Елена Левашова – Только вернись (страница 11)
– Каролина, когда мы можем… хм… поговорить? – спрашиваю, подойдя ближе.
– Мне нужно полчаса, – шелестит она. – Жду тебя… вас… в своей спальне. Справа по коридору третья дверь и…
– Я понял, – отвечаю и поднимаюсь по лестнице.
Сбрасываю одежду и становлюсь под душ. Намыливаю волосы и тело, растирая себя мочалкой с небывалой тщательностью. Если бы и душу можно было отмыть – вывернуть наизнанку, вытрясти и пройтись спиртом, чтобы сверкала… Вытаскиваю пачку презервативов из сумки, оборачиваю бедра полотенцем и выхожу в коридор.
Взмахиваю ладонью, чтобы постучать, но она сама распахивает дверь, очевидно, заслышав мои шаги.
– Тихо, Милана только уснула, – шипит, почти заталкивая меня в комнату.
– Я смотрю, тебе не терпится, Чацкая? – сбрасываю с бедер полотенце и ловлю ее взгляд. Жру ее эмоции, застывшие на лице так правдоподобно – удивление, стыд, смущение, любопытство… Давай же, Кара, скажи, что у тебя таких, как я было… много.
– Ничего подобного. Бери… И уходи поскорее, – она нервно развязывает пояс белого махрового халата, являя взору свою красоту – большие груди с торчащими темными сосками, плоский живот, покатые упругие бедра…
Нервно сглатываю и подхожу ближе… Тяну носом наэлектризованный воздух и кладу ладони на ее бедра. Пряный аромат, гладкая, как бархат кожа, волосы, такие знакомые, хоть и выкрашенные в темный цвет – все обрушивается на меня болезненным узнаванием… Как я мог ее не узнать ее сразу? Мою Леру…
– Так не хочешь? – шепчу в самое ухо, пьянея от ее запаха. Ощущаю, как под моими пальцами дрожит ее кожа, как порхает взволнованное дыхание, близко, в ямке у меня на шее, как лихорадочно блестят глаза… Она не отвечает, поворачивает голову к расправленной кровати, покоящейся в темном углу комнаты. Нет, так дело не пойдет – хочу ее видеть… Всю.
Подхватываю Каролину на руки и сажаю на гладкий стол под светильником. Так-то лучше…
– Здесь есть кровать, Глеб, – сглатывает она, пытаясь прикрыть грудь.
– И до нее дойдем, Кара. Или ты думаешь, я ограничусь одним разом?
У меня стоит так, словно я не трахался лет сто. Кара послушно ложится на твердую поверхность и разводит ноги. В лучах приглушенного света ее кожа сияет, а в глазах пляшут искорки. Она облизывает губы и часто дышит. Молодец, девочка, так и надо… Это же я пришел «брать»? Так что же ты, Глеб, медлишь? Смотришь на нее, как на божество, любуешься прелестями?
– Ты не кормила ее грудью? – спрашиваю сипло, сжимая ее упругие девичьи груди. Играю с сосками, слегка их потягиваю, пытаясь уловить ее реакцию. Ничего… Частое дыхание, дрожащая ямка под ребрами, молчание… Она сдерживает омерзение, что я вызываю в ней, вот и все…
– Нет. Не кормила.
– Понятно, красота оказалась важнее, да, Кара? – нависаю над ней и захватываю сосок в рот. – Мужикам нравятся упругие сиськи, да. Это я тебе, как эксперт говорю. Да тебе и без меня говорили. Твои ебари…
– А это что? Ты и не рожала ее? – спускаюсь по плоскому животику к развилке между бедрами, замечая поперечный шрам над лобком. – Ее из тебя вытаскивали?
– Пошел ты, Вяземский, – цедит она. – Не рожала и не кормила, да! Бери, за чем пришел и проваливай.
Ну хоть какие-то эмоции, уже хлеб! Меня трясет, как наркомана. От горечи, возбуждения, разочарования… Никогда не считал себя сентиментальным, но Кара… Возле нее мне хочется убивать… И самому умирать, потому что я не могу видеть ее живой и не вспоминать прошлое.
– Нет уж, дорогая, ты будешь участвовать.
Рву упаковку от презерватива и раскатываю латекс по каменному стволу. Прижимаю ее бедра к себе, прохаживаюсь пальцами во розовым, по-девичьи пухлым складкам, понимая, что ни черта она не готова! Сухая и безжизненная, как моя душа.
Подхватываю ее под бедра и несу на чертову кровать. Будь, по-твоему, детка. Вспомни прошлое, Кара… Те времена, когда мы были счастливы… Когда любили друг друга и хотели так, что сносило крышу… Накрываю ее тело своим и ищу губы. Ловлю горячее дыхание и проваливаюсь в нее, как в бездну. Кусаю губы, играю с языком, целую так, словно прохожу конкурс на самого лучшего любовника.
– Ответь мне, дурочка… – шепчу хрипло.
– Глеб… Почему? – почти всхлипывает она.
– Не сейчас, ладно? И я не хочу о прошлом… Потом, когда-нибудь… А, может, никогда. Не хочу…
Разворачиваюсь на спину и сажаю Каролину на себя. Приподнимаюсь на предплечьях и ловлю соски губами. Ласкаю ее руками, ртом, глажу влажную от пота спину, играю с распущенными длинными волосами.
Забываюсь… Теряюсь в пространстве, не сразу замечая, что Каролина ерзает на мне и подается вперед. Уже хочет, отдавшись на поруки предательскому телу…
– Кара… Я так хочу… У меня сейчас, блять, инфаркт случится…
– Бери, – шелестит она, обвивая руками мои плечи.
Я вхожу в нее медленно, на хриплом вдохе… Крепко сжимаю аппетитные бедра и погружаюсь во влажную тесноту. Выскальзываю на секунду, чтобы увидеть разочарование в ее глазах… Пусть расскажет кому-то другому, что ей плохо со мной… Лгунья, змея, предательница… Я трахаю ее так, что кровать ходит под нами ходуном. Целую губы, шею, грудь, пока она объезжает меня, как норовистого жеребца. В свете луны, льющемся в окно, ее красивое лицо, искаженное страстью, кажется волшебным, почти фантастическим – приоткрытые губы, румяные щеки, спутанные пряди, прилипшие к влажному лбу. Пожалуй, возбужденная женщина – самое красивое зрелище на свете.
– Давай же, детка… Или я… сдохну… – отпускаю ее бедра и сжимаю пальцами острые вершинки сосков. Похоже, именно этого ей и не хватало – Каролина звонко кричит и валится на мою грудь. Отпускает себя и почти теряет сознание, когда я возвращаю подаренное удовольствие – смешиваю волны нашего наслаждения в неразрывный узел…
Глава 18
Каролина.
Утро врывается в дом тонкой полоской яркого света. Луч любопытно оглядывает стены, ползет по темному деревянному полу, рассыпает по мебели золотую пыль, отражается в большом зеркале трюмо… Разлепляю глаза и осторожно поворачиваю голову. Это не сон… Это… безумие… Сильная рука Глеба покоится на моем бедре, а мерное дыхание опаляет кожу на шее. Какой же Вяземский… Он совсем другой. Я ведь не знала его таким отчаянным, знающим себе цену взрослым мужчиной. В моих воспоминаниях он робкий мальчишка, неловкий, неуверенный в себе, беззаветно-влюбленный. Скольжу взглядом по спящему мужчине, чувствуя, как к лицу приливает кровь. Он отпустил меня на рассвете. Ласкал, дарил наслаждение, целовал и ничего не спрашивал… Да я и не сказала бы – уж слишком я боюсь расправы его отца… Высвобождаюсь из объятий и сажусь на коленки. Глеб спокойно спит. Солнечный луч крадется по его широкой мускулистой груди, задерживается на подбородке, покрытом аккуратной щетиной, путается в густых русых волосах и… ускользает, словно его и не было… Какой он стал… Красивый, широкоплечий, мужественный… Бежать тебе надо, Кара… Потому что Вяземский, как бешеное пламя – совсем не греет. Коснешься его – сгоришь целиком, и следа от тебя не останется…
Я после одной ночи с ним едва дышу… Кожа саднит от поцелуев и укусов, соски ноют от ласк, живот потягивает… Оголенный нерв, вот кем я стала с ним… Осторожно спускаю ступни с кровати и на цыпочках бреду к выходу. Подбираю с пола халат и выхожу в коридор, бросив прощальный взгляд на безмятежно спящего любовника.
В комнате спит Милана. Обнимает любимого вязаного мишку и сопит, уткнувшись в подушку. Время-то еще раннее… Мне бы спать до обеда, но поселившаяся в душе тревога не дает покоя. Хочу скорее уехать… Вычеркнуть Глеба из жизни, пока не стало поздно. Единственное, о чем напоминал мне Вяземский – о моих несуществующих любовниках. А я молчала… К чему оправдания, если он не желает слушать?
Сбрасываю с плеч халат и становлюсь под горячие струи. Плотно прикрываю дверь ванной комнаты и сушу волосы. Собираю их в высокую «гульку» на макушке. Надеваю широкие джинсы-бананы и трикотажную просторную кофту. В кухне царит покой и утренняя прохлада. Летний ветерок рвется через приоткрытое окно и колышет прозрачную занавеску. Обнаруживаю в шкафу молотый кофе, турку, комплект из шести чашек, кое-что из посуды. До завтрака целый час – есть время выпить кофе и узнать у юриста про билеты.
«– Каролина Дмитриевна, рейс в Лос-Анджелес забронирован. Вылет двадцать четвертого числа, успеете разобраться с делами?», – обнаруживаю его сообщение на почте.
«Успею. Мне хватит времени завершить дела в городе», – отвечаю без раздумий.
А что мне надо завершить? Продать квартиру? Я могу просто сдать ее, воспользовавшись услугами фирмы-посредника. А в фирму придется искать управляющего. Конечно, ни о каком слиянии с Вяземским и речи быть не может, но работать на рынке я смогу и без него. Справлялась же я как-то эти шесть лет – искала клиентов, сопровождала сделки, выкупала фирмы на грани банкротства, оформляла юридическую документацию. Зря Вяземский думает, что я без него не смогу… Я все смогу, только бы уехать…
– Проснулась? – вздрагиваю от его сиплого голоса за спиной. – Почему убежала?
Глеб подходит ближе, обжигая взглядом. Забирает чашку из моих рук и привлекает к груди. Зарывается носом в мою ямку на шее и скользит ладонями по животу. – Господи, Кара… Как же ты пахнешь… Дурею от этого запаха.