крайнем бараке. Мы запросили план здания у владельца, свет есть только там. Как и вода, – шепчет Свирепый.
На подходе к зданию замечаю темную фигуру, прячущуюся в кустах. При виде нас он вынимает бронежилеты и на цыпочках подходит ближе.
– Через пять минут штурмуем, – произносит незнакомец. – Они ничего не заподозрили. Ребята приехали минуту назад.
– А СОБР на месте? – спрашиваю я.
– Нет, на подъезде. Мы застанем похитителей врасплох, – усмехается парнишка.
– Дай-то бог, – с сомнением в голосе отвечаю я.
Ну не идиоты же они? Неужели вокруг барака нет охраны, а внутри сидят только двое – Пупков и Федоровский? На что они в таком случае рассчитывают?
Надеваю жилет и отхожу в сторону, поближе к торцу барака. Вынимаю из кармана бинокль и пытаюсь разглядеть похитителей. Свирепый что-то бурчит мне в ухо, но я не слышу его – сосредоточенно наблюдаю за мелькающими в полумраке фигурами.
Оставляю Всеволода встречать СОБР, а сам осторожно, почти не дыша крадусь к другому концу здания, туда, где шаги слышатся лучше всего.
– Что будем делать с ребенком и теткой? – произносит один из преступников. Разжигает костер и гремит металлической посудой.
– Убьем, что же еще. Возвращать их команды не было, – отвечает другой, чиркая зажигалкой. Его лицо на миг озаряется. Лицо как лицо – обычное, непримечательное, таких мы видим каждый день сотнями…
Перевожу взгляд на Свирепого и подъехавших солдат. Они бегут к зданию и кидают в окно дымовую завесу. Только не в то окно, где сидят преступники… Они с другой стороны – жгут костер и курят. Рассуждают о судьбе маленькой девочки и пожилой женщины. Я кричу что есть силы, привлекая к себе внимание солдат. Свирепый хмурится и металлическим голосом приказывает сузить радиус захвата.
– Сюда! Они здесь! А там заложники.
Бегу в другую сторону, пробираясь сквозь дым. Под ногами хрустит битое стекло, ноздри забивает черная копоть. Откашливаюсь и прислушиваюсь к голосам, доносящимся из помещения. Плач, стенания, стоны… Господи, только бы успеть.
– Милана, где ты? Я друг твоей мамы, я…
– Мы здесь… – всхлипывает женщина. – На полу возле окна.
Различаю двигающиеся силуэты, шарю руками в темноте и, нащупав детское тельце, поднимаю малышку с пола. Прижимаю ее к груди и, не разбирая дороги, направляюсь к выходу.
– Следуйте за мной, ориентируйтесь по звуку моих шагов, – командую женщине, идущей следом.
Она плачет и охает, но послушно идет.
На улице гремят выстрелы, слышатся крики, рев, щелчки затворов, топот сапог…
– Все, уже все позади, – вздыхаю облегченно, возвращая мелкую на землю.
– А-ах! – неожиданно женщина вскрикивает и присаживается.
– Что случилось? – закрываю Милану своим телом, чувствуя, как плечо обжигает пуля…
Клонюсь к земле, укрывая девчушку собой. Держусь за ускользающее сознание, видя карусель событий словно сквозь грязное стекло – чужие ботинки, сапоги, дула ружей и слыша приказы подчиниться…
Глава 14
Глеб.
Усилием воли заставляю себя держаться. Стискиваю зубы что есть силы, намеренно доставляя себе боль. Нельзя терять сознание… Я как минимум придавлю своей тяжестью малышку, а максимум… Даже думать не хочется, что может случиться. Няня протяжно охает, а Милана беззвучно плачет. Сердце грохочет, как дизельный двигатель, а глаза застилают пот и слезы. Неужели, все затихло? Слышу лишь голосок девочки и женские всхлипывания.
– Федоровский, стоять! – мимо нас проносятся ребята, взвивая клубы пыли. Она забивается в ноздри и оседает горечью в горле, вызывая желание закашляться.