Елена Левашова – Только вернись (страница 23)
– А что-то изменилось в ваших отношениях с отцом после гибели дяди? Вспомните, может, у вас был тайный язык? Секрет, который знал только отец?
Напрягаюсь, что есть силы, пытаясь вспомнить… Точно! У нас был секрет… Незадолго до гибели дяди Мирона мы с папой купили маме книгу Джудит Макнот «Благословение небес». А вот что случилось потом? Мама так сильно убивалась по дяде Мирону, с чего бы это? И почему она пошла на столь чудовищную ложь? Может, ей угрожали?
– Секрет был, я только что вспомнил.
– Отлично. В непринужденной беседе вам стоит рассказать об этом отцу и посмотреть на его реакцию. Сделайте вид, что вы поддались ностальгии, только и всего.
– А что потом? Если отец побледнеет и проколется? Мне нужны доказательства, Всеволод Иванович. Делайте все, вплоть до эксгумации трупа.
– Пока я лишь запросил материалы дела из архива. Но скажу сразу – дело тонкое… Смерть от несчастного случая, вот, что там пишут.
– Но при этом Лера слышала разговор отца и мамы. В нем он признается, что убил брата. Что-то не сходится… Зачем Мирону становиться моим отцом? Выдавать себя за другого человека? Он ведь мог спокойно жить дальше, если невиноват?
– А вы не помните, чем занимался ваш папа перед смертью? – прищуривается Свирепый.
– Они с дядей работали над открытием. Мирон и Андрей в молодости серьезно занимались наукой. Это потом, спустя некоторое время, отец адаптировался к реальной жизни и стал бизнесменом.
– А как они им стал? Интересно…
– Что-то продал… Слушайте, он точно продал патент за границу. Получил приличный стартовый капитал и… Может, хотели убить Мирона? И перепутали с моим папой? Черт… Как бы это теперь выяснить?
– Поговорить, Глеб. Для начала просто поговорить с отцом начистоту.
Глава 37
Глеб.
Надо поговорить с папой… Свирепый прав – без откровенной беседы никуда… Я спешно прощаюсь с Всеволодом и прыгаю за руль. Сердце сжимается от мыслей о Каролине… Так хочу домой, аж зубы сводит. И да… Я услышал совет Свирепого и собираюсь к нему прислушаться. Я ее отпущу… Пусть поживет свободной жизнью, вдохнёт аромат независимости, заскучает… Кто знает, может, она сама меня позовёт? Поймет, как ей без меня плохо? Мда… А если ей понравится жить без меня? Или ее окружат другие ухажеры? Налетят как коршуны, чтобы растрепать мою Кару на кусочки. Ревность тлеет внутри, норовя разгореться в пылающий факел и сжечь все к чертям собачьим… И меня заодно. Набираю номер Брыкалова – его брат отвечает за ремонт в квартире Кары. Может, не стоит жену отпускать сейчас, когда ей предстоит операция? Глупость какая-то… Не знаю, как поступить правильно?
– Брыкалов, как дома?
– Все в порядке, босс. Каролина Дмитриевна попросила меня собрать вишню.
– А ты что? – улыбаюсь, сворачивая к оживленному перекрестку.
– Собрал половину ведра. Сижу косточки из неё выковыриваю, – вздыхает он. – Ваша супруга тесто замесила на пирог. И не думает отдыхать, а я волнуюсь, между прочим. Ей отдыхать надо, с ее-то сердечком…
– Поеду к родителям. Ты там не теряй бдительности, смотри, чтобы дом был под надежной охраной.
– Четыре наших парня на улице, все "тип топ", босс.
– Скажи, а как обстоит дело с ремонтом квартиры Каролины? – спрашиваю, надеясь, что с ремонтом беда – подрядчики подвели или соседи затопили…
– Так дня три, как закончили все. Вы что, шеф? Совсем вы, Глеб Андреевич заработались. Вчера мебель новую собрали и квартирку вымыли. Все готово к возвращению… хм… Извините, шеф.
– Да, я хотел ее перевезти. Так что не извиняйся.
– Не глупите, Глеб Андреевич. Ваша жена больна, а вы должны рядом быть. Потом разберётесь… Извините, я снова не в своё дело лезу. Пошёл я, вишню отнесу. Приезжайте на пирог.
– Скоро буду.
Пирог, семья, любящая жена… Я мечтал об этом раньше, а потом запретил себе думать о счастье… Оказывается, мечты во мне жили… Спали в душе, как сильные здоровые семена в погребе. И сейчас они растут и укрепляются в моём сердце, избрав его своим домом… Я ее люблю… Потому и смогу отпустить…
Тягостно вздыхаю, крепче сжимая руль. Покупаю в цветочном салоне букет для мамы и сообщаю родителям о визите.
Что принесет разговор? Даст ли ответы на вопросы или закроет сердца родителей навсегда? Знаю лишь одно – поговорить я обязан…
– Глебушка, сынок, а чего ты приехал? – всплескивает руками мама, а потом забирает букет из моих рук. – Как Каролина? Все ли в порядке? Какие цветы красивые, сынок. А как пахнут…
– Мам, есть разговор… Я не хотел его поднимать, но…
– Проходи, родной. Папу позвать? – поникшим голосом произносит она.
– Да. Сначала с ним.
Отец смотрит исподлобья… Растирает переносицу и часто моргает, с трудом скрывая волнение. Он жил с этим много лет… А сейчас словно понимает, для чего я пришел. Проходит в кабинет и опускается в старое кресло.
– Садись, сынок, – сглатывая, произносит он. Стакан подрагивает в его руке, когда папа наливает воду из кувшина. – Что-то с твоей женой? Малышка у тебя чудесная, просто прелесть, она…
– Пап, ее могло не быть.
– Что это значит, Глеб?
За окном жужжит газонокосилка, и ее противный звук в повисшем между нами молчании кажется оглушительным…
– Пап, расскажи правду. Как умер дядя Мирон? Или Мирон это ты?
– Чушь какая, Глеб… Я Андрей, твой папа, – постукивая кончиком карандаша по столешнице, произносит отец.
– Тогда скажи, какую книгу перед смертью дяди Мирона мы с тобой купили маме в подарок?
Отец бледнеет и опускает взгляд. Вытирает вспотевший лоб платком и откидывается на спинку кресла.
– Не помню. Давно это было…
– Такое не забывают. Никогда. Ты помнил мамины любимые книги и наизусть знал имена ее любимых авторов. Мирон это ты? Скажи мне, как все случилось? Я спрашиваю не для того, чтобы тебя осудить. Просто…
– Почему ты вдруг вспомнил об этом?
– Твое признание маме слышала моя любимая девушка Лера Веснина. Давно это было, да пап?
– Послушай, сынок, – ерзает на кресле отец. – Мы с мамой ничего не делали Лере. Авария произошла случайно. Я клянусь тебе.
– Не верю! Экспертиза показала, что тормоза были испорчены.
– Это не я! Значит, кто-то хотел убрать ее отца. Возможно, конкуренты ее деда – он был влиятельным человеком, состоятельным… Мы с мамой ничего плохого ей не делали. Признаю, те фотографии… В общем, это мама придумала выставить Леру в дурном свете. Она испугалась, что наша тайна откроется. Тогда было нельзя… Тогда… Ой…
Отец хватается за сердце и морщится. Часто дышит, хватая воздух ртом, и бледнеет. Обмякает в кресле, судорожно сжимая пальцами деревянные ручки.
– Папа, есть лекарства? – подскакиваю с места я. – Где корвалол? Или…
– Все уже, сын. Я валидол нашел в кармане. Все… Поживу еще. Эта Каролина и есть наша Лера, да? Я как увидел ее, не поверил своим глазам. Она вроде изменилась, но глаза… Рост, походка, жесты… Я думал, что сошел с ума на старости лет, оказывается… жива. Я очень рад, Глеб. Рад, что ей удалось выжить.
Отец рассасывает таблетку и смотрит с нескрываемой теплотой. Я сажусь ближе и беру его сухую руку в свою – теплую и дрожащую.
– Пап, ты Мирон? И да… Каролина это моя Лера. Я и сам узнал об этом случайно. Узнал и уже не смог ее отпустить.
– Да, сынок. Я твой дядя Мирон. Убить хотели меня, но в мой дом не вовремя пришел Андрюша. Он хотел вернуть тетрадь с разработками. Преступники перепутали нас и убили его, приняв за меня. Я очень любил твою маму… Всегда любил, но уступил брату. Это было моей идеей притвориться Андреем. Если бы злоумышленники узнали, что Мирон жив, они повторили попытку. Я не мог позволить Нине остаться одной… Не мог и все.
– Ужас… А за что тебя хотели убить?
– Я сделал научное открытие и отказался от щедрого предложения его продать. Конечно, я продал его позже, но… за другую цену, в сотни раз превышающую ту, что мне предлагали. Их предложение было… Как бы сейчас сказали – "на лоха".
– Понятно. Так что тогда услышала Лера?
– Я сказал маме, что убил Андрея. Но я ведь выразился образно, не в прямом смысле… Я хотел поговорить с ней, сынок. Я и сейчас считаю, что подверг брата опасности. Я недооценил их и не защитил брата… Я живу с чувством вины всю жизнь. Разве есть бОльшая мука?
Глава 38
Глеб.
Голова словно разрывается от мыслей. Выходит, отец не убивал брата? Вернее, дядя Мирон не убивал моего родного отца? И, да… Он поступил разумно и взвешенно – на его месте так поступил бы любой любящий человек. Господи, я ведь ничего не понимал… Верил глазам, но упрямо не верил сердцу… А оно подсказывало, что папа сильно изменился после смерти брата. Мой родной отец любил крепкий кофе без сахара, а папа, что пришёл в наш дом после происшествия, не пил его вовсе… Привычки в еде, одежде, манера говорить, увлечения, поведение и жесты… Он и тогда мало походил на моего папу Андрея, но я смотрел на него детскими глазами и отбрасывал мысли о подмене… Люблю ли я отца? Несомненно, да. Он меня воспитал и пожертвовал своей жизнью ради мамы. Остается вопрос, кто устроил аварию Леры? Отчего-то, я верю словам папы – он не стал бы убивать мою любимую девушку. Да, они сделали все, чтобы мы расстались, подсунули мне эти дурацкие фотографии, женили на Ане Фоминой, но убивать? Вопросы роятся в голове, как пчелы. Кажется, я даже слышу их настойчивый гул.
Сажусь за руль и звоню Свирепому, чтобы поделиться своими открытиями. Тайн больше нет – надо жить дальше и разобраться, наконец, откуда взялась эта Каролина Чацкая-настоящая? Что хочет от моей Кары и почему так ее ненавидит? Такой лютой ненавистью, что стремится убить?